Верное решение

      Пятилетний мальчик по имени Эрвин был твердо намерен провести всё время подальше от толпы сверстников, схоронившись незаметно (как он сам думал), в одной из башней, от которой отходили странные длинные провода. Он сидел, поджав к груди острые коленки, упрямо размазывая слёзы по щекам. Ему просто не хотелось выходить к ним. Первая встреча с ними в фойе получилась не самой приятной, хоть с ним и были родители. Родители, которые свалили сразу же и не попрощались, как только сбагрили его в детский садик.       Я им, наверное, не нужен. Может, я их чем-то расстроил? Но чем же, чем? Не зря меня папа называет дрянным мальчишкой и бьёт. От меня одни неприятности. Даже сейчас, я такой... противный, всем мешаю!       Приступы самобичевания только усилили слёзы, которые теперь текли крупными каплями. Ему, в сущности, было всё равно, как он выглядел со стороны. Разницы никакой, если он с любой стороны некрасив и ужасен (как ему частенько говорили родители и сверстники). Именно поэтому он сильно удивился, когда услышал впереди себя какой-то подозрительный шорох, источник которого сразу же выскочил перед его глазами. Эрвин от неожиданности стукнулся головой об стенку башни.       Это был аниматроник-воспитатель, которого все звали Солнце. Его корпус состоял из блестящего материала, похожего на пластик или покрашенный металл. У аниматроника были тонкие конечности с пятью длинными суставчатыми пальцами на руках. Он обладал малым туловищем, расширяющимся к плечам, с очерченной талией. На его спине присутствовала небольшая петля (может, он так карабкался куда-нибудь?). У этого существа была круглая голова, закреплённая на шее-стержне. Лицевая часть головы представляла собой выпуклый диск, разукрашенный в виде небесного тела, напоминающего одновременно и солнце, и полумесяц. Робот имеел пухлые щёки, заострённый нос и рот, растянутый в широкой улыбке. Его ноги были скрыты широкими штанами, а туловище — обтягивающей двуцветной майкой с воротником и двумя пуговицами. Помимо этого, аниматроник был обут в забавные туфли шута с эмблемами Солнца и Луны у пятки, и загнутым носком, украшенным золотистым бубенцом. Запястья робота обвязаны длинными ленточками с подрезанными концами в форме ласточкиного хвоста и бубенцами.       Если не считать того, что тот неожиданно появился и схватил за подмышки, притянув к себе, он выглядел вполне себе безобидно. — О-хо-хо! А что это мы тут сидим и плачем? У нас там внизу куча детей, с которыми ты можешь подружиться! Куча разных игрушек!       Эрвин уныло пробормотал: — Они... с-с-считают меня противным. Я лучше тут п-п-посижу, от меня одни неприятности. Я... п-п-плохой!       Солнце сильно-сильно не любил слёзы, особенно, когда это были слёзы ребёнка, которого даже компания таких же, как он, совершенно не радует. Аниматроник начал раскачивать его в разные стороны, укачивая, как младенца, всё сильнее и сильнее, пока тот не начал почти что визжать от смеха. Смех ему подходил, такому-то мальчику с огненно-рыжими волосами, такими по-хорошему кудрявыми, и с такими синими глазами, почти тёмными, как сама ночь. Смех, такой милый и весёлый, его приободрил, как подзарядка, на следующие слова: — Ерунда! Не с ними, так со мной поиграй! Ты когда-нибудь рисовал руками на бумаге? Нет? Так я тебя научу, со мной не пропадешь, рыжик!       Он хороший... почему он так добр ко мне?       Аниматроник качался из стороны в сторону в приступе смеха. Странный мальчик, но милый.       Милый друг.