в последний день декабря.

– куроо, я отправил тебя за рисом тридцать минут назад, ты в другую страну за ним ушёл? если не материализуешься через три секунды с рисом около меня, на новый год останешься без моти*. – тсукки, не ругайся! я сам уже мечтаю оказаться дома, а не среди толпы огромного количества людей, а ты ещё и угрозами кидаешься! – это ты захотел их за несколько часов до праздника, а сейчас пропал в магазине через дорогу, поэтому имею право. тем не менее верю в твою стойкость и желаю отстоять очередь в двести человек. – это было бы мило, тсукки, если бы твой голос не был полностью пропитан  сарказмом. не скучай, надеюсь, скоро буду. тсукишима без злости закатывает глаза и кладёт трубку. это был первый новый год, который он отмечал с тетсуро. они живут вместе два года, но на первый их новый год его парень уехал к родителям по их просьбе, но в этом году уверенно заявил, что хочет отметить праздник с любимым человеком. в тот день куроо вызвал у младшего те самые бабочки в животе, но кей никогда и никому об этом не скажет. некое напряжение сидело внутри тсукишимы, заставляя бороться с сомнением и скептичностью по отношению к сегодняшнему дню. раньше он никогда не отмечал новый год с родителями, просто не видя в этом смысла и не имея никакого желания. до сегодняшнего дня для него новый год был лишь сменой цифры в году на календаре, но, увидя, с какими эмоциями его парень рассказывает о своей любви к празднику, кей подумал, что, возможно, в прошлом он что-то упустил. парень боялся испортить впечатления куроо о его любимом дне. хлопок входной двери выдернул кея из мыслей и в кухню влетел куроо, с разведенными в стороны руками. – это безобразие, - почти по слогам говорит парень, держа в левой руке пачку злосчастного риса, – в следующем году, будь добр, напомни, чем закончился мой поход за рисом за несколько часов до праздника, чтобы я тут же разлюбил эти чёртовы моти*. – чем же он закончился? - с усмешкой спрашивает кей, принимая из рук куроо долгожданную пачку. – мне отдавили ноги и, возможно, отбили почки в этой толкучке. как говорится, спасибо, что живой. тсукишима тихо посмеивается, немного отбрасывая мучавшее его напряжение. он промывает рис для отварки, работая в темпе, пока не чувствует сильных рук на талии и быстрый поцелуй в шею. по спине моментально бегут мурашки, руки немного слабеют. – ещё раз так сделаешь - я тебя уничтожу, - спокойно говорит тсукишима, продолжая заниматься приготовлением сладостей. – ты сегодня пол дня в напряге, все хорошо? ничего не болит? - тетсуро перекладывет руки на плечи кея, начиная легонько массировать, чувствуя, как чужие мышцы под его движениями расслабляются. тсукишима поворачивается лицом к возлюбленному, заглядывая в глаза напротив. куроо замечает скачущие в линзах очков разноцветные блики гирлянды, висящей на искусственной ёлке в углу квартиры. он нежно улыбается, ему кажется это милым. – я раньше никогда не отмечал новый год, поэтому не совсем понимаю, как нужно себя вести. у тебя так глаза сверкали, когда ты рассказывал о своём времяпровождении в этот день. мне не нравится тот факт, что я могу не дать тебе того, что давали другие люди. не хочется искажать твоё чувство праздника. на пару минут в кухне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. – тсукки! почему ты раньше не говорил, что никогда не праздновал новый год? теперь я просто обязан сделать так, чтобы для тебя он стал лучшим! для меня он уже станет незабываемым, потому что я провожу его с тобой, кей, для меня это действительно важно. ты ничего не испортишь, сегодня ты - главная составляющая этого праздника. тсукишима заметно расслабляется, тихо кивая, принимая, и полностью веря в сказанное. спустя некоторое время рис доваривается и оба парня приступают к приготовлению моти*, пока посуда и о-сэти-рёри** на столе ждут своего часа. в скором времени сладкие лепёшки в идеальном виде поступают к столу. куроо упирается руками в бока, опираясь на подоконник, довольный проделанной работой. тсукишима кидает взгляд на часы и ловит бескультурный шок. до двенадцати остаётся четверть часа, пусть у них все готово, кей не ожидал, что они с куроо так долго провозятся с десертом. подходящая к двенадцати стрелка впервые так сильно будоражит кея, сердце начинает биться чаще, он впервые не может подобрать слов. все внутри него трепещет, принося сладкие муки ожидания какого-то чуда. на его лице все ещё выражено спокойствие, но даже так он забыл о подарке для куроо, лежащем во внутреннем кармане куртки. ровно в двенадцать куроо притягивает тсукишиму к себе. по телевидению начинается церемония 108 ударов***, колокол начинает отсчёт. тетсуро целует тсукишиму долго и нежно, даря ему всю свою искреннюю любовь. руки кея мирно лежат на шее старшего, пока тот притягивает блондина ближе к себе, будто желая стать с ним одним целым. тсукишима снова чувствует тех самых бабочек в животе, ощущая себя подростком во время первого поцелуя. – с новым годом, - говорит куроо, поглаживая местечко за ухом кея. – с новым годом, - вторит тсукишима, вовлекая тетсуро в новый поцелуй. они обязательно обменяются подарками. когда вспомнят. телефоны парней начинают разрываться от звонков родных и близких. за окнами уже отчётливо слышны звуки фейерверков, яркие вспышки все также отражаются в линзах очков тсукишимы. с неба начинают падать мелкие снежинки, радуя жителей токио первым снегом. не сентиментальный тсукишима запомнит свой первый новый год. он никогда и никому об этом не скажет. все и так это знают.