Шахматы

Первая достопримечательность любого города – парк. В нём можно разместить и памятники, и фонтаны, и красивые ботанические ансамбли… Вообще, парк, особенно хороший парк, очень поднимает уровень города. Понятное дело, что парк никогда не пустует. Там за неделю точно побывают все жители города. Витя ходил в парк минимум трижды в неделю. И всегда один. Почему-то поход в парк с годами перерос из простой прогулки в сказочное путешествие, тайное и непостижимое, перерос во что-то личное, к чему ни в коем случае нельзя приплетать чужих людей. Своих девушек и друзей он приглашал то в кино, то на каток, то в театр, то на спортивные соревнования, но никогда не в парк. В основном, Витя проводил время, гуляя по аллеям или усевшись где-нибудь на лавочке. Он просто смотрел. В самом городе вообще так мало того, на что можно посмотреть! Парк – другое дело. В него только зайдёшь – и глаз радуется. Как-то, когда в университете образовалось, как там выражаются, «окно» в целых две пары, Витя пошёл в парк. Разумеется, перед этим важным делом подкрепившись и полчасика вздремнув. Находясь на пике своего пути от одной лини горизонта к другой, солнце дарило парку всё, на что хватало его сил в этот день. Лучи весело играли на тротуарах и дорожках, просвечивали сквозь ярко-зелёные, сочные молодые листья, светили то в глаза, то в спину. Дул прохладный ветерок, ещё носящий с собой след кончившейся зимы, но парк так и дышал уже ей вслед жаром наступающего лета. Парк почти пустовал. В самый разгар рабочего дня здесь сидели только пенсионеры – несколько пар, романтично усевшись рядом на лавочках. Они так трогательно, так искренне и не по-нашему, не по-современному ласково друг на друга смотрели! Так много в их мягких, спокойных движениях любви и заботы! Витя улыбался. Вскоре он вышел к «кольцу». Такие кольца окаймляли всякий фонтан в этом парке. На самих «кольцах» обычно ставились столики для всех людей, кто захочет посидеть около фонтана или устроить маленький пикник. За столиком сидела пара таких вот старичков. Она, подперев сухой, жилистой старой рукой впавшую щёку и ласково улыбаясь, смотрела на него. А он воодушевлённо поедал её бутерброды и, ловя её заботливые взгляды, расхваливал сиплым полушёпотом свою дорогую жену и её высокие кулинарные навыки. У самого фонтана за столиком сидел ещё один старичок. Бросилось в глаза то, что он сидел один. Перед ним на столе лежала шахматная доска и несколькими фигурами на ней. Справа от доски лежала газета (их сейчас вообще кто-то читает?!), открытая на странице с шахматной задачей. Старик подпёр рукой подбородок, а пальцами другой выстукивал броский, бравурный марш. В голове Вити тут же всплыло: этюд 93. Дело в том, что Витя играл в шахматы ещё с пятого класса, и часто заглядывал в отцовский сборник шахматных задач. И вот это положение фигур – этюд 93. Видимо, старику тяжело давалась эта задача. Он простучал весь марш от начала до конца, начал снова, сбился, снова начал. Витя направился бы себе дальше, гулять по аллеям и любоваться весной… Но что-то, великое и таинственное что-то, не дало ему этого сделать. Он медленно подошёл к столику, за которым сидел старик. Номер этого этюда в памяти будущего архитектора отпечатался точно, а вот его решение – не сказать чтобы. Витя подошёл вплотную к столу и остановился. Для полноты картины ему не хватало каких-то трёх ходов. То ли пешка на на G7, то ли ладья на С2… или королева на Е5? Старик поднял голову. - Добрый день. Вы что-то хотели? - Добрый, - напряжённо кивнул Витя. Конь! Конь на Н4! - Вы играете в шахматы? – спросил Витя, довольно улыбаясь. - Да. Как видите, не даётся мне этот этюд… - пожал плечами старик. - Давайте сыграем? – Витя сказал это