Afflictio

В бараке вновь раздался усталый, но громкий крик дежурного: "Подъём!" Так началось очередное утро Михаила Житько. Мужчина спокойно открыл глаза, медленно приподнялся на койке и свесил тонкие ноги вниз, чтобы спуститься – он спал на втором этаже. Житько огляделся: стройная очередь из неодетых, полуголых мужиков уже стояла перед почтальоном, чтобы получить или отдать письмо, другая толпа шла в сторону санузла, несколько девочек, одетых в лёгкую спецформу, – уборщицы – стояли у входа в барак с вёдрами и шушукались о чём-то. Михаил осторожно слез на холодный, каменный пол, покрытый еле ощутимым песочком, и стал натягивать на ноги, одетые в старые, штопаные носки, военные сапоги дешёвого пошива. В это же время барак стал наполняться шумом возни, говором соседей, криками дежурного, требующего ускориться. — Идём сегодня в бар – на твои талоны! — раздался где-то снизу скрипучий, низкий голос. — Я помню! — ответ последовал незамедлительно с соседней койки. — Через месяц день рождения коменданта... Отдохнём денёк! — прозвучал оптимистичный возглас. — Опять куришь с утра? — негодовал кто-то в другой части помещения. — А когда потом? На перекличке не дают, в столовке не дают, а потом только попробуй закурить в шахте! Не еби мне мо́зги, а?! — возмутился ему рявкающий голос. Однако Житько не обращал на это внимания – он всегда был необщителен и смур. Михаил натянул свою старенькую кожанку, висевшую на крючке прямо возле кровати, и сразу пошёл наружу. У входа он остановился и невольно бросил взгляд на одну из девочек – она пристально смотрела на него, выпучив свои большие карие глаза. Михаил только тяжело вздохнул и вышел, в этот момент его переполнила непонятная тоска. Возможно он просто сочувствовал ей, а возможно она напоминала ему кого-то.... Погружаясь в размышления, он неспешным шагом направлялся на перекличку. Снаружи завывал осенний ветер, колыхая траву. Серебряное солнце совсем не грело сквозь тучи – впрочем, эта подделка никогда не заменила бы собой настоящее светило. Михаил, покинув барак, встал перед командиром, который вёл рабочих шестой бригады – бригады, в которой работал Житько, – на плац. Рыцарь посмотрел на знакомое лицо, сверился с часами и невольно улыбнулся. — Доброе утро, мистер Житько! Приходите всё в то же время – не опаздываете ни на минуту! — с явным немецким акцентом проговорил седой мужчина, чьё лицо было покрыто морщинам, как у шарпея. Михаил ничего не ответил. — А из вас всё также и двух слов не вытянешь... — сказал рыцарь и вздохнул. Этот старик был тем редким случаем из рыцарей, который не ходил с вечно хмурым лицом и глазами, в которых горела жажда насилия. Очень скоро из барака повалили ещё люди, и так же скоро был построен строй, который отправился по серым улицам, меж небольших каменных строений, на плац. В городе было тихо. Здесь вообще всегда было тихо. Вскоре бригада вышла на центральную площадь города, которая и являла собой плац. Здесь уже собралась почти вся первая смена – пятнадцать бригад по пятнадцать рабочих, не считая тех, кто не явился по болезни или ещё почему. Все они были выстроены перед невысокой трибуной, на которой стояло несколько рыцарей. Началась великая утренняя перекличка. Каждый бригадир спрашивал имена рабочих из своей бригады: — Павло Андрухович! — Здесь! — раздался голос первого по списку. — Андрий Бердник?! — Тут! — подал голос старик. Вскоре очередь дошла и до Михаила: — Михайло Житько! — Здесь! — крикнул мужчина, не поднимая глаз, глядя куда-то в пустоту. Как показалось этому – самому по себе опустошённому – человеку, сегодня перекличка прошла быстрее, чем обычно. Это потому, что не выясняли, кого и почему нет на перекличке. Бригадиры поднимались на трибуну, чтобы сдать списки рабочих дежурному и сразу же возвращались к своим. — Что ж, думаю, мне не нужно показывать вам, где стоит столовая! — весело закричал комендант, вдруг вышедший на трибуну, — Однако! У меня для вас есть пара приятных новостей! — он взял в руки картонный планшет, который ему передал соседний рыцарь, — Во-первых, прошло уже три месяца без травм и