А так ли жестоко далёко?

Пятница 22:00 31 декабря 2021 год       В квартире шумно, очень душно и сильно пахнет алкоголем. В комнатах творится беспорядок, мрак и всё, что только можно прочитать в «Божественной комедии» Данте. Там тебе все грехи по полочкам разложены, только тут не так мрачно. Наверное.       Хотя Антону кажется, что всё вокруг уже давно потускнело, как и он сам. И праздник этот, с мишурой, хлопушками и новогодними игрушками не кажется таким весёлым, каким он был в детстве. Хотя, и в детстве он приносил мало удовольствия. Шастун видел, как краснощёкий дед из огромного мешка вытаскивал коробку с конструктором, пистолет с пенопластовыми патронами, настоящий футбольный мяч и крутые футбольные бутсы. Жёлтые с синим. Красивые. Такие, какие хотел Антон, просил об этом дедушку Мороза. Только подарок достался соседскому мальчику, а Антону подарили большую энциклопедию подводного мира. И родители тогда улыбались, спрашивали, всё ли Антона устраивает. А его устраивает всё, кроме разницы в отношении к своему родному сыну и сыну маминой подруги.       — И чё все так привязались к этому новому году? — размышлял как-то Антон, поджигая бенгальский огонь. — Что старый говном был, что новый таким и останется, потому что ты сам с собой в этот год входишь. От себя не убежишь.       Шастун тяжело вздыхает, оглядывает своих товарищей и в телевизоре видит, как красиво разноцветный серпантин опускается на стулья, столы, гостей и участников «Голубого огонька». Вот и Антон опустился на пол, пробил плитку, бетонное перекрытие, потом пролетел несколько этажей и скрылся глубоко под землёй. Кажется, что он уже к ядру земного шара подобрался настолько близко, что загорелся. А после и вовсе сгорел, пепел вон сыплется, только и ходи подметай за ним. Но Антон продолжает копаться в себе, в этих вечных тусовках пропадать и думать о том, что, скорее всего, до завтра он не доживёт. Каждый день так думает.       Надоело, честно, но пока что ничего он до конца не довёл, хотя старался. Честно старался.

***

25 ноября. Пятница. 13:03 2021 год       Антон просыпается от монотонного пищащего звука. Голова раскалывается, будто не его: лёгкая, пустая. Оторвать её от подушки невозможно. Чувствует себя парень и так не очень, ещё и повернуться нет сил. Поэтому он лишь щурится, смотря в чисто-белый потолок, словно пытается что-то разглядеть. Но не может. Свет режет глаза, приходится закрыть их и напрячь мозг, чтобы понять, что произошло.       Так, что он увидел, что он чувствует? Белый потолок, белые стены, белая простыня, укрывающая его. И этот грёбаный пищащий огромный комар рядом с кроватью. В воздухе неприятно пахнет чистотой, стерильностью и медикаментами.       Больница.       Шастун вспоминает все события минувшего дня, крепко зажмуривается, после открывает глаза и мотает головой, почему сразу жалеет: стены плывут, образовывая непонятный круговорот, от которого резко блевать тянет, а после ком в животе сворачивается, развязываясь очень медленно.       И Чёрт бы побрал того человека который его привёз сюда. Жилось же спокойно этому, злоебучему сто раз теперь, Андрею Сергиенко из сто пятой соседней квартиры. В такой момент неудобный зашёл, обнаружил тело, лежащее в крови, и сразу набрал «Скорую». Что уж там дальше было, Антон не вспомнил бы при всём желании. Однако чувствовал, как из его правой руки вытаскивали бумажку с кривыми, написанным впопыхах предложениями. А потом лишь шорох и пустота.       Антон сжимает кулаки, пытается поднять руки, но они крепко привязаны к металлическому каркасу кровати. Пальцы щупают холодную поверхность, сжимаются вокруг и крепко держат, пока по запястьям не проходит отрезвляющая боль.       Кнопку вызова врача Шастун находит почти сразу. Он быстро жмёт, слышит громкие шаги и уже видит врача, что нависает над ним. Тот спрашивает имя, фамилию, время года и прочее, и прочее, а только после отвязывает руки, проверяет аппарат и недовольно мотает головой.       — Вы, голубчик, в следующий раз пейте аккуратнее, — усмехается добродушно Алексей Сергеевич, судя по бейджику, но улыбку сразу убирает, видя только непонимание на лице Антона. — Ваш друг, Андрей, сказал, что у Вас что-то случилось, Вы выпивали в квартире. Поскользнулись, упали, осколки попали в вену. Но он перевязал и вытащил. Ничего, до свадьбы заживёт. У нас тут случай был…       И дальше наинтереснейшая, конечно, история о том, как одна девушка убиралась в квартире, разбила аквариум и пыталась собрать осколки, о которые сильно порезалась, а скорая всё решала, куда же вести девушку: в дурку или простую больницу?       — Я бы в дурку увёз. Мало ли, — бурчит Антон, недовольно глядя на весёлого врача. — И меня туда заберите. Пусть накачают меня транквилизаторами, чтобы я ничего не чувствовал.       Мужчина долго всматривается в лицо парня, надеясь, что тот просто неудачно пошутил, но потом хмурится и тяжело вздыхает, устало произнося:       — Рано тебе ещё туда, в дурку-то. Успеется всё. Щас мы тебя подлечим, смотри…       Дальше уже другая, не менее интересная, кстати говоря, история о том, как будет проходить лечение, и на сколько Антон здесь задерживается. Только Шастун не слушает, а лишь мысленно спрашивает у самого себя, на кой он это сделал, почему решился и ради чего жизнь дала ему ещё один шанс, ведь всё летит в тартарары. Вот же говно какое…       Антон кивает на все рекомендации, постепенно возвращается в реальность и спокойно выдыхает, когда аппарат выключают и снимают с пальца пульсометр.       — Днём в палату переведём. Полежи, послушай музыку. Твой телефон на тумбочке. Наушники сверху. Давай.

