Мальчики

-... Почему Я?... С самого детства, с тех незлополучных и веселых деньков он понял, что Бога просто не существует. Его нет, он не дух всевышнего божества, преисполняющий свои добрые поверия и обязанности. Его просто нет, никогда не было, и никогда не будет. Душа, запятнанная омерзительными словами и правилами никогда не сможет помолиться все слыханному Богу, продавая свою душу светлому, самовольному рабству. Из-за этого, душа вряд ли когда-нибудь избавиться от своих грехов, несущие ей за всю её ужасающую жизнь, насланные окружающими, бесчувственными людьми. -... Грязный портфель отлеживался где-то в сторонке, сминая такой любимый учебник по литературе и английскому языку, находящиеся без прочной обложки. Ботинки сами по себе иногда пинали сумку, оставляя на ней след уличной грязи и суеты. -Ы.... П-почему?... Как же он все помнил... Его мать была потрясающей, отзывчивой, благосклонно женщиной, несущая за собой веру и правду, что очень любил маленький мальчик. Как же были прекрасны мамины варенья, ясные, глубокие ночи проведенные с книжкой в кровати, читая детские, вымышленные сказки и легенды, и вкусные пирожки с капустой. Какое же было удивление матери, заставая своего сына сбегающего с кухни, за обе щеки доедая украденный, ещё горячий и сытный пирожок. Они всегда хорошо ладили, дарили друг другу домашний уют и смешные разговоры, обычно сопровождающиеся со звонким смехом матери. И он никогда не помнил, чтобы она была красоткой с обложки, обмулевынная различными средствами для ухода, ведь она и так была уже слишком неописуема красивой, с маленькими ямочками возле глаз и потрескавшимися руками, которые так обожал тогда ещё маленький Сигма. Отец же, по его памяти, особо не участвовал в воспитании мальчика, лишь иногда появляясь в его жизни, что было уже достаточной редкостью. Сигма каждый божий день расспрашивал маму, когда же снова придет отец, на что женщина ему очень сдержанно отвечала, пытаюсь выдать всю нежность и беззаботность своих слов, не показывая страха и неприязни, частенько даже увиливая от ответа. И Сигма все не мог понять, почему же его папа не приходит домой, оставляя его на попечения матери, которая всегда окружала его любовью и теплом, но так и не давала той отцовской, настоящей привязанности и заботы. И в какой-то момент, в самый неожиданный для него день, на пороге показываться отец, с немногочисленными сумками и одним большим рюкзаком, заявляя о том, что теперь он - один из членов их небольшой семьи, чему Сигма был несказанно рад, не замечая испуганного взгляда матери... Слезы все безустанно катились по щекам, заполняя легкие сухим, непроизвольным кашлем, вырывающимся из больного горла. Руки все тянулись к волосам, скомкивая их в один большой колтун, вновь и вновь массируя обмякший череп, аккуратно проходясь по все голове. Колени резко прижались к груди, позволяя тонким рукам обнять и без того затекшие ноги, головой утыкаясь в маленькие косточки, сверху покрытые горячей, человеческой плотью. -... Й.. Я- Если бы бог и вправду бы существовал, он бы просто не смог полюбить такого жалкого человека как Сигма. Как этот ничтожный, всеми нелюбимый парень, который никогда не сможет жить спокойно из-за своего доброго, слишком откровенного характера. Бог принимает лишь тех, кто любит жизнь, любит её волость и простор, любит её правила и законы, любит её уставы, любит её народ и постоянную лож, любит нравоучение и само существование ряспятаного Христа. Он не принимает жалких, изношенных, бесполезных существ, как этот ненужный, абсолютно никем не признанный человечек. Если бы Бог существовал, то сейчас бы он ухахатывался, протирая неожиданно подступившие слезы. Он бы, как и все остальные, плевал бы на это существо, именуемое Сигмой. Он бы- -Хэй, ну кто это у нас тут плачет? Образованный ком, что сам по своей воле засел в связках, сейчас сжался намного сильнее, заставляя парня приглушенно вздохнуть. -Блин, или может мне тебя не тревожить... Хотя... В любом случае плакать - это нехорошо! Хочешь анектод? Ели бы бог был, он бы восхвалял этого смекалистого мальца. -Или, тебе