других происшествий! Мне очень приятно, что здесь собрались такие сознательные профессионалы, которые знают, чем они занимаются! Помните, что вы трудитесь не только на собственное благо, но и на благо человечества! Каждый, успешно выполняя свою норму, делает свой вклад в спасение мира! Михаилу эти последние слова показались забавными. Зачем нужен весь этот мир, если в нём больше не с кем жить? Зачем он теперь? Важный мужичок со шпагой в кожаных ножнах сделал глубокий вдох, а затем продолжил: — А теперь перейдём к частным достижениями! Петра Беккер, мало того, что вы редкий в рядах шахтёров представитель женского пола, так ещё умудряетесь работать за двоих! Да, ваш бригадир уже сообщил о том, что вы отработали за раз дневную и ночную смену! Я поражаюсь вашему трудолюбию, но давайте не будем выбиваться из общего рабочего графика! Нужно ведь и отдыхать! Житько не слушал. Его не интересовали другие. Его вообще мало что стало интересовать уже давно. — Ну-с, я закончил! — наконец сказал комендант, — Сейчас отправляйтесь на завтрак, а потом сразу на работу! Приятного аппетита, первая смена! После этих слов огромная лавина рабочих, выстроенная и систематизированная, двинулась к точке общепита. На завтрак давали борщ с хлебом и чёрный чай с сахаром – обычная утренняя еда шахтёра, которой с трудом хватает до обеда. Работники охотно съедали его без остатка, практически не отвлекась на разговоры. Ведь, как говорится: "Пока я ем, я глух и нем!" Если здесь что и обсуждали, то только то, что ели. — Знаешь, этот чай такой вкусный! — заговорил бодро кто-то по соседству с Житько, — Он так утоляет жажду – я сразу чувствую себя человеком! — Да ну? По-моему, какая-то разбавленная темноватая жидкость, только слегка подслащённая... — отвечал ему некто, сидевший на противоположной стороне стола, режущим слух голосом. Михаил ел медленно – не потому, что хотел насладиться моментом, растянуть трапезу – просто пытался затолкать в себя пищу, которая уже не лезла в горло. — Эй, хлебушек будешь? — вдруг к Михаилу обратился местный попрошайка, который уже давно знал, что у него всегда есть, что взять. Не поворачиваясь и не изменяя выражения лица, Михаил взял ломоть и протянул его куда-то, откуда спросили. Кусок исчез из руки, и оттуда раздалось резвое: — Спасибо!.. После окончания приёма пищи смена собралась у столовой, откуда сразу двинулась к шахтам. Толпа шахтёров встала в аккуратную очередь перед дверями пункта добычи. Перед тем, как войти, бригадир подавал список работников своей команды на пункт охраны, где его переписывали в книгу учёта, а затем бригаду запускали внутрь. — Здравствуйте, Катя, — заговорил с явным английским акцентом непосредственный начальник Михаила, Пол Боунс, подавая список рыцарю, — сегодня у нас все на месте! Женщина с седеющими волосами подняла единственный целый глаз и осмотрела толпу, забирая листок – её пытливый взгляд задержался на Михаиле, который просто стоял как вкопанный и смотрел, по обычаю, в никуда. Она только неровно вздохнула и взялась за толстую тетрадь в кожаном переплёте. — У вас сегодня полная смена? — пробормотала она невзначай. — Конечно! — весело прожёвывал русские слова Пол, — Разве может быть иначе? — Ясно. — ответил рыцарь, закончив перепись, — Проходите, Шестая! Шестая бригада, входите внутрь! Рабочие неспешно вошли в самое крупное здание в городе – женщина же всё это время провожала своим последним глазом Житько, который шёл последним. Шестая бригада по пути в шахты вошла в собственную раздевалку, чтобы надеть надлежащее снаряжение и забрать оборудование. Работники разбрелись по помещению к своим шкафчикам. Михаил открыл свой – внутри были грязный рыжий комбинезон, мятые перчатки, поцарапанная каска с фонарём, жилет с небольшими инструментами, кирка и всё, больше ничего. Житько стал переодеваться. — Если верить машинам, — заговорил вдруг Пол, заходя в раздевалку с ящиком динамита и ставя его на стол, — впереди нас ждёт только... Голяк, так это вы называете? Поэтому придётся поработать с взрывоопасным веществом! Мистер Житько, я поручаю это дело вам! — А он