Деловое предложение.

Она собиралась с ним порвать, сомнений в этом не было никаких, Северус неплохо разбирался в женщинах. Каждая из них рано или поздно принимала такое решение и заявляла, что не видит с ним общего будущего; чаще всего Снейп искренне удивлялся изречению, так как до этого момента и не подразумевал, что состоит в серьёзных отношениях, но с Гермионой всё было иначе… Всё должно было быть иначе! Она поступала с ним несправедливо. Кто расстаётся без веской на то причины? Ему казалось, что они полностью совместимы. Гермиона ни разу не опровергла данную аксиому. Иногда, конечно, случались ссоры, но ничего катастрофичного: как бы сильно они не грызлись днём, вечером всё равно стабильно оказывались в одной постели, сменяя томительные ласки на недовольные бурчания и крепкий здоровый сон. А затем кто-нибудь из них двоих терял терпение и предпринимал неуклюжие, но всегда успешные попытки помириться. Северус научился мимо ушей пропускать частую болтовню девушки, подумать только, она осмеливалась оспаривать его мнение и поучать, и при этом до сих пор оставалась в целости и невредимости. Грейнджер однажды обмолвилась будто это он, Северус Снейп, совершенно несносен, но он, само собой, не воспринял её трёп всерьёз. Никто не спорит, его характер оставляет желать лучшего (мягко говоря), но ведь и она не ангел во плоти, но при этом всём всё равно продолжает ему нравиться. Очень сильно нравиться. Северус надеялся, что это чувство взаимно. Гермиона не стыдилась их отношений. Она регулярно таскала его на встречи с друзьями, и он регулярно самоотверженно не противился сей блажи, хоть нутром и протестовал против посиделок с бывшими студентами. Разве мог он отказать ей хоть в чём-то, когда янтарные глаза так обворожительно переливались нежностью, а на щеках проступали очаровательные ямочки от улыбки, обращённой к нему одному? Риторический вопрос. Летний отпуск они провели вместе — в Греции; в светлое время суток они проникались местным колоритом, посещали достопримечательности, буквально в кровь стирали ноги, потому что Гермионе хотелось побывать буквально везде, посмотреть буквально на всё, ну, а ночами… По спине поползли мурашки от одних только воспоминаний. Эта солнечная страна отложится в его памяти отнюдь не за её головокружительные виды, песчаные пляжи, увлекательные экскурсии или центры релаксации, не их он станет вспоминать одинокими морозными вечерами, а занятия любовью с молодой женщиной при всякой удобной возможности, подвернувшейся им. На юге Балканского полуострова они не опасались быть сами собой, там не нужно было держать лицо и притворяться неукоснительно приличными благовоспитанными гражданами магической Британии, профессорами, мать его, наставниками и примерами для подражания. Они были мужчиной и женщиной — и только, и это было великолепно. Напряжение оставило Гермиону ещё в зоне прилёта, скованность и смущение — в тот же вечер, в номере отеля, после двух слабоалкогольных коктейлей. Она впервые полностью расслабилась под его руками, губами, не тушевалась и не думала слишком громко, прежде чем что-нибудь сделать. У Северуса тогда появилось чувство, что он впервые знакомится с ней настоящей. Как сильно он при этом встрял, мужчина догадался только тогда, когда за бешеным пульсом, ударами молота отдававшимся в ушах, потонули звука мира. Из поездки они вернулись другими: усовершенствованными, узнавшими друг друга, обручёнными со смерчем чувств. Чемоданы, по возвращении временно оставленные в прихожей мужчины, в итоге так и не покинули стен его дома, а, распотрошённые и тощие, переселились в чулан. На смену старому покосившемуся шифоньеру пришёл громоздкий шкаф-купе с большим зеркалом по центру. Северусу нравилось находить в его отражении их с Гермионой переплетённые на мятых простынях тела. Ему нравилось после завтракать с ней в обставленной новой мебелью столовой. Но всем сердцем он ненавидел спросонья биться мизинцем о ножку комода, не так давно поселившегося около прохода в общий коридор. Зачем он вообще им понадобился? Ах да, затем, что вещи Грейнджер отказывались помещаться в огромный шкаф, что же, это всё меняет. Но то, что его бритва, помазок, крем для бритья и лосьон после — очутились вдруг задвинутыми в