по душе больше шутки? Хотя, если так подумать, то это одно и тоже, верно ведь? Бог бы наградил его, отдавая своё внимание и время на эти бессмысленные разговоры, показывая очень даже высокопоставленный пример хорошего поведения. Он бы не увидел в нём неправильности, осквернености, утери или грешности. Он бы был чист, словно не расписанный лист. -Хей, откликнешься? Молчание со стороны Сигмы слишком невежественно, поэтому Бог бы точно его осудил. Проклил, стал ненавидеть, презирать, наслал бы порчу или ещё чего похуже, чтобы мальчик понял такой важный, но непростой для него урок. -Ну, пожалуйста!!! Он бы его превозносил, обожал, любил, благословлял. -Или ты не хочешь со мной разговаривать? Он бы был его кумиром. -Хей! Он бы дал ему все золото, богатство, неслыханное счастье и свободу. -Эх... Он бы отдал самого себя. -Ну блин! Он бы продал каждый орган, молекулу, частицу своего тела, только ради него. -... Может, это тот мальчик о котором говорили те парни?... Он бы принёс себя в жертву, казнь,отрубления головы. Чего угодно, только ради него. -... Сигма вроде... - -З-заткнись... -Оу, ты что-то сказал? -Заткнись! -А, что? Я? -заткнись... Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! Открывая двери это несчастной кабинки, его глаза узрели юношу с довольно таким необычным видом, странной прической и школьной формой. Глаза по пять копеек, руки в разные стороны, белая, длинная коса, чуть глуповатая улыбка и различные кольца и браслеты. -Почему ты просто не можешь заткнуться!? Какого черта!? Почему я!? ПОЧЕМУ Я!? Взяв за воротник незнакомца, Сигма пытался дышать ровно, спокойно, что довольно-таки плохо у него получалось, смотря какую истерику он сейчас собирается закатить, выплескивая все свои скрытые, глубоки, засевшие на самом дне души эмоции. . -Оу, ты это ты Сигма? -З-заткнись!... На ресницах так и блестели горячие слезы, медленно заползающие на красные, теплые щеки. Парень не хотел кричать на первого встречного, явившегося к нему с хорошим настроением и задорной улыбкой, предлагающий свои анекдоты и шуточки. -Так-с, так дело не пойдет! И нежно взяв его руки, притянул их к себе поближе, заставляя тело невольно поддаться соблазну, разрешаю любопытному юноше разглядеть плачущего мальчика. Тот не особо хотел сейчас разговаривать, в данный момент лишь пытаясь укрыться за своей длинноватой челочкой, закрываясь от взора золотистых глаз. -Эх, бедняга... Неужели тебя те черти так запугали? Ответа, как ожидалось, не последовало, что довольно-таки расстроило юношу, который всеми силами старался привлечь к себе внимание собеседника. Все так же рассматривая парня, что был одет в самую обычную, чуть потрепанную школьную форму, веселый незнакомец легко опустил его руки, позже чего, неожиданно обнял, тем самым, очень сильно пугая Сигму. Его пальцы нервно схватились за спину, въедаясь в ткань чисто-белой рубашки, от чего белобрысый лишь усмехнулся, немного ближе прижимая к себе заплаканного мальчика, утыкаясь носом в его распущенные волосы. И как бы это странно не звучали, Сигмы не мог не почувствовать некоеоблегчение, затянувшее его с головой, пытающиеся на грани с неправильности и непристойности его действий. Если бы бог существовал, до сейчас бы фыркнул, не понимая, с какой стороны рассматривать данную ситуацию. И Сигма, при желании, плюнул ему в спину, изображая какие-нибудь кривляния и обзывательства, летящие в адрес так называемого Бога. Ведь он совершенно не мог задумываться о том, чтобы презирать этого странноватого мальца. И отпускать его совершенно не было желания, наконец утихомиривая свой пульс и дыхание, что были выведены из нормы уже многое время. Точнее, до прихода этого незнакомца. Ведь войдя в его жизнь с распростёртыми руками, Сигме было глубоко плевать, что произойдет дальше. Его не волновали насмешки, глупости и безумные слова. Его волновал только.... -Кстати, может познакомимся? Меня Коля зовут, а тебя как? И если бы ему было все равно, то он бы вряд ли заметил приятно покалывающий холодок, мурашками проходящий по чувствительной коже. -Ау... Меня Сигма. -Вот и замечательно) И