Искажение

Вэй Ин почесал зудящую ранку на запястье и осмотрелся. Он уже начал забывать, каково это — усесться на пушистый зелёный луг, закрыть глаза и расслабиться, наслаждаясь переливчатым журчанием горного родника и шелестом густой листвы. Он любил это место. Живая долина, полная сочной зелени и животных, напоминала о былых временах, когда можно было беззаботно носиться по садам локвы и ни о чем не думать. — Так и знал, что ты приведешь меня именно сюда, — сказал Вэй Ин. Провернул флейту между пальцев и похлопал ладонью по земле. — Давай, садись, Лань Чжань. Тот не ответил. Вэй любил, когда Лань Чжань, переделав все важные дела в Облачных глубинах, находил день-два, чтобы навестить в окрестностях Илин того, кто так сильно его ждал. Два месяца разлуки казались непростительно долгими — бесконечными. Вэй Ин не раз представлял, как обнимет Лань Чжаня, коснётся красивых пальцев, что так искусно — безукоризненно — играли на гуцине. — Ближе… — попросил Вэй Ин, когда Лань Чжань опустился на траву за его спиной. И сам подался назад, ухватил его руки, скрестил у себя на животе. Кисти совсем тонкие, будто надави неосторожно, и они сломаются даже у одного из сильнейших. Или просто так казалось. Вэй Ин старался об этом не думать. — Так гораздо лучше. Всё и правда становилось лучше, когда он приходил. Намного лучше. Позабыв об усталости, Лань Чжань из раза в раз поднимался на Луанцзан, и Вэй Ин показывал ему поселение, которое создал плечом к плечу с выжившими из клана Вэнь: небольшие уютные дома, связанные воедино огнями бумажных фонарей, ряды грядок, на которых вопреки бедной почве каким-то чудом росли овощи. Лань Чжань всегда одобрительно кивал и улыбался, глядя на растущий урожай, и больше Вэй Ину не было нужно ничего на свете. — Я рад, что ты здесь. Со мной, — прошептал Вэй Ин позднему вечеру, потирая Чэньцин. Лань Чжань лишь обнял крепче. Он говорил без слов. Когда спустя полгода Лань Чжань стал навещать всё реже, Вэй Ин научился убеждать себя, что тот в отсутствии старшего брата, который всецело занят восстановлением клана, просто ответственно трудится без еды и сна, стараясь по необходимости всячески ему помочь. В конце концов, это действительно было так. Хотя время от времени неумолимо одолевала мысль, что хотя бы один день для короткой встречи можно было найти. Вэй Ин старался и об этом не думать тоже. Сосредотачиваясь на бытовых делах, на других кланах, которые еще могли представлять опасность выжившим, — на всём, чтобы защитить тех, кого удалось спасти. Как он однажды и пообещал самому себе. Это помогало, хоть и не всегда. Одиночество кралось по пятам, Вэй Ин слышал его тихую поступь позади. Не раз оборачивался, надеясь крохотный миг, что увидит Лань Чжаня. Надежды разбивались быстро, превращаясь перед глазами в цветные осколки, которые красили солнце в алый, а реки — в чёрный. Вэй Ин зажимал виски руками, падал на колени и крепко жмурился, дожидаясь, когда голова перестанет кружиться. Поначалу отпускало за минуту. Постепенно перестало хватать и десяти. Позже Вэй Ин просто смирился, что иногда мир преображался - искажался - до неузнаваемости. Об этом он тоже старался не думать. — Спасибо, что пришёл… Лань Чжань сжал руки Вэй Ина, словно извинялся за столь долгое, непозволительно долгое отсутствие. Вэй Ину так катастрофически не хватало этих прикосновений. Объятий, которые снились каждую беспокойную ночь, мерещились на грани пробуждения фантомным теплом, и Вэй Ин не хотел открывать глаза и просыпаться. Не хотел снова расставаться — терять — то, без чего в самые грустные дни подгибались колени, а плечи тянуло к земле. Вэй Ин никому не