Парень, которому не идет курить

- Не смотри. Слова утопают в океане формалина, разливающегося вокруг и в то же время высасывающего остатки терпения. Этот парень… какого черта? Минсок сбрасывает пепел в маленькую щель, выбитую в темно-бежевой двери, словно остаток своих легких, проезжаясь отросшим ногтем по фильтру, с едва уловимым щелчком треская по нему. - Не кури. Сгустки рассеивающегося дыма над головой застывают в бесконечности долгих секунд, выбивая остатки какого-то здравого приличия, и с-незнакомцами-вообще-то-так-не-разговаривают. - Не твое дело. Просто, не– - Тебе не идет. О это гадкое чувство, когда к тебе кто-то доебывается, в то время как ты всего лишь хочешь спокойно набить свои легкие никотиновым дымом. Минсок с почти нескрываемой злостью вжимает наполовину недокуренную сигарету в бортик, едва выглядывающий из маленькой щели для пепла и окурков, закусывая аккуратную губу. Громко хлопает дверью, быстрыми шагами направляясь в вагон. Ноги несут его к своему месту уже рефлекторно: за полдня пребывания здесь они отлично запомнили, сколько нужно мчаться на другой конец вагона. Пальцы едва подрагивают от неудовлетворения и незаполнености мозга никотином, к которому душа лежит последнее время только в одном направлении. Выкурить. Полностью. - Эй. Не злись. Минсок устало прикрывает глаза, с жалостью к самому себе вспоминая, что его наушники затерялись еще пару дней назад в гостиничном номере. Он не хотел думать, что они могли пропасть сами, предпочитая свалить это на некомпетентность уборщиц, которые нечаянно смахнули их с горой мусора немного неряшливого во время отпуска путешественника. - Зачем ты куришь? Это не красиво. - Зачем ТЫ пристаешь к незнакомым курящим людям? - Если честно, то ты не похож на курящего. Минсок вытаскивает из кармана серого пиджака свой гаджет, просверливая дырку в области, отвечающей за показ остатка батарейки. 26%. За что… - Эй. Как тебя зовут? Какая к черту разница? Если бы этот парень с кукольным личиком не приставал к нему в тамбуре для курения, можно было бы еще завести беседу попутчиков, потому что тут, блять, действительно скучно! - Сюмин. Можешь звать меня Сюмин. Минсок не особо любил прикрываться своим-не-своим именем, но этот парень не внушал особого доверия. - Сюмин. Пробует на вкус. От чего-то Минсоку кажется, что тот чувствует фальшь на языке, продолжая представлять, как это не-его имя прокручивается в голове незнакомца корявым почерком дешевого карандаша, которым в принципе сложно что-то писать на бумаге. От этого и приходится карябать. - Ты красивый. Зачем ты куришь? Минсок давится воздухом, показательно откашливаясь. Что? Красивый? Он смеется? - Издеваешься? – он, на всякий пожарный, отсаживается немного подальше, так как этот парень совсем начинает наглеть. Уже так близко подсел. Незнакомец отвернулся, будто это не он тут только что делал комплименты, резко переключив все свое внимание на рассматривание мелькающих деревьев из окна. Минсок утопает в сидении, прижимая к себе небольшую сумку, в которой лежит все самое ценное. До Сеула осталось ехать каких-то жалких пару часов, но находиться в этом поезде уже нет никаких сил, да и желания. Уснуть тоже не получается, хоть большинство людей и дремлет вокруг, создавая сонную атмосферу. Минсок краем глаза рассматривает парня: аккуратные губы, вытягивающиеся в одну полосочку, выразительные полуприкрытые глаза и длинные-длинные ресницы. Парень изредка ерзает на месте, и продолжает старательно притворяться простым незнакомцем, который через пару часов покинет этот поезд и Минсок его не встретит больше никогда в жизни. *** Возвращаться в пустую квартиру всегда не очень приятно, потому что это уборка, стирка, а еще нужно приготовить себе что-нибудь относительно съедобное, так как все деньги магическим способом потратились за время непродолжительного отпуска, хотя ничего толком и не прибавилось. Ну разве что новый телефон да картина с красным зонтом на сером фоне. Минсок не до конца понимал, зачем ему вообще нужна была эта картина, но чем-то зацепила, напоминая о том, что пора уже остановиться скитаться одному, разбавляя свое одиночество в компании коллег по работе, и налаживать свою жизнь. Двадцать пять лет, а ничего толком и не добился. Но не смотря на это, Минсок был вполне доволен своим положением и жизнью. На работе все по-прежнему, радует только то, что все встретили его более менее приветливо, а вечно безэмоциональный Исин даже притащил маленький тортик, который, по его словам, приготовил сам. Минсок закрыл глаза на то, что с боку небольшой коробки была часть очень знакомой не оторванной этикетки, притворившись, что он ничего не заметил. Бекхён как обычно носится по всему отделу, перетаскивая какие-то бумажки – дизайн новой обложки, это вам не упаковка жвачки. - А вы слышали, что у нас в отделе новенький? Минсок переводит взгляд на Чондэ, который крутит перед носом небольшой пластмассовой вилкой с кусочком торта, оглядывая вокруг собравшихся товарищей. Их отдел славился на все издательство, благодаря хладнокровному Ву Фаню, который обычно никогда не присоединялся к посиделкам товарищей их отдела, предпочитая на работе заниматься только работой, а затем по-тихому свалить; благодаря всезнающему Чондэ, успевающему укладываться в сроки в самый последний момент, и благодаря Исину, относившемуся