***

Пятница 22:37 31 декабря 2021 год       Антон чертыхается, когда видит кровь поверх бинта на запястье. И как у него так получилось? То ли шов ещё больше разошёлся, чем был, то ли… Да, точно шов. Ведь Антон умный мальчик, он не стал пробовать свести счёты с жизнь, да, Антон? И не будет он отрываться под Лазарева так, чтобы упасть, налету ударяясь больной рукой об угол тумбочки. Ну ничего же, да? Шастун всего лишь извиняется и выходит в коридор, чтобы достать из рюкзака средства для перевязки. Всегда с собой их носит, мало ли что.       Парень оглядывается по сторонам и быстро проскальзывает в ванную, садится на стиральную машинку, голову назад откидывает, усмехается чему-то, пальцами сжимает больное запястье и долго хмурится, вызывая боль, которая заставляет чувствовать себя живым. Которая возвращает в реальность.       Говорят, что обычно так делают люди, у которых в жизни ничего не происходит. У многих работа, учёба, прогулки с друзьями, любовь и секс. А у Антона секс только со своими мозгами, а более ничего не происходит. Он ведь даже в магазин давно не выходил, питается водой и запасами сухариков. М-да уж, Шастун, завёл себя в жопу полную, молодец.

***

23 ноября 23:00 Среда 2021 год       — Сука ты, Марченко! — кричит Антон, кидает пустую бутылку из-под водки в стену. Мелкие осколки разлетаются по всему полу. — Чтоб я ещё хоть раз тебе поверил!       Антон прокручивает увиденное этим вечером в голове и глубоко вздыхает, выпивает оставшуюся рюмку алкоголя и бросает стопку тоже в стену, следом летит тарелка с недоеденной колбасой и остатками плесневелого сыра. И нахер он опять доверился?       Нахер говорил о том, что любит? О том, что ни дня прожить не может без этого Марченко Антона. И имя, блять, ещё такое же. Антон. Нахуй этого Антона, раз он воспринял все всерьёз. Согласился же, блять, на отношения. А в итоге продержался месяц на сексе, а после к начальнику лизанул. Причём «лизанул» в прямом смысле. Так смачно, блять, выпуская головку изо рта, обводя её языком и надрачивая свой член так быстро, словно кролик мартовский. У, сука. И угораздило Шастуна зайти в этот блядский момент в этот блядский офис. Сука, не сиделось же у себя, бумажки занести надо. А там под столом… Сука…       — Сука! — выкрикивает он снова, ступает по осколкам тапочками и уходит в комнату, где бухается на кровать и сразу засыпает. В отрубе полнейшем оказывается уже через пару минут, измотанный днём.