самый угол верхней полки, было уже возмутительно! Причём это случилось и дома, и в апартаментах Хогвартса! Ладно бы ещё где-нибудь в одном месте… Конфликты между ними были неизбежны. Снейп знал это ещё до того, как делал первый шаг по направлению к ней, а делал его именно он! Хоть Гермиона по одним известным ей причинам однажды и попыталась заверить его, что, дескать, инициатива полностью исходила от неё самой! Что если бы не она, то всё закончилось, не успев начаться! Какая глупость! И нарочно такую не придумаешь! Гермиона, кажется, забыла о том, что на дух его не переносила ещё несколько месяцев назад. Он, значит, обхаживал её родственников, вёл себя учтиво, был уступчив и нежен, ходил ради неё в парк, на свой страх и риск приставал с поцелуями, не боясь быть отвергнутым, а она берёт и все заслуги приписывает себе! Такая простая! Словно ни с того ни с сего сама взяла и влюбилась в него, и не просто влюбилась, а ещё и намеренно очаровывала! В общем, к чему это он… Да, ссоры случались, но ведь это было естественным процессом при формировании отношений, разве нет? Они учились видеть и слышать потребности друг друга в физической, интеллектуальной и интимной сферах, чтобы после прийти к заключению компромиссов и, соответственно, достигнуть взаимного удовлетворения союзом. Северус думал, что всё делает верно, что их отношения складываются лучше лучшего, но просчитался, только и сам не понял когда и в чём конкретно. Всё изменилось после Рождества. Неуловимо, зыбко и безысходно. Гермиона скрывала от него что-то важное, что-то, что её беспокоило. Она бросала на него украдкой тревожные взгляды и сразу отворачивалась, едва понимала, что поймана за этим занятием. Она выглядела так, словно хочет что-то ему сказать, но никак не может подобрать нужных слов, решительности не хватает. Выводы напрашивались сами собой: её родители не одобрили их отношения. Причины, побудившие Роберта и Джин вмешаться и наставить дочь на путь истинный, лежали на поверхности. Северус мог устроить их только в роли эпатажного маргинала, провокации для томившихся в повседневной скуке родственников, но не как возможный будущий родственник. Зачем только он затеял тот ужин? Тошнота от бессилия сжала горло. Несносная женщина сначала варварски вторглась на его территорию, заполонила собой всю его жизнь, втёрлась в доверие, а теперь… Хочет серьёзно поговорить! Его ноздри затрепетали, и он глубоко вздохнул, устремив пустой взгляд на открытую чернильницу и на проверенную стопку домашних заданий второкурсников. Сколько не беги, а… Бархатная коробочка полетела в недра выдвижного ящика рабочего стола. *** — Ты занят? С лёгкой улыбкой, едва тронувшей губы, Гермиона вспорхнула на край массивного стола и со вздохом наслаждения скинула туфли на низком каблуке. Отработанным движением Северус сдвинул эссе и письменные принадлежности, позволив молодой даме разместиться в центре, и устало посмотрел ей в глаза. Хоть у кого-то из них жизнерадостное настроение. — А ты не видишь? — огрызнулся он. Изящные ступни опустились на его стул, по обе стороны от ног. Пальчики пощекотали мужские бёдра, и Снейп нахмурился пуще прежнего. — Что-то произошло? — с беспокойством спросила она. — Тебя кто-то расстроил? Как будто ей есть до этого дело! — Нет. Гермиона закинула одну ногу на другую, отчего её чёрная классическая юбка-карандаш, казавшаяся декану Слизерина когда-то невероятно скучной, задралась на добрых восемь дюймов, оголив аппетитное бедро. Северус, напомнив себе, что он простой смертный и ничто человеческое ему не чуждо, отследил это обольстительное движение хищным взором. На ней не было колготок. Он мог бы сейчас наклониться вперёд и языком провести по обнажившейся коже, шёлковой на ощупь, как подсказывал опыт, чтобы глухой стон, сорвавшийся с закушенных губ, разнёс в осколки тишину, нависшую над ними серым мороком. Он мог бы, но не станет этого делать. В кабинете у них так и не было. Досадное упущение. Гермиона контролировала и разум, и тело в стенах учебного заведения, Северус не предпринимал попыток вывести её из зоны комфорта, довольствуясь сексом в закрытых на все замки апартаментах. Ему грех было жаловаться, но сейчас упущенные возможности грозой сотрясли мысли. Не то чтобы