нас не подорвёт вместе с собой из-за своих меланхоличных закидонов? — выкрикнул Павел из угла. По залу прошёлся небольшой смешок, который, впрочем, не был особо поддержан. Михаил не обратил никакого внимания на слова коллеги – он просто продолжал пялиться на Пола из вежливости, так как всё же к нему обратились. — Прекратить! — строгим тоном произнёс Боунс, — Это абсолютно не смешно! — Ладно, простите. — виновато сказал парень, вздыхая, затем обратился лично к Житько, посмотрев ему в глаза, — Прости, Михайло. Тот только кивнул. Честно говоря, ему было уже давно плевать, что о нём скажут или подумают другие. — Ладно, давайте скорее! Вы же не хотите опоздать на самоход и топать потом пешком по холодной шахте! — стал торопить людей бригадир, скидывая с себя лёгкую куртку и надевая на голову жёлтую каску. Вдруг в раздевалку влетел азиатской внешности, с несколько темным цветом кожи юноша с сумкой на плече. Все обернулись к незнакомцу с озадаченными лицами. — Эй, дружище! Ты ошибся дверью! — вдруг заговорил старик Андрей, сидевший на скамейке вдали комнаты, — Твоя бригада в другой раздевалке! — Гхм, прошу прощения... — пробурчал он и вышел. Тут уж всех пробрал лёгкий смех из-за курьёзности ситуации. Михаил оставался в стороне от общего веселья, как и всегда. Целых три бригады, в числе которых была и шестая, влезли в огромный лифт с высокими сеточными ограждениями, который, казалось, был готов в любой момент рухнуть. — Ну, с богом! — сказал кто-то у входа на неустойчивый кусок металла. — Каски на-а-а-де́ть! — приказал один бригадир, натягивая на голову округлый пластик. Его примеру тут же последовали другие. Вдруг Михаил услышал странное бормочание и осторожно обернулся: — Виктор, защити нас от напастей нового мира, скрой нас от тех, кто желает нам зла, не дай нас в обиду. Я уповаю на тебя, только на тебя... — читал странную молитву парень с зашитой щекой, из другой бригады. Житько не испытывал никакого любопытства – ему не было дела до того, кто такой Виктор. Он обернулся-то, только чтобы выяснить, кто издавал раздражающие звуки. Наконец дверца лифта закрылась, и он, резко дрогнув, стал осторожно спускаться вниз. Вокруг были лишь стены тесного каменного коридора, изредка освещаемого маленькими фонарями. Наконец коробка с людьми опустилась с грохотом на дно. Дверца отдвинулась в сторону, и работники стали выходить из лифта. — Шестая бригада, третий тоннель! — крикнул Пол, подняв руку к верху, подходя к крупной махине, стоящей на рельсах, ожидающей работников. Это был грузовой транспорт с кабиной для водителя и длинным, широким и плоским кузовом, который больше походил на палубу, окружённую невысокими перилами. Толпа мужчин тут же взошла на неё, сев на неглубокое дно. Машина завела свой тихий двигатель и двинулась в глубь подземелья. — Как же, блять, глубоко... — невольно вырвалось у Павла. — Павел! — воскликнул бригадир, — Пожалуйста, не ругайтесь! — Но ведь это правда! — И всё же, выражайте эмоции более культурно! Вы же работник, а не какой-то грубиян из грязного бара! — А что? Похож! — подхватил кто-то кряхтящим голосом. Шестая бригада взорвалась громким смехом, глядя на молодого парня, который часто встревал во всякие передряги из-за своего наглого, немного грубого характера. Павел и сам улыбнулся, совсем не обидевшись на уместную шутку. По пути самоход делал остановки, высаживая другие бригады, но двигатель заглушили, только когда махина достигла самого конца железной дороги. На этой последней остановке и вышла шестая бригада. Михаил поднял ящик и уже собирался покинуть самоход, когда его резко остановил рыцарь с каменной маской на всё лицо – открыт был лишь один левый глаз, источавший кроваво-красный свет. — Стоять! Кто позволил тебе, — последнее слово он специально выделил своим голосом, походящим на скрежет металла, — распоряжаться взрывчатым веществом?! Михаил хотел было заговорить, когда за него вступился Пол: — Я, сэр! Пожалуйста, не злитесь на него и доверьте ему эту работу! Я уверен в своём человеке! — Неужели?! — вскрикнул рыцарь, — А если он нас всех здесь нахрен