Переполох

Винсент проводя отход забрал смартфон Майка в карман. Хозяин телефона осознав что вернут его нескоро включил камеру с цветными жидкокристаллическими индикаторами, но Винсент уже находился в стороне. Но терпеть взгляд шефа у него не было ни сил ни желания. — Мистер Бишоп вы вернете мне телефон? Я в него не смотрел на рабочем месте. Если отдадите разденусь и дам себя потрогать! Он рассмеялся. Они пересеклись взглядами и сразу же улыбнулись друг другу — они оба были людьми сердечными. Кажется Винсент не понял шутки и протянул Майку телефон. — По рукам! Надеюсь разденешься полностью. Я погрею руки перед тем как трогать чтобы тебе было комфортно. Майк без слов взял мобильник и отошел. В какой-то момент, всего на одно мгновение, он с такой силой сжал его в кулаке, что стал белее неба. — Ну я же шучу… Давайте попозже с этим разберемся. Вы изучили боль и страсть? Про печаль вы вчера говорили не так ли? Ваша не любимая эмоция! Я запомнил! Винсент улыбнулся и демонстративно провел языком по губам. С такими людьми как Майкл он мог позволить себе шутить и флиртовать открыто. — Я в активном ожидании твоего согласия. Насчёт боли… Я исследовал разные виды ран у разных людей и могу сказать что у всех разные понятия боли. Особенно эмоциональной. Некоторые чувствуют удовольствие от боли… Если я сожму твою шею до предела, но буду держать жизненные показатели в норме тебе будет приятно? Майк почувствовал, что к его лицу прихлынула кровь. Его шея стала горячей, но ответить было необходимо. Винсент ждал. — Не надо, пожалуйста. Я не люблю такое, но понимаю ваше любопытство. Изучайте такие вещи в теории так как такое не очень распространено. Винсент почувствовал его нежелание, но ему было слишком любопытно. Он решил воспользоваться одним из способов убеждения. Сосредоточившись он начал старательно изображать плачь. Его плечи затряслись он стал всхлипывать пытаясь выглядеть всерьез как ребенок. Через секунду Майкл понял что Винсент занимается драматической практикой, но решил что оставлять человека в слезах не хорошо. — Вы что обиделись на меня за то что я не даю себя душить?! Мистер Бишоп вы меня поражаете… Извините, но со взрослыми такое не работает. Винсент тут же принял свой спокойный и уверенный вид и ухмыльнулся. Майкл вздохнул с облегчением. — Не работает? Как же так? Хотелось бы получать все что захочется просто заплакав. Ты так жесток со мной Майки… Подчинённый чувствовал себя пойманным на месте преступления. Винсент, видимо, слышал эти мысли и решил сыграть на них в следующий раз. На этот раз он спрятал страх в притворном гневе. — Не даю сломать себе рёбра и душить за шею. А если вас так? Вам будет интересно? Винсент задумался. Подчинённый видел как борются эти мысли. И вскоре Винсент стал полностью искренен и как никогда серьёзен. — Да! Можете попробовать себя в роли садиста со мной. Я абсолютно не против, но следите за тем чтобы наносимые травмы не были летальными. Майклу пришло в голову, что Винсент таким образом провоцирует его на откровенность. — Ни за какие деньги… Вы такого отношения не заслуживаете, — твёрдо ответил он. — К тому же по всем правилам первый раз должен быть бережным и аккуратным, а вы вроде как опыта не имеете. Винсент нахмурился. Тягостная тишина сгущалась. Через минуту Винсент неуверенно произнёс. — А Мистер Эмили считается? Он видел мои внутренности. Это считается интимным моментом? Майк покраснел от неловкости. — О-он! … А вы имеете в виду, что он вас собрал. Ну… Сложно как то если честно, но наверное стоит спросить у него. Это не считается вашим первым разом как по мне. Винсент глубоко задумался, закусив губу. Наконец он ответил. — Ну мой первый поцелуй ты забрал. Хорошо что сейчас не пьёшь. Конечно ты нашел новую вредную привычку в виде постоянного жевания жевачки, но это вредит не так сильно как алкоголь и сигареты. Майк мрачно взглянул на Винсента. Но тут его глаза наполнились надеждой. — Может вам приснилось? Я что-то такого не помню. Алкоголь действительно страшная вещь… Простите меня, пожалуйста. Винсент поднял голову и с искренней улыбкой поглядел на своего визави. Майк несколько секунд глядел на Винсента не в силах произнести ни слова. Потом внезапно покраснел и стал нервно теребить пальцами салфетку, лежащую на столе. Винсент