резко отстраняясь, Николай "миленько" улыбнулся, выходя из-подхватки своего нового приятеля, что только и стоял в замешательстве секунды две, пока его верный товарищ быстренько взял оба портфель в охапку и схватил Сигму за плечо, тем самым, выводя его из транса. -И так, Сигма, сейчас ты идешь к своей классухи, говоришь что у тебя болит голова и сваливаешь с занятий) Конечно, парень не готов был к такому раскладу событий, но голос Коли несколько успокоил его. -Да не бойся, я с тобой за компанию отпрошусь, а то мало ли) И схватив бедного Сигму за руку, быстренько потащил их на выход из уборной, открыв массивные двери. Николай все также сохранял спокойствие, что-то тихо напевая себе под нос и широкими шагами скользил по ламинату, прямиком направляясь к своему 14 кабинету. Остановившись у входа, он резко повернулся к Сигме, что с неким страхом и напряжённость рассматривал окрестности, стараясь востанавить свои силы и не шарахаться от каждого шороха. -Извини конечно за мое веское замечание, но вытри слезы, пожалуйста) Коля своим характером уже смог приковать со стороны Сигмы бдительный взгляд, изучающий каждую деталь и мелочь, что были произвольно только ему. Не важно о чем говорил Николай или делал, его постоянно сопровождала, так скажем, странноватая улыбочка, что с некоторых сторон могла показаться даже пугающей, устрашая своей видной "натянутостью" и наигранностью. -Ах, да... Спасибо. И Сигма, как бы не ему не хотелось, подчинялся звонкому голосочку нового знакомого, который лишь ухмылялся и подставлял свои невинные глаза под бдительный анализ Сигмы, вновь и вновь удивляясь его беспомощности и доброте. Николаюудавалось посмотреть на его молчаливую особу лишь несколько раз, и то это происходило мимолетно, во время перемен или разборок и конфликтах, в которых он был жертвой, виноватым. В то время как Сигма не раз слышал о Николае, бесконечно мелькающий перед глазами, чаще всего из-за своего веселого характера и глуповатых шуток, сопровождаемые его звонким смехом и оправданиями. Шут и всеми любимый клоун, любящий покричать и с кем нибудь или повздорить, прославленный своей находчивостью и скрытностью, что заставляло в некотором роде, влюблять в себя людей без особых усердий. И Сигма, чьё имя было известно лишь как "педик" или "дибил крашеный" из-за длинных и покрашенных волос, если не немного, то чу - чуть завидовал Коле, что хоть и считался сумасшедшим и бестактным, но все равно быстро находил контакт с людьми и становился хорошим товарищем и простым знакомым, который мог не только развеселить, но и поговорить на какую нибудь важную тему, переводя еë в юморительную шуточку. -Удачи! Звонок давно уже прозвенел, заставив Сигма густо покраснеть проходя к учительскому столу и отвечая на вопросы классного руководителя, ведущий предмет географии. Одноклассники тихо посмеивались, бросая свои язвительные комментарии и выводы, из-за чего Сигме хотелось громко расплакаться и на всех накричать, показывая всем свою злость и агрессивность, которую он просто уже устал подавлять в себе. Еще раз подозрительно посмотрев, учительница отпустила его с уроков, под предлогом того что у него заболела голова, в то время как Сигма тихонько вышел из кабинета, находя счастливую улыбку Коли. И, он и вправду был ему благодарен. -Ну что ж, пойдем) ... Детская лирическая музыка так и играла в жилах, распространяя общественный шум и гам по обширным окрестностям. Фонари, словно маленькие неземные звездочки украшали снежные дороги, следы, счастливые улыбки, забавный смех и глаза наполнение радостью. И бог, к своему сожалению, не мешал людям праздновать такой яркий праздник, вливая лишь во всю эту кутерьму долю наигранности и контрастности, отображаемая в сердцах народа теплой верой и цветной мишурой на зеленых елках. И как бы Сигма не думала почему же такая особа как Всевышний отец не вмешивается в его "торжество", ему и без того было нудно ходить по улицам рассматривая светящиеся вывески инезаурядные разговоры, которые стали так чужды и незнакомы одинокому мальчику. Его бабушка - Анастасия Петровна - не была общительной