У сломанного фонаря

Темно. Дима сделал несколько шагов, вытянув вперёд руку. Нащупал стену, сел, прислонившись к ней спиной. В ухе что-то зашуршало, потом раздался голос главы исполнительного отдела, требующий направить отряд к одному из складов и утроить обыск. Было хорошо слышно, что начальник засыпает через каждые два слова, и Дима представлял себе, как сонная секретарша теребит его за плечо. Что-то опять зашуршало, потом всё стихло. Дима запрокинул голову. В смольно-чёрном небе мерцали несмелые звёздочки. Их глушили фонари на улицах города и большая, рваная туча, ползущая с моря. Подул слабый ветерок. Дима поморщился. От пристани тянуло сыростью и чем-то до боли знакомым. Дима снова внимательно посмотрел на звёзды, но вдруг его словно током прошибло. Он знал этот запах. Рядом зашуршала ткань чужого плаща, и он сел на землю, тоже прислонившись к стене. Ну, конечно. Они ведь столько лет работали вместе. Дима не мог не узнать его. - Что, предатель, тоже ночами работаешь? Он испустил короткий скептический смешок в ответ: - Что, служитель закона, тоже с выходного дёрнули? Игорь Соловьёв. Бывший полковник. Ушёл из КГБ и переметнулся на сторону крупной мафии из-за смерти друга. А они всё-таки работали вместе. Снова подул ветер с моря. Дима дёрнул плечами. Холодно. - А я вот осенний плащ надел, - довольно улыбнулся мафиози. И как он смог уловить мелкую дрожь Димы во тьме? - Заткнись лучше. - А ты, как всегда, без шарфа. Как неосмотрительно. Опять заболеешь, только теперь уже я не смогу с тобой носится. - Заткнись. - Я тут на днях Волкова встретил, того самого, который нас драться учил, помнишь? – невозмутимо продолжал мафиози. – Он тебе привет передавал. Тьфу, ему за семьдесят, а он всё бодрячком. - Заткнись. Врежу ведь. Игорь тихо хмыкнул и посмотрел на небо. Большая, тёмно-серая туча, которая выделялась даже на фоне чёрного неба, медленно ползла, намереваясь закрыть собой звёзды над городом. - Это ты из-за того, что я в мафию ушёл? – спросил он. Дима издал едва слышный стон. Двухсуточное отсутствие сна и постоянное напряжение на работе в КГБ давали себя знать, а тут ещё и эта больная тема. - Мы разве не говорили об этом? - Поговорим ещё раз. - Ты можешь просто заткнуться?! – вскинулся Дима. - Боюсь, мой ответ тебя разочарует, - Игорь развёл руками и скинул с себя плащ. – Держи, а то действительно простудишься. - Что я, маленький, чтобы ты за моим здоровьем следил? – возмутился Дима, но плащ всё-таки взял и укрылся им, как одеялом. – Напарник хренов. Страшно хотелось курить. Гортань словно покрылась слоем пепла – он щипал и щекотал горло. Влажный холод, присущий, пожалуй, только таким тёмным ночам на побережье, пробирался под плащ, неприятно покалывал кончики пальцев. Игорь достал из кармана два картонных коробка. Один открыл, протянул Диме, даже не спрашивая. Из второго коробка достал спичку и зажёг её. Оба глубоко затянулись. - Мы с тобой враги, ты ведь помнишь? – спокойно спросил Дима. - Брехня. Как мы можем быть врагами, если мы по жизни курим одинаковые сигареты? – Игорь посмотрел на Диму, смутно угадывая во тьме его фигуру. Дима вздохнул. С моря снова потянуло холодом, и он не выдержал: привстал, подобрал под себя ноги и укрылся плащом окончательно, по самый подбородок. Вот теперь тепло. - Игорь. - Что? - А то ты не знаешь! - Нет, не знаю, - насмешливо произнёс Игорь. – Давай. Скажи это вслух. Дима тяжело вздохнул. Трудно признаться в этом Игорю, ещё труднее – признаться самому себе. Впрочем, если Дима этого не скажет - скажет Игорь. Оба слишком хорошо это знают, чтобы не произнести вслух. - Прошло четыре года, Игорь, - начал Дима. – А мы молчим. Зачем? Допустим, мы по разные стороны баррикад, но мы не враги, мы не можем быть врагами. Мы напарники, Игорь. Мы были ими не один десяток лет. Мы ими и останемся. Кто бы что ни говорил. Я всё ещё каждый день жду, что вот ты позвонишь, и мы пойдём вместе в тот бар, помнишь? Потом пойдём к тебе, сядем смотреть наше любимое кино и есть твоих крабов – ты их всегда прекрасно готовил. А на завтра оба опоздаем, но в моей объяснительной будет только одно слово: «Игорь». И будет стоять точка, больше ничего не нужно. Ничего больше. Игорь затянулся сигаретой. Подул прохладный влажный бриз, и Дима вдохнул его полной грудью, пропитываясь им насквозь. Игорь смотрел вверх, туда, где крыши домов кромсали небо, и молчал. В гавани вода гулко плескалась о берег. Ни людей, ни машин, ни даже бродячих животных, которых обычно много здесь, в порту. Тишина. И усталое дыхание напарника, тоже не спавшего две ночи. - Говоришь, мне Волков привет передавал? Славный старикан, - улыбнулся Дима, и Игорь кожей почувствовал его улыбку. - Помнишь, как он просто так, в воспитательных целях, заставил нас полы на складах выдраить, а мы промазали всё мылом? – напарники улыбнулись. – Славное было время… Они затихли. Туча встала прямо у них над головами, закрывая звёзды. Вокруг всё погрузилось во мрак, только тлели кончики сигарет, вспыхивая от дыхания. - Жаль, что «Сломанный фонарь» закрыли. Пожалуй, единственный бар, который