Новогоднее желание

      Чуя в спокойном темпе завязал шарф, уложив его на груди. Красный цвет ассоциировался с теплом, которого ему жутко не хватало зимой.       Подросток медленно спустился по ступеням школы, вдохнув морозный воздух.       На улице начинало темнеть. Фиолетовые полосы неровно расчертили небо, делая его похожим на полосатую кошку. Тёмные силуэты деревьев качались на ветру, осыпаясь белоснежными хлопьями.       Мельком бросив взгляд на окна школы, Чуя замер, настороженно нахмурившись. Все здание было тёмным, где-то висели новогодние украшения, что нагоняли тоску. Но широкое окно на третьем этаже было распахнуто, и из него лился теплый немигающий свет.       Этот класс Чуя выучил давно. Не было во всей школе более буйного и в то же время приятного места. И на самом деле виноват в этом был только один человек.       Хотя даже человеком его назвать было сложно. Суицидник. Грубиян. Шут. Хулиган.       Чуя моргнул и развернулся, возвращаясь обратно в здание. Удивительно, что столь безалаберный человек сидел в школе до десяти вечера, тридцать первого декабря.       В тёмных коридорах эхом отражались тихие шаги Чуи. При каждом поднятии ноги на его поясе позванивал небольшой ремешок, который являлся отличительным звуком походки Накахары.       И висел он только для одного человека. Для того, чтобы этот человек успел спрятать лезвие, выкинуть сигарету и так далее и так далее. Хотя он не сильно этим пользовался.       — И что ты забыл в школе, в канун Нового года? — фамильярно спросил Чуя, распахивая дверь и облокачиваясь о косяк.       Дазай лениво повернулся, окидывая взглядом Накахару.       — Новогоднее настроение, — легко ответил он, слабо улыбнувшись.       — Только не говори, что ты правда собрался отмечать этот праздник здесь, — нахмурился Чуя.       — Тогда я промолчу.       — Какого черта, Дазай?       — Мне... Мне не с кем отмечать, — грустно ухмыльнулся Дазай. — А здесь компания из глобусов и книг есть.       — Да не может быть такого, — Чуя застыл. — Твой... Опекун, Мори Огай. Разве он не должен отмечать Новый Год с тобой?       — Если бы. Дома есть маленькая Элис. Я не хочу мешать их семейной обстановке. Тем более портить им праздник.       Чуя молчал, хмуро глядя на Дазая. Он не знал, какие проблемы у этого человека. Он всегда думал, что Дазай просто пытается привлечь внимание. В конце концов, его порезы никто ни разу не видел, а о попытках суицида оповещали только регулярно появляющиеся бинты.       Но сейчас грустно улыбающийся меланхолией Дазай казался искренним. Он нервно теребил сигарету, которую держал в руке.       — Ты куришь, — тихо сказал Чуя, не понимая, чему он удивляется. — Действительно куришь.       — Странно, да? Но вот такой вот я. Одасаку бы злился.       — Одасаку? Это же... — Чуя поднял голову. — Это же учитель младших классов, который пропал несколько лет назад.       — Он попал в аварию. Пьяный тупица сбил учителя, пока тот спасал ребенка, — Дазай опустил глаза в пол.       — Удивительно, — Чуя подошел к Дазаю и сел на подоконник, свешивая ноги наружу. — Никогда бы не подумал, что мне не будет противно находиться рядом с тобой.       — Я настолько плох?       — Есть такое.       Снежинки бесшумно падали на сапоги Накахары. Дазай молча следил за этим, постепенно краснея и опуская сигарету.       — Вообще-то, Чуя...       — Что?       — Я тебя люблю.       Не было никаких замираний сердец, не было громких фраз и прерывистого дыхания. Чуя просто пожал плечами. Он знал.       Он не думал об этом никогда, он не догадывался, ему никто такого не говорил. Но он знал.       — Я тоже.       Дазай улыбнулся и пересел к нему, обнимая за плечи.