подорвёт, желая ласты склеить поскорее?! Об этом твоя дурья башка озаботилась?! — Но я... Боунса перебил второй рыцарь, убравший руку своего напарника: — С таким отношением я бы и сам подорвался, чтобы только твою рожу не видеть!... — воскликнул красавчик с золотыми волосами, в сером костюме, а не типичном кожаном плаще, — Ой, погодите-ка! Так я её и так никогда не видел! — Будешь выёживаться и, я тебе гарантирую, ты обязательно увидишь её, Пьер! — прорычал масколицый, угрожая пальцем и спускаясь вниз. — Спасибо, — сказал спокойным тоном Михаил, взглянув на Пьера опустошёнными глазами. — Иди уже, Житько! — сказал рыцарь и с лёгкостью спрыгнул вниз. Перехватив по-удобнее ящик с динамитом, Михаил, наконец, осторожно слез с самохода. Он пошёл следом за ушедшей вперёд бригадой, сопровождаемой парой рыцарей Ордена. Житько, догнав остановившуюся неподалёку от конца туннеля бригаду, прошёл её насквозь, подходя к самому тупику. Все следили за тем, как мужчина спокойно двигался с взрывоопасным грузом в жилистых руках. В тесной шахте было довольно холодно – мороз, с которым с трудом боролись комбинезоны, пробирал чуть ли не до костей (если ничего не надел под него – точно простудишься), к тому же здесь царила почти кромешная тьма – свет сюда ещё не проводили. Михаил поставил ящик на землю, достал из него небольшой ручной бур и быстрыми движениями сделал несколько скважин – затем в каждую из них аккуратно засунул по шашке. Ловко и аккуратно соединив зажигательные шнуры, Житько поднял ящик и стал медленно отходить назад, рассчитывая длину на время отхода на безопасное расстояние. Убедившись, что длина достаточная, Михаил вытащил коробок спичек – его руки нисколько не тряслись и даже не потели. Он зажёг спичку, взглянул на неё как-то странно, не бездумно, и приложил к шнуру. Фитиль зашипел, задымился и, в конце концов, заискрил. Мужчина аккуратно положил шнур наземь и стал быстрым шагом удаляться к бригаде, которая молчала в напряжении. Приблизившись к группе, Михаил развернулся, чтобы посмотреть на свою работу. Шипение было не таким уж долгим, но работникам казалось, что прошёл уже целый час. Наконец, оно прекратилось. Прошла пара секунд тишины. Большинство шахтёров, включая Пола и Андрея, успели плотно прикрыть уши руками за эти мгновения. Раздался оглушающий грохот, ослепляющий свет ударил по глазам, земля под ногами затряслась! Взрывная волна разнесла огромные комья пыли, которые залетали и в рот, и в нос, заставляя задыхаться и кашлять. Здесь царил запах взрыва... Сквозь кашель прокряхтел Павел: — Мать твою, Михаил! Сколько шашек ты туда запихал?!... — Все в порядке?! — выкрикнул Пол, с трудом набрав воздух в лёгкие, — Никто не ранен?! — Кажется, я оглох на одно ухо... — процедил сквозь зубы масколицый. — Не видишь одним глазом, не слышишь одним ухом... — перечислял Пьер,— Знаешь, по-моему, это отличное дополнение к твоему имиджу! — Пошёл ты, Пьер! — шипел рыцарь, — Пошёл ты! Как только пыль развеялась и работники пришли в себя, бригада двинулась к созданной бреши. Взгляду шахтёров предстало очевидно рукотворное сооружение из чёрного камня. Тусклый свет падал на стены с завораживающим барельефом, который было трудно рассмотреть из-за плохого освещения. Близь некого возвышения были будто ради какого-то ритуала, разложены мумифицириванные тела людей. — Какого чёрта?!... — прошептал Павел, выходя вперёд. — Что это за хрень?! — выкрикнул один из толпы. Михаил нахмурил брови и сжал губы, предчувствуя недоброе, крепче прижимая к себе ящик с оставшимся динамитом. Пьер вышел вперёд группы, принявшись внимательно осматривать помещение. — Эй, красавчик! — обратился он к масколицему, не оборачиваясь, — Сообщи в штаб, что мы нашли его! Рыцарь в чёрном сразу поспешил назад, к самоходу. — Не потрудитесь ли объяснить, что здесь происходит? — встрял вдруг испуганный Пол, подойдя к рыцарю вплотную. — Неужели вы и вправду думали, что той крупицы металла, которую вы здесь добываете, хватает на то, чтобы прокормить махину под названием Эдем? — с усмешкой на лице, громко проговорил Пьер. — Что это значит? — взволнованно