женщиной, да и вообще с внуком то нечасто общалась, ограничиваясь лишь короткими фразами и диалогами, сопровождаемые вопросами по учебе и успеваемости. А так, друг другу они были совершенно чужие люди, хотя прожили вместе 8 лет под одной крышей. И все это время для Сигмы ничего не значило, так как у него были проблемы и посерьезней. Из-за своей скованности и страха, он не мог завести хороших, верных друзей, вместо этого наживая себе постоянных обидчиков. Одноклассники часто начинали прилюдно обзывать его за те или иные вещи, мешая усвоению в коллективе и самообладанию, вызывая слезы и рваный плачь. А после покраски волос стали добавляться и внешкольные издевательства, что были до боли неприятны и отвратительны, представляя собой кражу вещей и легкие побои, обычно заканчивающиеся озорным смехом и порванными вещами. Сигма даже ещё помнил как позорился, ходя в школу с растрёпанной нечистой одеждой и выслушивая гадкие насмешки и ругань классного преподавателя, а после, приходя домой, горько изливал безутешные слезы, закрываясь в меленькой ванне. И он помнил, как бабушка приносила в комнату иконки, и просила помолиться внука за безгрешного Христа, умоляющим взглядом смотря на тогда ещё слишком доброго Сигму, не подозревающийсвою лютую ненависть даже от одного крестика на шее, носившие некоторые школьники и одноклассники. Да что уж там говорить. Многие люди до сих вызывают у Сигмы отвращение, когда ему удаётся рассмотреть на их коже такой малозаметный символ распятия, злости и слепоты. Ведь на самом деле, все эти люди слепы - они верят в несуществующую выдумку, легенду, опороченная такими волшебными фактами, от которых так и воротит его юное сердце. И каждый раз, он без раздумья начинает ненавидеть значки, молитвы, поверия и притчи - глупость, что придумали сами глупцы, повидавшие мучения и боль. Но если бы они на самом дел- "Интересно, а у Николая есть крестик?... " -Сигма - ку~н! Резкая вспышка, и улицу озарил веселый смех и гам, сладости, вкус конфет и желаний завертелись в воздухе, воспламеняя жуткое потрясение. -Коля, хватит людей пугать. Знакомый, хрипловатый голос послышался где-то сзади, стоя на фоне ярчайшего торжества. -Да не пугаю я! Просто... Захотелось эффектно появится, хех) -То есть, то что тон так сразу затрясся и резко остановился тебе ни о чем не говорит? М? -Ой... Может, и вправду~.... Его голосок затянулся в неком свисте, пока сопровождающий медленно вздохнул, перевел дух, и стал рассматривать эту ситуацию во всей её красе. Коля чуть потряс Сигму за плечо, что вызвало у того страх, заставляя чуть сжаться и аккуратно повернуться, замечая перед собой Николая и... Федора? -Извини если напугал! ~ Я и вправду не думал что т- -Нет, все в порядке. Не переживай за меня. Чуть потупив взгляд, Сигма выпрямился, поднял глаза и ещё раз мельком просмотрел за гирляндами и украшениями рассыпанные по всей площади. Вообще, главная площадь была довольно красивым зрелищем, особенно в Новогоднюю ночь, когда народ нахлынывал толпами в целях развлечься вне домашнего уюта, окружая себя суровой, зимней погодой и большими белыми хлопьями, медленно спускающимися с небес на землю. -Ау... Слу~шай... Может пойдешь с нами на каток?) Николай резко приблизился к нему, широко улыбаясь и уставляя свои прямо в душу, раскрывая все самые сокровенные тайны на глубине очерневшей души, срывая эти загнившие корки, цепи, правила, ненависть, мысли и мечты. Только сама суть осталась в этой оболочке окутанная всеобщим мнением, критикой и словами - такими ужасающими и противными. Смотря в янтарные омуты, Сигма непроизвольно вздохнул, заостряя взгляд на пухловатых щечках и покусанных губах, покрываясь легким румянцем. -Когда это мы должны были пойти на каток? -А вот сейчаси пойдем!) Да? ~ И те объятья, в которые он бы так и зарывался, прекратились так же быстро, как и душещипательный взгляд, оставивший на груди свой глубокий прорез, напоминание. И почерневшее небо развевалось над землёй, закрывая белую Луну - одинокую спутницу, гуляющую по ночным просторам не менее одинокого города. И Москва, как бы не хотелось, тоже