***

Пятница 22:59 31 декабря 2021 год       Нервно теребя кусок бинта на вновь изрезанном запястье, Шастун открывает глаза и смотрит в напротив висящее зеркало.       В отражении ни следа того жизнерадостного и яркого парня, того заводилы, что каждую пьянку что-то новое придумывал и подтягивал всех. Только у Антона глазки блестели, как вся компания замолкала, начиная слушать новые задумки Шастуна, а тот взахлёб рассказывал про разные места для посиделок, про настолки, новинки компьютерных игр, Xbоx, караоке-бары. Да чего только у него не было! И все товарищи же прислушивались, соглашались устроить очередной движ, могли даже без алкоголя тусоваться, лишь бы Антон с ними был, лишь бы светился ярче солнца и звёзд, озаряя всех этим светом.       Только сейчас, после череды событий, в зеркале отражается серое уставшее лицо и огромные мешки под глазами. Порезанные запястья, распоротый тупым лезвием шрам и многочисленные неглубокие порезы, спрятанные под белым куском медицинской грёбаной тряпки. Потрясающий возраст, уже двадцать пять, а мозгов — как у школьницы с суицидальными наклонностями.

***

24 ноября 19:54 Среда 2021 год       И похеру ведь было на этого Антона. Ну разошлись и разошлись, чё теперь ныть-то? Только было алмазно поебать, пока начальник не пришёл с объявлением о том, что в должности повышают Антона. Не Шастуна. Этого Антона Эдуардовича, который, как сука, сидел под столом и отсасывал. Насосал себе место, блять, а теперь красуется, по офису важный такой ходит. Блядский идиотский человек, которого оттрахать на столе хочется, а после иметь снова и снова, словно секс-игрушку дешёвую, которой только один раз воспользоваться и выбросить. Как презерватив ёбаный. Сука.       — Мразь тупая, — Антон приходит домой, кидает на тумбочку ключи и тихо кричит, долбит кулаками по зеркалу, которое от нескольких ударов раскалывается и уже порезы на кулаках оставляет. А Шастуну уже похеру. Он только сильнее бьёт, от боли рычит, но продолжает, пока не понимает, что ему мало.       Мало этой крови. Мало того, что происходит. Хочется нахер из окна выйти, «камнем вниз с крыши дома», а после на похоронах своих призраком явиться и взглянуть в глаза этому Марченко. Который точно придёт, только плакать не будет. Ведь Шастун и сам для него как секс-игрушка был, с которой он наигрался в своё время. Оба тогда чувствовали только страсть, животное желание заиметь, завладеть, получить удовольствие и выбросить до следующего раза. Но пока Шастун понимал, что он уже жить не может без этого парня в своей постели, комнате, квартире и в жизни в целом, Марченко хотел только секса, а при удобном случае просто слинял, потому что Шастун же что? Он только для потрахулек, с его тараканами мириться не хочется. Лучше так, потрахаться и разбежаться.       Время показывает восемь вечера, когда Антон сидит посреди коридора с осколком зеркала в одной руке, а второй пишет записку на чеке:       «В моей смерти винить только меня. Никто не виноват в том, что я это сделал. Если будет следствие, то скажите, что я просто заебался жить, я не хочу больше существовать в мире, где меня не ценят, не любят и не хотят держать при себе, кроме как секс-раба. С меня хватит».       Антон глубоко вздыхает, бросает ручку под шкаф и ложится на пол, руки вверх поднимает, стеклом по запястьям проводит, да так, что, кажется, боль не сразу появляется. Только потом осознание приходит. И Антон из последних сил встаёт, приоткрывает входную дверь, а после падает на пол без признаков жизни.       Вот и приплыли. На полу лужица крови растекается. Антон сквозь гул в ушах слышит, как неприятно скрипит дверь, мужской голос сначала охает, а потом громко матерится.