произнёс Боунс. — Все молодцы! Вы достигли поставленной цели! Большего рассказать не могу, сами понимаете – служба! — в торопях говорил Пьер, широко раскинув руки в стороны, улыбаясь во все свои отбелённые тридцать два зуба, — На признание не рассчитывайте, но, возможно, награды будут! В следующее мгновение без единого звука, скрипа или щелчка из непроглядной тьмы крупная чёрная груда сбила Пола – он не успел издать ни звука – его голова оказалась раздавлена в ничто, в кровавое месиво, брызнувшее во все стороны. Всех охватил шок – рыцарь сразу вытянул руку в сторону, и его конечность окружили левитирующие клинки. Груда тут же закрыла собой труп, принявшись пожирать плоть и всасывать кровь с омерзительным чавканьем. Крики оглушили Михаила – хорошо сложенного мужчину чуть не сбила с ног ревущая толпа, которая побежала назад. Житько же удержался за проходом, снаружи, будто ожидая чего-то, крепче прижимая к себе ящик с динамитом. Михаил заглянул за угол и во мгле узрел тварь – существо стояло на двух сравнительно коротких задних конечностях, опираясь на длинные и костлявые передние, на которых находилось подобие крыльев и длинные окровавленные когти; тело было покрыто чёрным облезлым мехом, с бороздами от когтей на груди, с огромными ушами – на манер лисы или летучей мыши – и закрытыми глазами. Оно пожирало тот безжизненный, неузнаваемый кусок плоти, который когда-то звался Полом Боунсом, бригадиром шестой бригады. При виде чудовища Житько почуствовал нечто новое за последние пятнадцать лет – это была злоба. Нет, ярость! Она распирала его! Но он продолжал стоять – неспособный что-либо сделать. Пьер буквально вылетел наружу, где света было немногим больше, готовясь обороняться. — Что там за тварь?! Что случилось?! — с возмущёнными криками и огромной оголённой шпагой прибежал масколицый, — Я так и знал, что тебе ничего нельзя доверить! Всё вышло из под контроля! Это всё – твоя вина, полудурок! — Замолкни! — вполголоса произнёс Пьер, силой мысли доставая всё больше кинжалов из своего костюма, — Сейчас нам надо убить этого носферату, пока он не стал сильнее! Снимай маску! — Ни за что... — серьёзным тоном произнёс рыцарь, — Если стянуть её сейчас, то потом ни я, ни ты, ни кто-либо здесь не сможет надеть её обратно... Мы обязаны справиться, используя то, что у нас есть! — Гм-м... — нервно промычал красавец, — Тогда готовься идти в атаку – я прикрою тебя со спины, но будь осторожен: эта тварь очень быстрая! — Не быстрее обычного вампира! — с усмешкой произнесла маска, разминая шею и начиная двигаться к пролому. Но вдруг у самой бреши загорелся маленький, но яркий свет – это была спичка – она сразу раскрыла лицо того, кто её зажёг. Михаил Житько с отчаянным выражением лица подносил дрожащей рукой спичку к фитилю – он бросил один только взгляд на приближавшегося рыцаря, чтобы заставить того остановиться. — Там что?! Житько?! — вскрикнул Пьер. — ВАЛИМ! — заорал масколицый и рванул назад, — У НЕГО ДИНАМИТ! Когда крик донёсся до Пьера, из расщелины выскочил древний вампир. Он напрыгнул на масколицего, только повалив его на землю, когда в его морду в тот же момент прилетел десяток крупных клинков. Чудовище издало ужасные звуки от боли – они походили на смесь вскриков, рёва и хрюканья. Оно отскочило назад, сразу принявшись резкими, грубыми движениями быстро вытаскивать ножи из глаз, носа, пасти и шеи. Бесстрашный рыцарь тут же вскочил на ноги, стряхнув пыль с плаща, и побежал дальше, крича: — ПЬЕР, БЕГИ! ОН ВЗОРВЁТ ВЕСЬ ЯЩИК! Только сейчас красавчик понял, что говорил его напарник – его глаза расширились от осознания того, что случится дальше. Он тут же поднял себя в воздух, а заодно и масколицего – движимые телекинезом, они уносились вдаль, к самоходу. Михаил посмотрел на догорающий шнур – осталось десять секунд. Он набрал воздуха в лёгкие и заорал, что было мочи, чтобы привлечь внимание чудища, и рванул к нему со всех ног. Как только тварь избавилась от болезненных клинков, услыхав крик сзади, в голодном порыве она прыгнула прямо на Житько, вонзив в него свои огромные клыки. Михаил