не стоило закрывать. - Пф, Дима, брось. Виктор – не просто хозяин бара, он недаром держал «Сломанный фонарь» на плаву больше пятидесяти лет! Помяни моё слово, он снова откроет что-нибудь, и будет, как не в чём ни бывало, протирать свои бокалы круглыми сутками. Дима улыбнулся, вспомнив Виктора. Идеальный хозяин бара, он сам часто стоял за прилавком. Всегда знает только две вещи: о чём поговорить и что налить. И вечно протирает бокалы, как будто от этого зависит, наступит ли Апокалипсис. С одной стороны трёт, посмотрит на бокал, покрутит в руках – опять трёт. Потом посмотрит на бокал снизу, через ножку, и снова трёт. Повертит в руках, оставит бокал в покоё – возьмёт другой, и снова давай его тереть... А если говорит что-то важное, то обязательно бокал отставит, перегнётся над прилавком, шепнёт на ушко то, что хотел сказать – и снова берёт свой бокал, трёт его, трёт… - Откроет, я знаю, - грустно улыбнулся Дима. – Только это будет уже не тот старый добрый «Сломанный фонарь», в котором мы когда-то впервые подрались. Наш «Сломанный фонарь» упущен. Зазвонил телефон. Напарники вздрогнули. Игорь медленно потянулся к карману, достал источник звука. Звонил заместитель главы мафии, который держал в своих руках добрых полгорода. Несколько секунд Игорь тупо пялился в экран. А потом просто поставил его на беззвучный режим и небрежно отложил в сторону. - А ведь тебя руга-а-ать будут за такой игнор, - протянул Дима. - Пусть, - Игорь присел ближе. – Я скажу, что на меня напал полковник КГБ Дмитрий Долидов и не давал мне ответить на звонок. - Ишь ты! Нашёл козла отпущения, ничего не скажешь… Дима, переложив плащ, положил голову Игорю на плечо, поворочался немного, устраиваясь удобнее, и затих. Большая рваная туча полезла на крышу какого-то здания и стала медленно прятаться за ней. Игорь затянулся. Дима закрыл глаза и полной грудью вдохнул дым хороших сигарет, солоноватый морской ветер, запах сухого льда, плавающего в крепком коньяке, и терпких, щекочущих нос специй – сколько Дима помнил, Игорь всегда пах именно так. Море затихло. Звёзды неподвижно застыли на смоляном небосводе. В наушнике опять что-то зашуршало, и уже бодрый начальник заорал что-то про обыск какого-то склада. Дима раздражённо цыкнул, достал наушник, повертел его в руках… И положил на экран телефона Игоря, который кстати, опять засветился, повещая о входящем вызове. Ветер усиливался. - Ничто не упущено, - вдруг сказал Игорь. – Тебе всё-таки придётся писать объяснительную с моим именем. Экран телефона, только что потухший, зажёгся снова, а из наушника раздались громкие шумы и ругань. - Пусть. Мне не трудно писать такие объяснительные, - Дима улыбнулся. Телефон, видно, сошёл с ума, в наушнике творилось что-то невразумительное. - Дима, не спи! – Игорь толкнул друга в бок. - Я и так двое суток не спал, что, это не аргумент? – Дима лениво поднял голову с плеча Игоря, широко зевнул. - Да, не аргумент, - Игорь встал и нагло отнял плащ у Димы. - Эй, Игорь! – возмутился было Дима, но был заткнут полетевшим в лицо наушником. - Всё, - Игорь поднял свой телефон и зашагал к выходу из тупика, накидывая плащ на плечи. Дима подорвался, но завозился с наушником, поэтому смог догнать Игоря только у одного из фонарей на соседней улице. Он ловко обогнал напарника и встал перед ним, перегородив дорогу. - Игорь, пожалуйста. Яркий свет после темноты переулка резал глаза. Море зашумело. На небо наползли низкие, сизые тучи. Внезапно фонарь моргнул. Ещё раз и ещё. Потом высыпал на асфальт сноп электрических искр и, моргнув в последний раз, потух. Игорь мотнул головой, обошёл Диму… Но вдруг остановился и, не оборачиваясь, произнёс: - Приходи завтра. Я буду ждать тебя у сломанного фонаря. Он зашагал дальше. Дима различил шелест знакомых удаляющихся шагов. Фонарь моргнул опять и загорелся. В наушнике раздался шум, а затем недовольный голос начальника… Дима посмотрел на фонарь. «Мало ли в нашем городе сломанных фонарей, кто ж так встречи назначает», - подумал он. Дима горько улыбнулся – это было такое прощание, видимо, а не намёк на встречу – и пошёл к своему складу, куда и должен был идти, но внезапно все фонари по обе стороны улицы потухли. Дима ошарашено остановился. Здравый смысл вопил гласом велиим о том, что Дима страшно опаздывает на задание, и вообще, это просто неполадки с сетью, но Дима послал этот смысл куда подальше и посмотрел на небо. Сквозь набежавшие тучи виднелся осколок чёрного небосвода. На этом жалком кусочке уверенно и ярко мерцала одинокая, большая звезда. А фонари угрюмо хранили тьму и, видимо, даже не думали зажигаться. «Где твой сломанный фонарь?» - спросил он себя. - «Ведь ты же знаешь, о каком именно сломанном фонаре говорил Игорь. Что за бредни, он будет ждать тебя там, возле своего дома, где фонарь не работает уже лет двадцать. И как это не назначение новой встречи, а? Не будь дураком, Дима. Ты прекрасно всё знаешь, знаешь, когда и где он будет тебя ждать, ведь он не однажды уже назначал встречи именно этой фразой…» А сейчас – на склад, потому что иначе начальник с ума сойдёт.