была одинокой, раскрывая земли и дорожки для любопытных людей. -Там куча народу, как мы туда пройдем? -Ой, да ладно! Протиснемся как нибудь! Не будь такой занудой, м?) И взяв Сигму и Федора под ручку, Гоголь как не в чем не бывало вприпрыжку поскакал по дороге, то что-то неразборчиво лепеча, то тихонько напевая новогодние мелодии под скучающий взгляд злого Феди. И только Сигма безнадежно рассматривал его лицо с такой нежностью, иногда оборачиваясь поглядеть на наземные звездочки, следы, счастливые улыбки, забавный смех и глаза переполненные счастьем. Это его лучший день -Эх, ну что ты! Как и следовало ожидать, Сигма не встанет на лёд так быстро как Фёдор, хотя тот просто-напросто держался с помощью наиблежайшего бортика, в то время как Сигма был под руководством своего приятеля. Николай как залез на каток, так и упал под озорной смех, случайно задевая Сигму и Достоевского, который успел невзначай схватиться за преграду. Но к сожалению, удача не была его близкой подругой, поэтому после, Коля помог бедному Сигма и стал обучаться вместе с ним кататься на этих чертовых коньках. И видимо, только Сигму интересовал вопрос откуда же Николай взял коньки и как достал их среди такого моря людей кишащие возле выдачи обуви. Пока, для него это остаётся той ещё загадкой. Но наверное, самой большой загадкой для него является Фёдор, а именно его появления. Достоевский - гений, которых ещё надо отыскать. Всегда молчаливый, угрюмый, но до жути смекалистый и хитрый, хотя показывать он этого при учителях не особо любит. Учится на одни пятерки, может показаться занудой с первой встречи и вообще второсортным ботаником, но на удивление его не гнобят и не травят, в отличие от Сигмы, который только и успевает глотать слезы. Вообщем, человек не любимый, социофобный, и по многочисленным слухам -гандон. Сигма никогда особо не обращал на внимания, так как и своих проблем хватало, но сейчас ему было бы очень интересно узнать, что же он делает рядом с таким громким и шумным Николаем Гоголем, который ну совсем не вписывается рядом с таким эрудитом и новым будущем всей России. Все так же крича, Коля решает полезть вглубь страсти и смеха, за ручку прихватывая с собой Сигму. Задыхаюсь, иногда прося остановиться и теряясь среди людей, он все пытался понять намерения и действия знакомого, что так и ехал в тишине всю дорогу, пока резко не остановился. Сигма врезался в его спину, тихо извиняюсь и откатываясь чуть назад, пока его насильно не притянули обратно. -П-подо- Его руки каким то волшебным образом оказались на плечах Николая, прижимаясь к его телу и сбито ощущая морозную свежесть, задыхаясь и замечая перед собой красные щеки и улыбку. -Может, потанцуем? Оказалось, все это время играла не замудренная, романтичная музыка, молодые парочки кружились на льду и своеобразно поддавались ритму мелодии, наслаждаясь друг другом. Сигма даже не заметил как Коля подхватил его за талию и начал осторожно водить по катку, все ближе и ближе прижимая к себе худое тельце и смеясь. И о чем он вообще думал когда начал кричать на этого юного мальца? Недели две назад они познакомились не в самой приятной обстановки, в первые в жизни напрямую разговаривая с друг другом и узнавая свои мелочи и страхи. И Сигма, скорее всего, так и не понял как устроен этот странный, неизвестный и нежный механизм, именуемый себя Гоголем, рассказывая всем подряд шутки про веревку и мыло. Кружась под одинокой спутница Луной, они оба, промерзшие до нитки в полной тишине объезжают парочек немного притормаживая, вновь задыхаясь и быстро хватая недостающий воздух, смотрят в глаза и пытаются уловить хоть что-то. Что-то, что позволит душе успокоиться и наконец то расслабиться, отдавать порывам и желаниям. Бог, скорее всего подсматривает за ними из далека, осуждая глупость и порочность их действий и слов. И вообще, до чего же глупые мальчишки додумались станцевать вместе, не осознав свои грешные, безрассудные поступки. Но к его великому сожалению, Сигма бы, при удобном случае послал того куда подальше, продолжая мирно, припеваючи кататься на льду, по желанию, не обращая