сначала почувствовал острую, режущую боль, которая вдруг притупилась – её ослабил тот поток мыслей и воспоминаний, который вдруг ударил в разум мужчины... И как всё к этому пришло? Он помнил... Помнил тот день, когда всё это началось, и не смог бы забыть это, даже при всём желании. Житько не хотел вспоминать, но он не мог это остановить. Память прорезалась, как трава на земле, и, вспоминая, он вновь погружался в эти события, будто пересматривая старый фильм с запылившейся кассеты. В тот день всё было как обычно. Иссиня-голубое небо нависало над головой, где ярко горел огненный диск. На дворе было 22 июня - день летнего солнцестояния. Михаил неспешно шёл по набережной Одессы, держась со своей беременной женой за руку, в то время как их старший сын катил коляску с годовалой сестрой, пускай по росту он был лишь чуть больше детской коляски. В тот день они ели пломбир, вкус которого он никогда не сможет забыть. В эти моменты он нынешний, несмотря на то, что знал продолжение, наполнялся ничем не подкреплённой верой в то, что в этот раз всё будет иначе и его прежняя, казавшаяся тогда слишком тихой, жизнь продолжится, но судьбу изменить невозможно.... Как тогда, он ощутил будто что-то в том, прежнем мире сломалось: ото всюду стал слышаться гул, земля задрожала, а в далеке замаячило множество гротескных силуэтов, движущихся к солнцу. Он вновь чувствовал ужас, растерянность и страх, однако эти чувства померкли перед тем, что случилось после. Небесное светило – символ порядка и прежнего человечества – ярко вспыхнуло и начало покрываться тёмными пятнами, пока не почернело полностью, погрузив весь мир во тьму. В этот день вечная ночь опустилась на эти земли, а загоревшиеся в скором времени источники света лишь привлекли их... Одни, скорее походящие на огромных летучих мышей, издавая смесь рёва и визга, уносили прохожих или разрывали их на месте. Люди от страха вжимались в ограждения, за которое их, внезапно выпрыгивая из воды, утягивали монструозные рыбоподобные существа, а замешкавшихся или просто невезучих загоняли огромные чудовища, похожие на жуткую смесь собаки, медведя, лисы и той же летучей мыши. В эту ночь Михаил с семьёй смогли спастись, укрывшись в погребе храма. Всю ночь они слышали звуки бойни в храме, но, как им показалось, на утро всё стихло. Тишину прорезал вежливый стук, после которого дверь подвала вылетела и вниз спустился их будущий хозяин. Так и закончилась их старая жизнь, и Михаил в данный момент был уверен, что лучше бы их жизнь прервалась ещё в начале конца... Первой ушла самая младшая, родившаяся во время переправы в поместье "хозяина". Её осушили, когда Михаил и сын слегли от болезни, прямо на глазах матери; второй ушла жена, что не выдержав пережитого, утопилась через месяц, дабы не достаться кровопийцам; третьим ушёл сын, вынужденный, как и отец, работать больным на шахтах ради спасения младшей – он упал замертво прямо во время работы... Однако наступил день, когда у Михаила промелькнула надежда – пришествие Ордена. В этот день рыцари появились будто из неоткуда, сметая захватчиков. В небе гремела схватка неких существ, а на горизонте замаячило солнце, "изгоняя" ночь с этих земель. Михаил и его дочь прятались в своей избе, надеясь переждать битву, но проломившая хлипкую крышу тварь изменила их планы. Обломки от крыши придавили мужчину, и он, скрытый от взора чудовища, мог лишь наблюдать, как последнего родного человека рвут на части. Этот ужас прекратил рыцарь, отрубивший вампиру голову. Житько думал остаться тут, под завалом, и умереть. Он более не видел смысла в своей жизни и желал её прекратить, однако, будто по чьей-то воле, он подал голос. Его вытащили из-под завала, вылечили и дали новую жизнь, но хотел ли он этого? На протяжении всей своей новой жизни он зачем-то продолжал существовать, работать и думать о том, что тогда подтолкнуло его подать голос. Инстинкт самосохранения или чья-то воля? Впрочем, это было уже не важно. Мысли начинали путаться, сознание – меркнуть, боль – возвращаться. Вдруг вблизи раздался хлопок! Яркая вспышка ослепила! Лишь на мгновение