Северус страстно желал овладеть ею во всех укромных уголках замка, но… И не отказался бы, несмотря на то что доводы Грейнджер против отзывались и в его душе. В Хогвартсе никогда нельзя быть уверенным в конфиденциальности. Призраки, перешёптывающиеся портреты, снующие туда-сюда студенты и преподаватели, кривляющиеся зеркала и дух самого замка постоянно тревожили их уединение. Не хотелось бы стать главными героями громкого скандала. — Тогда почему ты на меня рычишь? Заметив, куда направлен его взгляд она свела бёдра и нахмурилась. — Говори что хотела, — выдавил Снейп скупо. Мелькавшие в голове горячие фантазийные образы направляли его мысли совсем в другом направлении. — Ну?! — рявкнул он нетерпеливо, когда минули несколько минут. Оглушающе громкое тиканье часов действовало на нервы. — Не тяни! Опустив взгляд на пуговицы его сюртука, Гермиона продолжила молчать. Северус мог бы поклясться, что слышит судорожный бег её мыслей. — Грейнджер! Говори! — Я пытаюсь, — огрызнулась она, стрельнув в него глазами. — Но я не знаю, как тебе это сказать! — Как есть, — примерил он вежливую пустую ухмылку, защищаясь от будущих слов. — Я беременна. — Что? — переспросил Снейп растерянно. — От кого? Краем мыслей он осознавал, что говорит что-то совсем не то, первое, что приходит ему в голову, лишь бы заполнить паузу, свыкнуться с её признанием, просмаковать его, прочувствовать его. Он не собирался ранить Гермиону подобным вопросом, право слово, они оба знают, чей этот ребёнок. Вообще никаких сомнений. Северус посмотрел на неё почти испуганно, осознав вдруг, какую реакцию мог спровоцировать. — На самом деле у меня есть два варианта, — растянула она губы в сладострастной улыбке. — И каких же? — зельевар сдвинулся вперёд, поглаживая пальцами заднюю часть её ноги, под коленом. Вроде она догадалась, что он был просто растерян, когда задавал этот вопрос, а не бестактен, толстокож, подозрителен или до одури ревнив, во всяком случае голос её звучал игриво, а не оскорблённо. — Либо от тебя, либо… от святого духа, но я всё же склоняюсь к первому варианту. Снейп хмыкнул и резко рванул её к себе на колени, касаясь губами участка кожи под ключицей. — Это радует. Почему раньше молчала? — Я сама узнала не так давно, — повела плечами Гермиона почти испуганно. — И я опасалась твоей реакции, мы же никогда прежде не обсуждали эту тему. Ты мог бы подумать, что я специально и… — Ты опять слишком много думаешь, — заметил Северус. — Да, но… Я, и правда, не понимаю, как это получилось. — Не понимаешь? Я думаю, это как-то связано с сексом. Ну, по крайней мере мне так кажется. — Ох, заткнись! Я про то, что мы всегда пользовались контрацептивными зельями. — Не всегда, пару раз же пропускали. Когда ездили к твоим родителям на выходные, — напомнил Снейп, — и ты забыла их дома. — Не забыла, а специально не взяла. Мы ездили всего на два дня и провели там только одну ночь, я же не думала, что… Хм, — она пробурчала что-то неразборчивое, когда его язык лизнул ключицу, а руки пробрались в разрез юбки. — Тогда ты меня убеждал, что прекрасно знаком с контрацептивными чарами, я имела глупость тебе поверить. — Мне показалось тебе всё понравилось… тогда, — прошептал Северус, расстёгивая её блузку цвета орхидеи. — Да, но… что ты делаешь? — он мог бы задать этот вопрос и её руке, поглаживающей его бедро и скользящей в непозволительной близости от паха, но не стал этого делать. Кажется, она и сама не осознавала, чем занимается. — А какой срок? — Примерно шесть-семь недель, — Гермиона ответила не сразу, отвлечённая его прикосновениями. — Значит, всё сходится, — будничным голосом проронил он и подвинулся на стуле, отворачиваясь. Ящик со скрипом выдвинулся, и Северус, выхватив заветную коробочку, протянул её Грейнджер. — Что это? — Кольцо. — То есть, ты предлагаешь мне?.. — Очевидно. — А где ты его взял? — В ювелирном, где же ещё? — А когда? — Месяца три назад. — А зачем? — Сегодня день глупых вопросов? — Нет, но… Я не совсем понимаю, зачем ты купил его и столько времени прятал. Если ты сомневаешься в решении, то… — Я ждал подходящего случая. И боялся получить отказ. — Такого, как этот? — Да. Я, конечно, планировал сделать тебе предложение намного раньше, но… Всякий раз, как собирался, ты