на остальных людей ни малейшего внимания. Коля хотя бы на время убрал свою улыбочку и четко посмотрел на партнера - Сигма, который закутывался носиком в свой большой, теплый белый шарф, постоянно спадающий с лица, из-за чего тот немного раздражался. -Помочь? Шаловливые рученки Николая подправили мягкую ткань, тем самым заставляя Сигму залиться пунцовой краской аж до самых ушей. -А... Вопрос, конечно же, был риторический, так как Коля уже все сделал, лишь наблюдая за реакцией мальчишки. -Хех) А ты милый... Сигма надеется, что тоже когда-нибудь сможет сказать то же самое про Колю. Потому что сейчас, он выглядел просто очаровательно. ... -Мммм.... Дгр... Когда Достоевский сообщил о том, что пошел справлять Новый год с родственниками, ребята удивились, но Гоголь не растерялся, а предложил сходить к нему домой. И Сигма посчитала это правильным, так как оба замерзли, а идти к себе было неохота, потому согласился. -Ох... По дороге Коля успел купить за свои копейки яблочный сидр и впихнуть его Сигма, заставляя того выпить, и отказаться было бы очень не красиво с его стороны, ну потому что как минимум, Николай стал возмущаться и обижаться, заставляя Сигму опробовать несколько глотков. Только вот потом оба были на веселе, истерически хихикая и наблюдая за снежинками. Дома, Николай нашел заначку родителей с различным алкоголем, и намешав всего по чу-чуть, опять же предложил Сигма попробовать. Ну, а тот уж был сонный и безмозглый, да и грех отказываться. -Ты хочешь спать?... Двухкомнатная квартира располагалась в старом доме, находившейся где-то в самых забытых переулках и улицах, купленная за самую дешевую цену. И Коля даже не особо хотела узнавать где родители достают деньги на жилье, еду, и на выпивку. Ведь лучше оставаться в неведенье, чем знать кошмарную правду. -Мх... Они даже не включали телик, не знают сколько времени, и так и не услышав поздравление президента. Напившись в хлам, они сели за небольшой кухонный стол, наблюдая за приторным свечением одной единственной лампочки. Точнее, только Гоголь из них двоих был ещё в бодром состоянии, что не скажешь о Сигме, уложившейся на стол и невнятно бурча, иногда прокручивая на пальцах пряди волос. -М... Сигма на отрез не соображал, из-за чего Коля стал трясти его за плечо и пытаться уложить поспать. И как ему показалось, лучшим вариантом оказалось притащить Сигму в свою комнату, оставить там, а самому смыться в родительскую спальню. И Гоголь был благодарен судьбе за то, что родакам приспичило отпраздновать новый год у старых знакомых, оставляя Колю самостоятельно присматривать за квартирой. А то если бы все случилось по другому, их ещё бы около двери отругали, обматерили и направили кого куда, не забывая Николаю дать хорошего подзатыльника за ночные прогулочки и вычитали бы длинную нотацию, вновь возмущаясь на своего сына. Аккуратно подняв Сигму и перекинув его руку через плечо, он медленно поплелся по коридору, заворачивая за первую же дверь, осторожно укладываю свой груз на одноместную кровать. Громко выдохнув, Коля посмотрел на спящего Сигму, что без стеснения растянулся на всю кровать и дрыхнул, оставляя Гоголя лишь улыбнуться, вспоминать и умиляться, подходя к деревянному шкафу. Достав от туда скомканные вещи, напоследок накрыв Сигму шерстяным одеялом и подходя к двери, Николай ещё раз смотрел спящего и закрыл за собой двери, дабы не мешать тому уходить в мир Морфея, а сам направился на кухню. Спать хотелось неимоверно, а ноги иногда даже подкашивались, заставляя Колю опираться на столешницу, наливая очередной бокал красного вина и быстро запивая, не удостоившись прочувствовать вкус намешенного порошка и дешевизны, которой пропитана почти каждая вторая бутылка. Сев за стол и облокотившись локтем об поверхность, кладя голову на полу-сложенную ладонь, Гоголь принялся рассуждать. Его маска колуна потрескалась по швам, увидев такого чудного и прекрасного мальчика. Он никогда не верил в судьбу, да и сейчас не верит - уж больно все это красиво выдуманно, для того чтобы быть правдой. Но тогда, на катке, светло-голубые глаза смотрела прямо в его