Auld lang syne

«Так ты опять будешь праздновать новый год один?» «Ну, не совсем… Может, Джинн заглянет на огонёк вместе с Кли, или Альбедо… Может, даже ты?» «Вот уж не думал». Конечно же, Кэйя врал своему сводному брату о том, что хоть кто-то заглянет к нему в новогоднюю ночь. Альберих даже не стал украшать ёлку в этом году. Впрочем, он не делал это уже много лет. Для кого? Для себя? Увы, Кэйя потерял всякий смысл наряжать дом для праздника с тех пор, как их с Дилюком пути разошлись. Насколько он знал, мужчина тоже отмечал праздник в одиночестве, хотя его дом, стоящий напротив дома Кэйи, был украшен куда лучше и ярче. Разноцветные лампочки гирлянд сияли так же ярко, как и в далёком счастливом детстве. А внутри наверняка стояла украшенная старыми стеклянными игрушками ель. Кэйя присел на подоконник и, поуютнее закутавшись в серый вязаный свитер и обхватив горячую кружку холодными ладонями, посмотрел на соседний дом. Издалека могло даже возникнуть впечатление, что внутри не одинокий холостяк, а большая дружная семья. Альберих много раз задумывался, что, возможно, однажды Дилюк действительно найдёт себе кого-то и заведёт семью. Дом больше не будет полупустым – там будет ждать любящая заботливая жена, а вместе с ней и их ребёнок. Может, два. Кэйя отмахнулся от печальных мыслей, запивая горечь горячим какао. Даже его сладость не могла прогнать гнетущую тоску. Альберих всегда желал своему сводному брату счастья после стольких лет обид и разочарований во всём, во что всегда верил. Но мужчину не отпускало чувство нервозности от того, что однажды Дилюк навсегда исчезнет из его жизни. Сейчас их отношения были не такими тёплыми и близкими, как когда-то в детстве. Рагнвиндр держал дистанцию и сокращать её явно не собирался. Кэйя отвернулся от окна и посмотрел на горящий камин. На его полке стояли старые потускневшие от времени фотографии. На них были запечатлены самые лучшие дни в жизни Альбериха, когда он рос вместе с Дилюком, а их воспитанием занимался Крепус, растя Кэйю как родного сына. Новый год они всегда встречали втроём. Этот день всегда был особенным для мальчишек, которые помогали отцу с последними приготовлениями к празднику, наряжали ёлку и спорили, что же подарит им Санта, и были ли они хорошими в этом году. Много раз братья пытались подкараулить Санту ночью и поймать его, когда он начнёт доставать подарки, но набегавшись за день, они засыпали ещё до рассвета, а утром под ёлкой их ждали подарки. А ещё был салют. Кэйя помнил, как он безумно испугался грохота и ярких вспышек в первый раз. Тогда Крепус, чтобы мальчику было не так страшно, взял его на руки, а Альберих крепко жался к нему при каждом новом оглушительном взрыве. Рядом с отцом стоял Дилюк и, держась за штанину отцовских брюк, поддерживал своего братика и говорил, что бояться нечего. Потом уже Кэйя стал храбрее, и Крепусу не пришлось больше брать его на руки. Тогда всё казалось чудесным, волшебным… Но куда ушло это ощущение? «Чтож… Ты сам разрушил ту сказку», - горько усмехнулся Кэйя, глядя на фотографии. Те скудные частицы тёплого, навсегда ускользнувшего от него счастья. Как же поздно приходишь к осознанию таких вещей. Альберих снова посмотрел в окно и заметил, как от дома Дилюка к его собственному идёт фигура, закутанная в зимнее пальто и толстый шарф. Уличный фонарь осветил огненно-красную макушку мужчину. Кэйя протёр глаза и потряс головой, не веря в происходящее. Да, это был Дилюк. И он шёл прямо к его дому. Кэйя нервно вскочил с подоконника, когда услышал звонок в дверь. Первой его мыслью было не открывать, но затем, когда раздался настойчивый стук, он взял себя в руки и пошёл открывать. - П-привет! – улыбнулся Кэйя, стоящему на пороге Дилюку. – Ты всё-таки решил заскочить ко мне на огонёк? Рагнвиндр осторожно заглянул через плечо Альбериха, узрев глухие тёмные комнаты без намёка на праздничную атмосферу. - Ты же говорил, к тебе заглянут, - мужчина