ехидно поглядел на него и усмехнулся. — Я никому не расскажу не волнуйся. Целуешься ты очень хорошо так что делай это почаще. Да и противного привкуса алкоголя сейчас не будет который мог бы испортить впечатление от ваших дерзких поцелуев. Майк закрыл лицо руками и тихо заскулил. — Мне стыдно смотреть вам в глаза после такого. Почему вы раньше не говорили об этом? И не описывайте все так красочно! Где ваш научный стиль повествования когда вы говорите о таком?! Винсент с трудом сдержал смех. Но все-таки улыбнулся. Плавно склонившись над Майком, он поцеловал его и отстранившись, добавил. — Ты научил меня целоваться так что тебе не за что извиняться. Изучение эмоции и чувств очень хорошо помогает работать с людьми. Я начинаю понимать вас лучше, а это значит что руководить вами будет легче. Научный стиль повествования? Тебе так нравится когда я говорю любопытные вещи используя научную терминологию? Интересные вкусы однако. Майк подскочил на месте и вытаращив глаза уставился на Винсента. — Ну хватит меня смущать! Я пожалуюсь Генри на то что вы манипулируете эмоциями людей! Винсент покачал головой и улыбнулся. Увидев как в ответ Майка начала бить дрожь, он быстро притянул его к себе и крепко обнял. Еще через пару секунд Майк всхлипнул и тоже обнял его. — Не надо плакать Майки. Принести тебе чего нибудь вкусного? Я найду чем побаловать своего верного подопытного. Майк быстро успокоился. Вынырнув из объятий Винсента он осмотрелся по сторонам. — Вы! … Все! Я ухожу на перерыв! Найдите кого нибудь другого, для того чтобы издеваться над ним! Майк громко хлопнув дверью, скрылся за поворотом коридора. На лице Винсента появилась довольная улыбка с уходом Майка она стала еще шире. Он ушел следом за ним на поиски новой жертвы для своих экспериментов. А в коридоре стало тихо и в тишине громко загремел чей то громкий голос, ударявший по ушам. По выражению лица Винсента можно было понять, что он не ожидал такого. Внезапно из вентиляции выскочил Третий и вручил документы. — Сто сорок пятый! Мне разрешили прогуляться до вас по бункеру! Ванесса сейчас конечно дома и разрешение я получил от своих голосов, но мне разрешили. Ну и по дороге захватил твои документы. Винсент раскрыл поданную ему папку и быстро пролистал ее. Удовлетворенно вздохнув, он взял с собой Третьего, и они вместе пошли по коридору. — Вы не имеете ничего против экспериментов? Я обещаю что больно вам не будет. Третий криво усмехнулся и помотал головой. В коридоре не было никого, поэтому можно было говорить более свободно. — Ну больно мне и не будет. Я же функционирую как хвост ящерицы. Только не сильно, а то Ванесса будет волноваться. Они вышли в пустой зал. Справа от дверей виднелся темный зев лифта, который выглядел внушительнее обычного. Зайдя в него они скрылись в полумраке. «Выглядит слишком знакомо… Первый… Он тоже так начинал. Мне нужно сказать Мистеру Эмили о его интересе к людям! Потом будет уже слишком поздно» — подумал Третий, когда лифт тронулся и понесся вниз, и оказался в длинном, полутемном тоннеле с убегающими вперед красными кабелями на стенах и полом из бетонных плит. Воспоминания о первой пятерке ещё мелькали в его голове, когда лифт остановился и они вышли в огромное пространство, заполненное непонятными машинами и стеклянными ящиками. Было ли хорошей идеей отдавать Винсенту весь трудоголизм и целеустремленность, что были у оригинала? Первая пятерка продемонстрировала что будет если добавлять качества оригинала не разбавляя и не ослабляя так что такое решение Генри было не совсем понятно Третьему. Такой гениальный человек как Генри мог работать очень результативно, а умелая работа ему была просто необходима, но его работа была крайне ювелирной и филигранной и это сложно было не заметить. Вдохнуть жизнь в абсолютно мертвый искусственный интеллект могло только недюжинное мастерство, но как много было ошибок прежде чем стать профессионалом. Несмотря на свою работу он не контактировал с остальными компаниями изготовляющих искусственных людей. Единственным его окружением были верные ему создания с фиолетовыми телами и белыми слово алмазы глазами. У всех этих совершенных тел, одна единственная метафора в которой крылся приговор — Великая пустота. Но даже в пустоте порой происходит пересечение эмоции и опыта.