***

Пятница 23:24 31 декабря 2021 год       Слой за слоем разматывая бинт, Антон проклинает себя за то, что не смог даже умереть спокойно. В больницу увезли, всё зашили, всё прекрасно. Только… Блять, нет, кажется, не всё прекрасно. Кажется, кто-то в ванную ломится, заглядывает, заходит и закрывает за собой дверь на щеколду.       — Прости, я быстро… Оу… Помогу давай, что ли, — мягкий бархатистый голос звучит сквозь туман. Антон не сразу понимает, как его ноги оказываются разведёнными в стороны, холодных рук касаются горячие пальцы, чуть сжимают их, а бинт разматывают.       — Так ты пришёл не дела свои сюда делать, — вздыхает Антон, полностью поддаваясь действиям. Ему даже интересно, чем закончится этот бесцеремонный цирк.       — Да, окей, соврал. Но я увидел, что у тебя не всё в порядке, — говорит он, смотрит глаза в глаза, как-то неуверенно улыбается и бросает кровавый бинт в раковину. Видит, что через старый шов, вновь порезанный, сочится кровь, цыкает недовольно. — У тебя шов. Надо в больницу. Или ты… Опять? Это не первый ра…       — Завали лицо, а? — отвечает Шастун грубо, отворачивается, но руки не убирает: ему всё же надо перевязать это запястье. Как-то не очень хочется умирать в квартире товарища в новогоднюю ночь. Ещё призраком каждый раз в один и тот же день возвращаться, сейчас прям! Это в детстве ещё, может, хотелось бы так, но не сейчас, когда и так уже всё в жопе. Да и праздник портить не очень как-то…        — Если хочешь помочь, то помогай, а нет — катись нахер, — продолжает Антон.       — Я Арсений, — говорит мужчина, пропустив весь гнев мимо ушей, — Арсений Попов. Мы с тобой учились в параллелях. Только ты потом перевёлся, а я так и остался, — поясняет он спокойно и что-то ещё говорит, но парень уже не слушает.       Шастун вспоминает того молодого зелёного парня, что маячил каждый раз перед глазами. Вспоминает, что хотел списать у этого паренька, но тот не дал этого сделать, ссылаясь на то, что сам ничего не знает, только первые пару вопросов. Ну и, может, оставшиеся тридцать восемь, но этого мало. А Антону бы хотя бы несколько решить, он ведь не знает эту математику, физику. Или что это вообще сейчас за предмет? Шастун тогда настолько был собой занят, что забыл, что такое учёба. Лежал, прокрастинировал и корил себя за это. Но что поделать? И такое бывает.       Вспоминает, как в один день в раздевалке после физкультуры потонул в этих глаза в душевой кабине. У Антона попросили шампунь, а он стоял, не пытаясь прикрыться, не моргал даже, а лишь долго смотрел, не мог пошевелиться и сказать хоть слово.       Тогда-то в голову и ударило осознание, что к этому Арсению он не просто так цеплялся, не просто так хотел списать именно у него и добиться внимания любой ценой, хоть маркером кинуть, уже бы была победа. Только Антон не буйный, поэтому он просто вздыхал на общих лекциях, наблюдая за очередным прекрасным выступлением Арсения перед аудиторией. Тот так старался всё идеально сделать, что многие преподаватели ещё в начале семестров ставили автоматы за свой зачёт, только парень всё равно продолжал учиться. В отличие от Антона, конечно, которому и тройка автоматом бы подошла, слишком лень учить.       Через пару секунд взгляд забегал по телу впереди стоящего парня, кадык нервно дёрнулся, взгляд застыл на члене. Чёрт, этого ещё не хватало. И чего он так засмотрелся?       — Что, Заяц, нравится? Смотри, у тебя такой же есть, — это последнее, что Шастун помнит из их общения. Он тогда резко оттолкнул Арсения в сторону, крикнул что-то нелицеприятное про «Поповского-педика» и вылетел из душа, забыв вымыть голову.       — Поповский, — Антон хмыкает, видит, как Арсений удивлённо смотрит, задерживает взгляд на глазах, опускает на губы, но после лишь мотает головой, прикрывает веки на пару секунд и глубоко вздыхает. Кажется, он тоже всё помнит. И все взгляды томные помнит, и мимолётные прикосновения в широких коридорах в перерывах. И ту высокую Пизанскую башню, которая постоянно пыталась пройти мимо Арсения, сказать что-то, но, видимо, так и не решился на большее, чем назвать педиком и уйти.       — Арсений Попов, — повторяет парень зачем-то. — Если хочешь, ты можешь звать меня Сеней. Только не при всех, я не люблю, когда меня так называют.       — А меня, то есть, получается, любишь? — Антон наклоняется голову чуть в сторону, украдкой облизывает губы и закусывает нижнюю в ожидании.       — А тебя я вижу без одежды, — усмехается Попов, пытается отшутиться. А Антон резко руку отдёргивает.       — Я не секс-игрушка! — говорит он быстро, вспоминая того самого Антона, которому нужен был только секс. Который в их ссору так и сказал, что Шастун лишь кукла для развлечений. Сладко стонущая, красивая, изящная в постели, но совсем не интересная в общении. И сейчас тот, кто пытается помочь, заговорить и отвлечь; тот, кто всем видом показывает, что ему можно доверять, говорит неприятные Антону вещи про «без одежды». Может, это просто фраза, но Шастун реагирует слишком остро, вздрагивает, повышает голос и опять хочет назвать Арсения пидором, но, резко выдохнув и всё же придержав при себе комментарии, намеревается слезть с машинки, но ему не дают. Арсений гладит по колену, проводит ладонью по внутренней стороне бедра и мотает головой. Смотрит как-то виновато и загнанно, будто бы он тот самый зачинщик всех мировых войн, катаклизмов. Он словно виноват в голоде в Африке и росте цен по всему миру.       — Я знаю. Ангел, я пошутил, — Попов закусывает губу, а Шастун ждёт, что же этот мужчина скажет дальше. Неужели он, и правда, не думает, что Шастун — игрушка из секс шопа? Нет? Да быть такого не может! Ведь Антоном не воспользовались лишь… Да все воспользовались, он же добрый, безотказный. Вот так вот и накручивает Шастун себя, сидя в комнате, находя любовь, а после теряя в неё веру.       — Не будем, ладно? — Арсений глубоко вздыхает и протягивает руку ладонью вверх. — Давай ручку свою сюда, не отмоем потом твою кровушку.       Ловким движения руки Арсений открывает тюбик с хлоргексидином и омывает протянутое запястье. Жидкость льётся на серые штаны Антона, но тот не замечает, внимательно наблюдая за сосредоточенным лицом мужчины. Тот то губы кусает, то хмурится, берёт марлю и аккуратно протирает вокруг раны.       — Я, думаешь, не был в том состоянии, когда всё катилось в пизду? На хуй? Был. Но… Я… Я не справлялся, ладно. Я ходил к психологу и…       — Не хочу я ходить к психологу, блять. Перевяжи мне руку молча, — Антон перебивает, недовольно вздыхает и дёргается от резко-холодной марли на запястье, — Ёб твою мать, ты аккуратней!       Попов молчит. Он перевязывает бережно, проверяет, всё ли хорошо, а только после опускает руку и садится на край ванной. Хочет что-то сказать, но не решается. Но, как только слышит вздох Шастуна, его как будто прорывает на откровения и всевозможные маты.       — Блять, Антон! — вздыхает он резко, мотает головой и падает в ванну, придерживаясь руками. — Я тебе помочь хочу, блять. Я знаю, что это такое. Меня ебали в общаге, меня били в колледже, я нахуй никому не нужён, блять. И я пошёл к психологу, чтобы он мне помог. И он помогает, ёб твою мать, блять! — Арсений рычит. Вылезает из ванны и долго смотрит на Антона, берёт его больную руку и демонстрирует Антону же. — Это не выход, блять. Что бы у тебя там ни случилось. Это, блять, не выход, понял меня? Я ж тебя ебану, блять, если ты сейчас скажешь про выход в виде окна. Шутка хуёвая. Очень хуёвая! — мужчина переводит дух, медленно выдыхает, пытаясь прийти в себя, извиняется за то, что накричал, что не дослушал, что не знает, что происходит у Антона в жизни, но узнать очень хочет.       — Я тебя готов оберегать, ты мне, блять, нравишься, — продолжает Арсений всё тем же тоном, словно позабыв о своих извинениях, — с того самого первого курса, когда попросил у меня списать.       Лицо Антона вытягивается в удивлении, рот приоткрывается, но сказать только нечего. Потому что он не знал, что всё так, таким был смелым, когда со стороны наблюдал. А сейчас, когда ему всё говорят в лицо, остаётся только немного краснеть, крутить кольца на пальцах и невольно расплываться в улыбке.       — Я следил за тобой. И после того случая в душе следил, — Арсению тяжело в этом признаваться, Антон слышит, но Попов всё равно продолжает: — смотрел на тебя украдкой, пока ты с девушками встречался. Видел тебя на улице, но боялся подойти. Потому что знал, что за откровения получу в рог. Как получу и сейчас. Так что бей, — Арсений приготавливается к удару, зажмуривается и шаг назад делает, чтобы в случае падения прилететь хотя бы не в угол раковины.       И Антон, продолжая глупо улыбаться, переводит взгляд с Арсения на своё аккуратно забинтованное запястье, снова смотрит на мужчину, который один глаз приоткрывает и ждёт, что же Антон сделает. Спрыгивает с машинки, коротко чмокает мужчину в губы и выходит из комнатушки, оставляя растерянного Попова стоять посреди ванной и хлопать ресницами. Не взлетать, конечно, а просто растерянно хлопать, глядя на открытую дверь.