прежде, чем его мозг потребовал извиниться и уйти. Язык работал быстрее. - Что же, можно, - старик непринуждённо смахнул с доски фигуры и ловко расставил их в начальную позицию. – Моё имя Юрий Эдуардович. - Виталий. - Очень приятно. Вы будете белыми или чёрными? - Хм, чёрными, пожалуй. - Тогда я начну… - Юрий Эдуардович потёр руки и сделал первый ход. Витя легко ответил. Некоторое время они молча передвигали фигуры. - А вы неплохо играете, - похвалил Юрий Эдуардович. – Давно за шахматами. - С пятого класса. Десять лет. А вы? - Я тоже с пятого класса. Только уже шестьдесят лет. - Много. - Неправда. У меня есть знакомая, которая играет в шахматы больше шестидесяти пяти лет. Мне до её уровня ещё расти и расти!.. Вы учитесь в университете? - На архитектора. - Значит так, архитектор Виталий, - серьёзно сказал Юрий Эдуардович. – Когда окончите университет, вы поставите в этом парке памятник шахматам. Моё задание вам понятно, архитектор Виталий? - Да, всё предельно ясно, - сквозь смех выговорил «архитектор Виталий». - Или книгам. А лучше – и то и другое. Вы вообще любите читать? Любите книги? - Не так, как шахматы, но люблю. Например Оруэлла или того же Каверина. Я вообще не склонен читать популярные книги. - Насколько я понимаю, вы руководствуетесь таким высказыванием: мнение большинства всегда ошибочно, ибо большинство людей – идиоты. Это Достоевский, если мне не изменяет память. А, нет, изменяет. Это Эдгар По. - Да, именно он. Но я не думаю так. Просто люди действительно очень редко по достоинству оцениваю настоящие шедевры. Те же «Два капитана» Каверина. Кто мне про это гениальное произведение сказал? Уборщица в университете. Так странно! С тех пор хожу к ней, советуюсь. Одногруппники смеются, но что они понимают?! - До чего сложно устроена жизнь! А, впрочем, я не удивлюсь, ему ваша уборщица окажется филологом с красным дипломом. И не стоит улыбаться, мой юный друг, плакать надо. Таких людей теряем! – он вздохнул и легко перевёл офицера на C3. Витя тоже вздохнул и убрал ферзя с С2 на G2. Снова помолчали, слушая стук фигур о доску. - Скажите, Виктор… - задумчиво произнёс Юрий Эдуардович. – А в чём смысл вашей жизни? Витя удивлённо поднял глаза на Валерия Викторовича. - Я, наверное, ещё слишком молодой о таком думать… - Нет. Думать об этом никогда не рано. Зачем вы живёте? Вам, кстати, шах. - Не знаю, - честно признался Витя, немного помолчав. - Мат, - вздохнул Юрий Эдуардович. - Юра, дорогой! – со стороны дороги к столику шла старушка, держа в руках пару горячих ещё, дымящихся булочек. Юрий Эдуардович, увидев её, поднялся. - Дорогая Марина! – он пошёл ей на встречу и обнял её. Вот и ещё одна ласковая пара. Прямо поставить в музей и любоваться. - Вот, голубка моя, знакомься, - Юрий Эдуардовчи подвёл супругу к столику. – Это архитектор Виталий. Он сыграл со мной замечательную партию! - Очень приятно, - Витя пожал руку старушке. - Виталий, - Юрий Эдуардович серьёзно посмотрел на студента, который уже почти ушёл, - вы должны знать это. Подумайте. Знаете, как я узнал в чем смысл жизни? Я каждый день приходил в парк – это, правда, было в другом городе, - и сидел в нём полчаса. Закрывал глаза и просто сидел. Через неделю я понял, в чём смысл. Вот и вы сидите. - Хорошо. До свидания. - Прощайте, Виталий, - в унисон сказали супруги. Витя пошёл в сторону университета. По пути на глаза ему попался укромный тенистый тупичок дорожки, в котором уютно располагалась скамеечка. До начала следующей пары оставалось чуть меньше часа. Витя свернул в тупичок, сел на скамью. Полчаса покоя. Полчаса, чтобы подумать. А потом – университет. И снова сюда вернуться. Уж очень красиво играет весеннее солнце, подсвечивая листья. Может быть, в этом и смысл?