вдруг делалась такой невыносимой и занудной, что я не хотел каким-то образом поощрять подобное поведение. Вот и… — Северус! Северус улыбнулся разгневанной шатенке, сидящей на его коленях. Он никогда не устанет дразнить её. — Так какой будет ответ? — Сегодня день глупых вопросов? Маг неуверенно улыбнулся в ответ. Это же можно воспринимать, как согласие? Гермиона накрыла его губы страстным поцелуем, сметая оставшиеся сомнения. Горячее, покалывающее ощущение, волнами расходившееся внутри, было невероятным. Их жадные, нетерпеливые языки кружились и переплетались друг с другом. Совсем скоро этого стало мало. Порывистые ласки руками, хаотично перемежающимися по телам, оглаживающими встречающиеся участки кожи, повышали температуру. Северус на мгновение оторвался от её губ и посмотрел на вздрагивающие пушистые ресницы, на янтарные глаза заволочённым голодным возбуждением; он хотел убедиться в том, что они хотят одного и того же. Спускаясь поцелуями вниз по линии подбородка, мужчина куснул её шею, Гермиона заёрзала на коленях, настойчивее прижимаясь к растущей выпуклости. Снейп почувствовал её крепкую хватку на плече и хмыкнул, касаясь губами впадинки у основания шеи. Чашки бюстгальтера под давлением его рук сползли вниз. Горячие пальцы сжали полушария грудей и ущипнули тугие соски. Сладкий надрывистый стон, который Грейнджер попыталась приглушить, зажав между зубами его ухо, кощунственно принудил зельевара обхватить сосок тёплыми губами и пососать его; томиться, распаляться ещё сильнее сил уже не было. Все мысли, все желания свелись только к первородному инстинкту — пропасть в тесном жаре. Хрупкая женская рука, обхватившая возбуждённый член и теперь издевательски медленно надрачивающая его, сосредоточенная на пульсации вен под пальцами, над отзывчивым подёргиванием, стала для Северуса полной неожиданностью. Он не заметил, как лишился брюк. Нетерпеливые пальцы поднялись по мягкой коже внутренней стороны её бёдер и без заминок добрались до трусиков, сдвинули их в сторону и погладили припухшие половые губы. Рот вернулся к груди, поочерёдно терзая острые вершины. Северус чувствовал жар её кожи даже через ткань своей рубашки, её инстинктивные подрагивания бёдер, рвущихся ему навстречу. Два длинных пальца вошли во влагалище. Оглушённый стуком пульса, мужчина уже не слышал её стонов, её просьб, но чувствовал желание. Он устроил её поудобнее и насадил на себя. Каждый толчок сжимал тугой клубок внизу живота всё сильнее и сильнее. Она плавала где-то на грани, и Северус отчётливо понимал, что не продержится достаточно долго, что интенсивность желания сильнее его выдержки. Он вновь сосредоточился на её сладкой груди, безустанно играя твёрдыми камешками сосков, впитывая как воздух всхлипы. Пальцы по плоскому животу спустились вниз, потирая клитор. Сегодня, определённо был самый удачный его день: Гермиона скоро задрожала и стон освобождения приласкал его слух. Бёдра, ведомые его сильными руками, продолжали покачиваться, а пульсирующие влажные внутренние стенки — обнимать член. Северусу не потребовалось много времени. Она молчала уже непривычно долго, уткнувшись носом в его шею, и даже не торопилась одеваться и приводить себя в порядок. Снейп, придерживающий её всё это время за поясницу, не думал возражать. Он мог бы провести так вечно. — Знаешь, о чём я только что подумала? — подняла она голову вверх, пристально заглядывая в его глаза. Зельевар застонал: вот и идиллия закончилось. Она шлёпнула его по руке, привлекая внимание. — О чём? — Заранее купленное кольцо, ожидание какого-то мифического повода для того, чтобы вручить его мне, незапланированная мной беременность… Это вызывает определённые подозрения. Я могла бы решить, что… — Могла бы, но не решишь, потому что прекрасно знаешь, что я… — Боишься маленьких детей? — До чёртиков, — признался Северус. — Но думаю, что наш будет не таким уж раздражающим. Они оба мысленно опровергли эту вероятность и натянуто улыбнулись друг другу. Северус знал, какой невыносимой бывает мисс Грейнджер, Гермиона знала, каким несносным порой — Северус Снейп, какова вероятность, что их ребёнок будет послушным невинным ангелом? Нулевая. Странно, но даже при этом знании, они с нетерпением ожидали знакомства с ним.