показывал своей тоски — непреодолимой, изматывающей. Когда одиночество съедало его изнутри, а навыки актёрской игры шли трещинами и надламывались, — приходилось собирать последнюю волю в кулак и, через силу улыбаясь А-Юаню, под любым предлогом покидать селение, чтобы немного подумать, прийти в себя. Он проглатывал горечь израненных чувств, заталкивал глубже обрывки фраз, которые рвались наружу в надежде, что их услышит он. Вэй Ин представлял, что он слышит. И спустя время возвращался с упитанным фазаном в руках и бодрым кличем для детворы «Кто хочет досыта отужинать?!» Вэй Ин никому не показывал своей тоски. Он снова поскреб ногтем рану, сковырнул шероховатую запекшуюся кровь. Облизал губы и медленно выдохнул. Откинул голову назад. В затылок неприятно уперлась выступившая кость на плече Лань Чжаня. — Ты ещё больше похудел? — с сочувствием убедился Вэй Ин. Нахмурился. — Столько раз мне говорил лучше питаться, а сам… — Вэй Ин притянул его руку к губам, прижался к ней поцелуем. — Ты ведь тоже должен себя беречь. Столько забот в Гусу, столько неотложных дел в клане… А ещё можно было бы представить, что Лань Чжаню так же не доставало Вэй Ина. Тот поджал губы от досады. Переплёл в замок свои пальцы с пальцами Лань Чжаня, — те были до сих пор холодными, словно Лань Чжань замёрз. Замёрз на эти месяцы разлуки, и теперь у Вэй Ина никак не получалось его согреть. Он выдохнул теплом в его ладони, прижал их к своей груди. И снова тронул флейту. — Если хочешь, можем пойти в дом, я разожгу печь, — предложил он. Лань Чжань лишь крепче прижал Вэй Ина к себе, и всё, что тот мог расслышать в шелесте далёкой листвы, — это приглушенное, едва заметное дыхание за ухом. Когда Лань Чжань кончиком носа коснулся мочки, волос. Искусанными потрескавшимися губами целовал кожу. Вэй Ин подставлял шею, открываясь этой ласке. Ветер принес в себе пыль с горных холмов, но Вэй Ину было плевать. Он вдохнул полной грудью, выгнул спину, — полы ханьфу, не затянутые тугим поясом, поползли по бокам. Рука Лань Чжаня забралась под них, огладила грудь. Вниз-вверх кончиками пальцев. И снова вниз, к животу. Вэй Ин дышал глубоко, наслаждаясь столь желанными прикосновениями. — Я скучал, — шептал он, слепо обтираясь щекой о чужое плечо, вскользь касаясь губами острой скулы. — Я так скучал, Лань Чжань. И я знаю, ты скучал тоже, можешь даже не оправдываться. Лань Чжань, очевидно, и не собирался. Вэй Ин уловил то ли хмык, то ли вздох, но при общении с этим человеком это, можно сказать, полноценный диалог. И этого было достаточно. Просто побыть рядом с тем, кто так дорог сердцу. Лучше, чем совсем ничего. И, может быть, сегодня… может быть, сегодня Вэй Ин сядет на свою кровать в небольшом доме под скалой, и тогда Лань Чжань заботливо освободит его плечи от одежд, проведёт холодной ладонью по спине, соберет растрепанные волосы… Вэй Ин за последнее время привык мечтать. Даже слишком. Он тяжело вздохнул. Слизал выступившую кровь с раны на запястье. Подождал немного, перекатывая сладкую каплю на языке. Затем всё же выбрался из объятий и поднялся, прислушиваясь к пустоте, к безмолвию в груди. Только сердце безучастно стучало. Тук-тук. Тук-тук. Там — внутри — до сих пор пугающе тихо. Вэй Ин стоял на мёртвых землях Луанцзан, окруженный голыми ветвями давно погибших деревьев и остатками жухлой листвы. Ни зелёных мягких лугов, ни горного родника. Ни Лань Чжаня. Вэй Ин улыбнулся почти траурно. Не в первый раз… Он погладил флейту большим пальцем и шагнул в сторону дома. Безымянный мертвец с белоснежной лобной лентой, повинуясь приказу, встал с безжизненной земли и, покачиваясь, послушно поплелся за ним.