вопросительно уставился на брата, приподняв бровь. - Я же не говорил, что точно! Я предполагал, что заглянут, но никто не смог, - ответил Альберих, по-прежнему улыбаясь так, словно всё в порядке. Дилюк пожал плечами и нервно потоптался на месте, словно хотел сказать что-то или сделать, но никак не решался. Кэйя потёр замёрзшие ладони друг о друга, подув в них тёплым воздухом, как бы напоминая о том, что на улице сейчас не очень тепло. - Ты не хочешь присоединиться ко мне? – внезапно и резко выпалил Рагнвиндр, отводя взгляд в сторону. Кэйя ошеломлённо посмотрел на Дилюка, на несколько секунд даже забыв про холод. - К тебе?.. – спросил Альберих, понимая совершенную тупость своего вопроса. - Да, - кивнул Дилюк, не глядя на него. – Вижу, ты не особо-то и готов к празднику. Могли бы посидеть у меня, вместе, как в старые добрые времена, когда мы были семьёй. Если не хочешь, то я пойду. Кэйя ничего не ответил, лишь накинул на плечи зимнюю куртку и поспешил за Рагнвиндром, заперев дом. Он не мог поверить в то, что впервые за долгие годы снова переступит порог дома, который был ему родным когда-то. Он даже замешкался, прежде чем войти. Сердце предательски билось о рёбра, стремясь пробить грудную клетку. Альберих на секунду подумал, что он на самом деле задремал на подоконнике, а всё происходящее – всего лишь сон. Слишком прекрасный сон, где он, наконец, дома. Действительно дома. Некоторые предметы мебели выглядели новыми, но в старом камине пылал огонь, рядом стояла ёлка, украшенная старыми стеклянными игрушками в виде разных фигурок и мишурой. На макушке горит старая, но всё такая же прекрасная звезда, магически переливающаяся в свете огня. А на каминной полке… - Это… Это же я… Кэйя подошёл поближе, чтобы рассмотреть почти такие же выцветшие фотографии, какие стояли у него. И на всех были либо он, либо отец. - Я думал, ты их выбросил или сжёг, - восхитился Альберих, тронутый до глубины души. – После того случая. - Я хотел это сделать, - раздался голос Дилюка откуда-то из-за угла. - Но так и не решился. Через пару минут мужчина вошёл в гостиную, держа в руках две дымящиеся кружки какао. - Пей, а то замёрз, - Рагнвиндр передал одну из кружек сводному брату. - Как мило! Ты за меня переживаешь? – усмехнулся Кэйя, сверкнув своим голубым глазом. Дилюк на это ничего не ответил. – Почему ты решил пригласить меня? Снова молчание, которое можно интерпретировать совершенно по-разному. Дилюк молча пил какао, слегка хмурясь. Альберих пересел с дивана на ковёр поближе к огню, чтобы послушать треск поленьев и понаблюдать за искрами. Пахло уютом и теплом. «Если это сон, то я не хочу просыпаться», - подумал Кэйя, отогреваясь какао. Оно было намного вкуснее того, что он пил в одиночестве. Альберих оглянулся и заметил на тумбочке старое радио. Недолго думая, он включил его. По комнате разнёсся нежный перебор гитары и мягкий мужской голос, поющий песню. For auld lang syne, my dear, For auld lang syne, We'll take a cup of kindness yet, For auld lang syne - Дилюк! Ты помнишь её? Конечно, помнил! Кэйя успел заметить, как в глазах вечно серьёзного мужчины сверкнул огонёк, когда он услышал самые первые строчки. Но его взгляд быстро снова стал мрачным. Да, он помнил, как они втроём пели её. В разные годы они слышали разные её варианты, но текст всегда был один и тот же. - Давай споём её вместе, - предложил воодушевлённый Кэйя. – Как в детстве. - Смеёшься что ли? Мы уже не дети, - хмыкнул Дилюк. - Ну же! Тут только ты да я! Можно и вспомнить на несколько минут, что мы тоже были детьми! Снова напряжённое молчание со стороны Рагнвиндра. Кэйя махнул рукой и стал подпевать голосу из радио в одиночку. We twa hae run about the braes, and pu’d the gowans fine. But we’ve wander’d mony a weary fit, sin auld lang syne. For auld lang syne, my dear, For auld lang syne, We'll take a cup of kindness yet, For auld lang syne Дилюк холодно смотрел то на