абсолютно невыносимая боль охватила всё тело! Тут-то пустота поглотила сознание Михаила... Мощная взрывная волна и грохот догнали уже движущийся самоход – крупную махину не хило тряхнуло, заставив многих пассажиров аж подскочить на месте, но она, к счастью выживших, продолжала двигаться по рельсам, не слетев с них. — Что теперь будет?... — задал вопрос один из рабочих. — Надо рассказать остальным! — тут же выступил другой. — Да, они должны знать! — подхватил следующий. — Всем заткнуться! — резко прервал всех масколицый, — Никто никому ничего не скажет, пока я не разрешу! — Да, Илья прав. — поддержал коллегу Пьер, — Вообще, вас придётся удержать на станции добычи перед тем, как выпустить. Мы же уйдём, чтобы сообщить о происшествии, куда надо. — А как же Пол? А Михаил?! — вскрикнул Павел, вскочивший на ноги от возмущения, — Вы собираетесь умолчать о них?! О том, что с ними стало?! — Попридержи коней, здоровяк! — ответил ему Пьер, — Ещё ничего не решено! Учитывая ситуацию, вполне возможно, что Житько станет настоящим героем... Строптивый работник, услышав эти слова, немного успокоился и сел назад. Дальше машина ехала тихо и спокойно – даже слишком спокойно. Пара рыцарей быстрыми шагами передвигались по штабу в сторону кабинета коменданта. Пьер, подойдя к ней вплотную, сделал глубокий вздох и постучал трижды. Оттуда послышалось: "Войдите!" — Здравствуйте, господин Беломорцев! — тут же поздоровался красавец за себя и за Илью. — Здравствуйте, чего хотели? — заговорил старший по званию, отрывая взгляд от бумаг, раскуривая трубку. От миловидного мужчины, который читал заготовленный текст с трибуны для первой смены, не осталось ничего. Этот крупный человек с ухоженными усами глядел на подчинённых, не иначе как с омерзением. — Мы нашли гробницу, — сразу сказал Илья, — но случилось непредвиденное. — Небось, вампир? — с усмешкой произнёс Беломорцев. — Как вы догадались? — удивлённо спросил Пьер. — Опыт, Люмьер! Опыт и интуиция – то, чего вам никогда не будет хватать... — язвительно заявил комендант, — Ну, так что вы с ним сделали? — Работник подорвался вместе с ним... — нехотя произнёс Илья. Лицо мужчины вдруг выровнялось – он сделал очень глубокий вдох и выдох, приложив руку ко лбу. — Кто-то ещё погиб?... — пробубнил Беломорцев. — Тварь сожрала бригадира – мы ничего не могли поделать, — ответил Пьер, сложив руки на груди. — Грустно... Грустно! — заявил комендант, — Нет, вы могли кое-что сделать: вы могли подумать! Но теперь уже неважно... Что с остальной бригадой? — Есть вероятность, что могут рассказать о случившемся, — предположил Илья. Беломорцев нахмурился: — Ну, уж нет! Этого мы допустить не можем! Если люди узнают, что они здесь не железо добывают, а ищут гробницу, то такое начнётся! Заставить всех замолчать – тем или иным способом! Желательно, без крови! — Ясно, — масколицый кивнул. — Но всё же, вы – молодцы. — вдруг подытожил Беломорцев с неожиданной улыбкой на лице, — Так или иначе, гробница была найдена! Я отправляю вас в Эдем, чтобы вы сообщили об этом начальству – заодно опишите им это чудовище. Кто знает, кого вы там подорвали?... Кстати, кто именно подорвал себя? — Житько Михаил, — ответил красавец. — А... Тот, который всегда угрюмым ходил, не так ли? — припоминал Беломорцев, — Неплохой был человек, но мне никогда не нравился. Впрочем, о покойниках либо хорошо, либо никак, поэтому... Комендант достал открыл ящик стола и достал оттуда папку с подписью "Бригада #6" – из неё он вытащил личные дела Боунса и Житько, достал зажигалку и попросту сжёг лишние бумаги. — Сообщите в отдел кадров, чтобы обновили списки рабочих, — добавил служащий, — и расформировали шестую бригаду: работников по одному – по два распределить по другим бригадам. Проведите эвакуацию рабочих – сообщите, что появилась возможность землетрясения или что там придумают наши умники. Когда рабочие уйдут, проведите полноценную инспекцию всей системы шахт – в частности, новой ветки, в которой вы работали. Хорошенько вооружитесь! Воистину, это будет одно из темнейших подземелий... — Будет исполнено, — сказал Пьер, и оба