сердце. Нет, даже не так. Они смотрели так безобидно, насколько это вообще было возможно, не пытаясь разглядеть в Николае какой-то обман или подвох, которые чаще всего, люди хотят заметить именно в нем. Его от самого себя воротит, так что уж тут говорить про окружающих, которые не видят в Коле ничего интересного, кроме как озорного весельчака и шута, который может развеселить компанию. Однако, как же эта безобидная роль связалась с душой, прорастая надоедливыми сорняками и плодами, топящие молодую, звонкую душу, под весом своих отвратительных выдумок, сказов и мыслей. Ох, мысли... Как уже эти мысли были заразительны и непонятны, въедаясь в голову родимыми пятнами, вскрывающимися после изящной лжи и веры, начиная всевозможными способами и экспертементами гнобить своё существование. Ночью, когда никто не видит, его глаза смотрят вверх - за пределы простых понятий и формул, умножая свою иерархию и бессмыслицу. Так что же такое вообще жизнь? Это существование, отраженная в глаза других людей и твоих поступков, давая тебе необратимой шанс стать личностью, которая потом же тебя и погубит. Как же резаться линейкой на уроке, пока учитель биологии опять что-то говорит у доски. Как понимать свою истину, чувствую горячую пощечину на правой щеке, выслушивая крики и недовольства. Как почувствовать боль, когда тебе сообщают о смерти твоего близкого человека, не кривляясь и не строя из себя смехотворного засранца. Как существовать, зачем это делать и как? Ведь это вопрос времени, который никогда не сможет решиться. Так зачем мы все это делаем? Бессмысленные, глупые идеи и цели, что в любом случае потеряются куча других возможностей. Так, почему мы это делаем, понимаем и достигаем. Не проще ли спрыгнуть с моста? -Мам... Из мыслей Николая вывел тоненький, сонный голосок, дрогнувший в самом начале своей фразы. Повернув голову к источнику звука, он пытался уловить что-то ещё, стараясь разгадать то ли свою скрытую шизофрению на фоне выпивки, то ли галлюцинации, спровоцированные его поломанной, уставшей головой. -... Но через несколько секунд послышались задавленные всхлипы, прерываемые редкими фразами и словами, составляющие целые предложение. Умоляющий тембр и еле слышимые слезы заглушили моральную боль, и навострив уши, Гоголь резко поднялся, направляясь в свою комнату. Открыв двери он не увидел ничего удивительного, пока не пригляделся, улавливая очертания сжавшегося комочка. Сигма нервно вертелся, с закрытыми глазами сметая одеяло и закручивая его, прижимался к тонкой ткани не прекращая всхлипывать, отрывками переходя на вскрики. Коля быстро подошел к нему, садясь на корточки возле кровати и начиная теребить пальцы об друг друга, думая над своими последующими действиями. -Мам... Мам! Видимо, ему снился сон, причем кошмар, что довольно-таки ужасен и страшен, но Коля, который в полном смятении так и перебирал пальцами, просто слушал шепот перепугавшегося Сигмы, все чаще и чаще переходящий на рев. Он с неким колебанием протянул руку к его подрагивающим плечам, нежно касаясь шерстяного, темного бежевого свитера. Наверное, ручной работы. -М... Мам!... Неразборчивое лепетание стало чуть тише, потому что Коля стал неуверенно, но плавно поглаживать Сигму по плечу, заставляя того и вовсе стихнуть, умерено вдыхая частицы воздуха, давая мокрым щекам застыть в своей красоте так на несколько минут, лишь шмыгая носом. -Ма... Для удобства, Николай переместился полностью на кровать, ближе пододвигаясь к Сигме, который уткнулся головой в плед, образовывая на своих волосах колтун. Коля не хотел особо приближаться к нему, боясь напугать или спровоцировать, он и чтобы тот плакал тоже не хотел. -Коля... -М? Он даже сам от себя не ожидал что так быстро ответит. Но так как он уже это сделал, жалеть нечего. -Знаешь... Моя мама... Его голос немного подрагивал, оставляя Николаю лишь поглаживать его плечо, незаметно пододвигаясь поближе. -Её убили... "Убили?" В голове мешалось многочисленные мысли и вопросы задавать которые именно сейчас он не собирался. И как бы намекнуть о том, чтобы он успокоился. -Её разрезал мой отец...