***

Пятница 23:55 31 декабря 2021 год       Только через пару минут размышлений о том, что только что произошло, Антон снова появляется в двери, тянет Арсения в комнату, заваливается на диван и берёт бокал шампанского со стола. И пофигу, как посмотрят на них, пофигу, что Антон уже крепко сжимает руку Арсения, получает добрую ласковую улыбку и смотрит на него. Долго, как он обычно умеет смотреть. И как только он и может. Словно пытаясь впитать, запомнить, словно это испарится через пару секунд. Что ж, ладно, пока все смотрят обращение президента, написанное с прошлого года, только другими словами, Антон не отрывает взгляда от глаз, которые дарят надежду на светлое будущее. А оно ведь светлое, да? Прекрасное далёко же не так жестоко?..       Куранты бьют двенадцать. Антон машет бокалом в сторону товарищей, выпивает залпом всю шипящую жидкость, морщится и ложится на колени Попова. Сразу чувствует пальцы и мягкие поглаживая. Отстраняться он не хочет, буквально мурлыкает от ласки, но мужчина ёрзает, устраиваясь удобнее на диване, и Антон реагирует на это по-своему:       — Чёрт, прости, я… Я, наверное…       — Да лежи ты уже, господи, как не родной, — произносит Арсений, наклоняется и нежно целует в висок. — Я просто чуть поменял положение. Тебе удобно?       — Да. Спасибо тебе, — говорит Антон тихо, слышит оры и крики товарищей, а после вырубается, вымотанный этим днём и последними годами, чтобы наутро оказаться в одной постели с Арсением. И сначала испугаться полуголого мужчины рядом, а потом вспомнить события вчерашнего вечера и уснуть в крепких объятиях, которые дарит ему мужчина.       Они дарят надежду на то, что это далёко, которое так пугало Антона, перестанет быть таким мрачным. Будущее будет светлым, красивым, как пузырьки в бокале Шампанского сегодня в руке у Антона. Как их любовь, посмотрев на которую начинаешь верить в новогоднее чудо. Верить, что всё будет хорошо, все невзгоды пройдут, останутся позади, в годах уходящих.       Да, с Антоном придётся тяжело поначалу, но Арсений готов с этим мириться и жить. А Антон готов сначала терпеть этого светящегося человека, а после настолько полюбить это свечение, что и дня прожить будет невозможно.