рыцаря в спешке покинули кабинет. Вдруг Михаил открыл глаза – вокруг была тьма. Он чувствовал такую небывалую лёгкость: никакой боли, вообще ничего. Неужели это – та самая смерть, о которой он так часто слышал? Или это уже жизнь после смерти? Было непонятно. Но ещё более непонятным было то, почему Житько не мог двигаться – его тело совсем не слушалось его и продолжало сохранять свою позу, которую Михаил не мог понять, потому что ничего не ощущал. Он подумал, что так и будет то ли лежать, то ли сидеть целую вечность, пока его глаз вдруг не приметил белую точку, источающую свет. Эта точка была далеко, но начинала приближаться – чем ближе она оказывалась, тем становилась больше и ярче. Михаил подумал, что это ангел. Наконец, он начал разбирать силуэт – не иначе, это был человек или существо, ужасно похожее на человека. В конце концов, фигура оказалась у самых глаз Житько: лика он не мог увидеть из-за слепящего света, исходившего от него, но мог разглядеть тело, одетое в белые ткани из неизвестного материала, и руки, которые походили на кукольные – они были не из плоти, а из белого камня, возможно, фарфора, а вместо суставов были чёрные сочленения. Михаил сразу понял, что это не ангел. Его охватил какой-то страх, но он был не способен проявить его – тело парализовало. Вдруг Житько услышал нежный голос, чем-то напоминавший голоса его матери и жены одновременно: — Здравствуй, Михаил... Нет, Миша. Ну, что? Что скажешь насчёт своей жизни? Тебе она понравилась такой, какой ты её сделал? Михаил не понимал, о чём это существо говорило, а оно продолжало: — Ты лишился семьи, я знаю. Это ужасно сильно ударило по тебе, я это понимаю. В итоге, ты провёл последние пятнадцать лет в одиночестве и душевных муках. Тебя это устраивает? Тебе это нравилось? Михаил хотел было усмехнуться, но не смог: как будто у него были выбор или смысл выбирать, как жить! — Да, были! — несколько возмущённо произнесло существо, — Из первого вытекает второе! Но дело не в этом! Дело в том, что ты сдался! Миша, ты получил один удар и сломался! Так нельзя! Я знаю, что ты сильнее, чем ты думал! Люди сильнее любых обстоятельств, в которых они могут оказаться, какими бы ужасными те не были! Но ты не пожелал бороться за свою жизнь, за возможность обрести новое счастье! А ведь у тебя были все шансы! В сознании Михаила вдруг начали появляться странные картины. Сначала он увидел собственную бригаду в полном составе, где все улыбались и смеялись, включая его самого: — Шанс завести новых настоящих друзей! — начала перечислять сущность. Вдруг в голове появился образ охранницы – одноглазого рыцаря, сидящего обычно на посту охраны на пункте добычи. Но сейчас Житько нежно обнимал её, смотря с лаской на женщину: — Шанс на новую не менее чистую любовь! — продолжала она причитать. По лицу Михаила потекли горячие слёзы. Наконец, он увидел себя, веселящегося со всеми на пиру в честь дня рождения коменданта: — У тебя был шанс сделать это место своим новым милым домом! — эхом раздалось в ушах Житько. Мужчине хотелось кричать – он с трудом глотал воздух, которого, как ему показалось, совсем не оставалось. Но вдруг всё кончилось – никаких картин, только абсолютная тишина. — Ну, теперь уж ладно. Прости меня, Миша, — вновь спокойно заговорила сущность, — в конце концов, я не судья. Я здесь для другого: я пришла, чтобы даровать тебе вечный покой – тот самый, которого ты жаждал так долго. Она протянула руку Михаилу: — Пойдём к твоей семье – они тебя ждут. Неожиданно для себя Житько сумел поднять дрожащую правую руку – он осторожно положил её на холодную, неживую ладонь куклы, и они оба исчезли. Началась великая утренняя перекличка. — Андрий Бердник! — раздалось в одной стороне платца. — Тут я! — отвечал старик. — Павло Андрухович! — кричали где-то сзади. — Я... — нехотя произнёс мужчина, сложив руки на груди, поглядывая на рыцарей с презрением. После переклички на трибуну вышел весельчак-комендант, которому тут же подали планшет. — Что ж, самое время для плотного завтрака, я считаю! — начал мужичок, — Однако! У меня есть для вас пара новостей!...