сводного брата, то на пылающий огонь в камине. Кэйя продолжал подпевать. Губы Рагнвиндра дрогнули и стали повторять строчки песни, вспоминая её слово за словом. И вот уже они оба подпевали, сидя на диване и глядя на огонь, как в далёком и сказочном детстве. We twa hae paidl’d i' the burn, frae morning sun till dine; But seas between us braid hae roar’d sin auld lang syne. For auld lang syne, my dear, For auld lang syne, We'll take a cup of kindness yet, For auld lang syne Вскоре песня утихла. Но теперь Кэйя смотрел не на огонь, а на сводного брата, который счастливо улыбался. Губы Альбериха тоже тронула тёплая улыбка. Они молчали, слушая новогодние песни и наслаждаясь теплом. - Были же времена, - облегчённо вздохнул Дилюк, допивая какао. Он по-прежнему улыбался. - А помнишь, как мы ловили Санту, когда были детьми? - И постоянно засыпали, не дожидаясь! - Между прочим, ты засыпал первым! - Это потому, что ты постоянно зевал! Дружный смех братьев слегка заглушил радио. Слово за слово, и они уже болтали о прошлом, вспомнив не только Рождество, но и прошлые праздники, игры и приключения. В какой-то момент Кэйя прислушался и прижал палец к губам, призывая брата к молчанию. Почти полночь… Бой старых часов, совсем как в детстве, раздался в полной тишине, провожая последние секунды уходящего года. Братья замерли, мысленно отсчитывая удары. А после последнего звона раздался грохот салюта и детский смех с улицы. Кэйя подбежал к окну наблюдать в небе распускающиеся огненные цветы салюта. Дилюк встал с дивана и не спеша приблизился к брату, чтобы тоже посмотреть. - Там под ёлкой Санта оставил тебе подарок, - обронил Рагнвиндр. - Ты серьёзно?.. – удивился Кэйя, оторвав своё восхищённое лицо от окна. - Просто посмотри. Альберих вновь неуверенно, словно не веря в происходящее чудо, подошёл к ёлке. Там действительно была аккуратно упакованная коробка с бантом. На бирке размашистым подчерком надпись гласила: «Кэйе Альбериху. С Новым годом!» - Это мне?.. - Видел бы ты своё лицо сейчас! – по-доброму усмехнулся Рагнвиндр, скрестив руки на груди. – Ты словно впервые празднуешь Новый год! Альберих протянул руку к коробке в порыве распечатать её, но остановился, осознав один упущенный момент. - Дилюк, я же без подарка… - Не важно, просто открой, – немного резко сказал Дилюк. - Но это как-то не правильно, не находишь? - Просто-… - мужчина смущённо отвернулся, нахмурив брови. – Я просто рад, что ты сегодня рядом со мной. Кэйя прищурился, но всё же взял подарок и распечатал его. - Ого… Не думал, что ты так хорошо знаком с моими вкусами, - удивился Альберих, держа в руках бутылку дорогого скотча. - Серьёзно? – хмыкнул Рагнвиндр. – Ты пьёшь каждую неделю в моём баре! Дилюк пикнуть не успел, как сводный брат крепко обнял его. - Спасибо, - шепнул Кэйя. – Спасибо за этот праздник, за то, что позвал меня! - Хорошо, хорошо! Только давай без-… Дилюк хотел было оттолкнуть мужчину от себя, но помедлив секунду, вздохнул и осторожно обнял в ответ. Но довольно быстро отстранился от улыбающегося Кэйи. - Только не думай, что можешь это делать постоянно и тем более прилюдно! - Конечно! – усмехнулся Альберих, с удовольствием подметив мелькнувшую на секунду добрую улыбку на лице брата. – Выпьешь со мной? Хочу попробовать его сейчас! - Пожалуй, я выпью сока, - отказался Дилюк, протягивая стаканы Альбериху. - С новым годом, Кэйя, - поздравил Рагнвиндр, когда их стаканы со звоном ударились друг об друга. - И тебя, братишка. - Ты, кстати, можешь переночевать. Я приготовил для тебя комнату на втором этаже. - Ого! Разве мы не будем в этом году ждать Санту до самого утра? - Заметь, я не сказал тебе сейчас же идти спать, - усмехнулся Дилюк, наслаждаясь любимым виноградным соком. Кэйя осторожно подсел поближе к сводному брату, сжимая в руке свой стакан и наблюдая за огнём в камине. «С новым годом, брат… Может, хоть этот год позволит нам, наконец, вернуть всё?» Конец.