к рангу странных, как бы это странно не звучало. И всем давно было наплевать, что они люди взрослые, хотя именно их компания славилась очень странным набором работников: все не без своих причуд. Даже Минсока кто-то считал чудаковатым, и Минсок принял это, потому что постоянно пытался забирать с собой маленькие картины и рамочки из кабинета дизайнеров, который постоянно оккупировал Бекхён, делая неоднократные забеги по всему зданию. - И кто это? - Эй, ты что опять тут забыл? – Чондэ чуть ли не на месте подпрыгивает, когда к ним притискивается Кёнсу, один из дизайнеров. - Я слышал что-то про то, что он из Китая, - будто вспомнив что-то важное, говорит Исин. - Главное, чтобы не был таким же обособленным, как Фань, - Чондэ смирился с тем, что новости разлетелись раньше, чем он успел об этом рассказать первым. - Он же все слышит, - наклоняясь к товарищу, говорит Исин, на что Чондэ отмахивается, беря еще один кусочек торта. – Эй, я его Минсоку принес! - Да он все равно на своей волне, наверно в мыслях до сих пор плавает в море, - Чондэ потирает руку, по которой его треснул Исин, и продолжает уничтожать торт. Минсок улыбается, вспоминая, что перед отпуском их бывший фотограф, молодой парнишка Сехун, грозился уйти, сваливая все на маленькую зарплату стажера, но потом выяснилось, что его просто пригласили работать оператором на телевидение (каким боком, Минсок так и не смог понять). - Надеюсь, он не будет таким же занудой, как Сехун, - тянет Чондэ, стаскивая у задумавшегося Минсока его кусочек торта. Ву Фань поднимается с места, от чего его стул откатывается к стене и бьется об него, давая понять, что он все еще здесь, и идет на выход, поднимая вверх два пальца. На самом деле это было что-то вроде приглашающего жеста «сходить покурить», и Минсок тут же отправился за ним. - Когда они уже прекратят дымить, - огорченно выдыхает Исин, уставившись на свою желтую кружку с фиолетовым единорогом. - Пока кто-нибудь не пропишет им пиздюлей, - хохочет Чондэ под неодобрительный взгляд Кёнсу. – Ладно, молчу. На самом деле Ву Фань не был таким уж и обособленным, просто часто отмалчивался на специфические шуточки Чондэ о его перепадочной активности, так как тот на самом деле был довольно общительным. Особенно в курилке, куда периодически сползались и старшие товарищи, и журналисты. - Как отдохнул? – спрашивает Ву Фань, после чего затягивается, немного прищуриваясь от дыма, который режет глаза. - Вполне хорошо, - улыбается Минсок, крутя в руках сигарету. - Дай угадаю, опять потратил все отпускные на всякий хлам? Ты вообще уезжал из Сеула? - Конечно! И да, опять… - Минсок усаживается на подоконник, болтая ногами. - Ну ладно. *** Лухан вдавливает звонок уже минут пять, ожидая, когда эта дверь уже откроется, и хозяева квартиры запустят его внутрь. Мало того, что ему самому пришлось искать нужный адрес, потому что у тех появилась срочная работа, так еще и никого (судя по всему) дома не было. Лухан спускается спиной по стенке и притягивает к себе один из чехлов с фотоаппаратом. Так как никто не открывает, придется подождать здесь, мало ли. Парень просматривает последние фотографии, сделанные за первые часы езды на поезде, попутно удаляя смазанные и оставив одну немного расплывчатую, где на проводе сидит черная ворона. На удивление, птица получилась очень четкая, по сравнению с фоном, и он мысленно отправил эту фотографию в папку с «неестественным». Лифт на площадке открывается, и из него вываливается запыхавшийся парень с ярко-рыжими кудряшками. - Прости, ты долго тут сидишь? – улыбается парень. - Минут пятнадцать, - Лухан убирает фотоаппарат в чехол, поднимаясь и обнимая старого товарища. - Добро пожаловать в Сеул, - Чанёль хлопает его по спине, и все так же безбашенно улыбаясь, достает ключи и открывает квартиру. – Как доехал? - Отлично, - Чанёль помогает затащить его чемодан, пока Лухан укладывает на тумбочку свою аппаратуру. - Ну, ты тут располагайся, а я поскакал дальше. Иначе нас начальник потом зарежет, - Чанёль, не удержавшись, еще раз стискивает его в своих медвежьих объятьях, после чего вылетает из квартиры, оставив свои ключи на пуфике. День пролетает совсем незаметно, может от утомленности переезда или от того, что Лухан еще не привык к новой обстановке. Город погружается в сумерки, и пока не совсем стемнело, парень достает свой старый фотоаппарат, который ему подарил дедушка еще в десять лет, и отправляется на балкон, найти удачный кадр «с нового места» на пленку. На улице уже прохладно: сентябрь дает о себе знать, и легкий ветерок проходит по всему телу, забираясь под футболку, от чего Лухан ежится, потирая свободной рукой плечо. Вокруг ничего интересного, что можно было бы запечатлеть: впереди два высоких дома, которые кажутся еще выше с пятого то этажа, снизу старая детская площадка, на которой, скорее всего, уже никто не играет. Немного погодя Лухан чувствует запах табака слева и, облокотившись на перила, заглядывает на соседний балкон. Парень, которому не идет курить. Лухан узнает в темноволосом парне того самого человека, с которым пересекся в тамбуре, пока блуждал по вагонам в поисках, чем бы себя развлечь. Парень, Сюмин, как тот представлялся, сверлит взглядом сигарету, облокотившись о перила. Лухан подносит фотоаппарат к лицу, настраивая фокус, и нажимает на кнопку. Фотоаппарат воспроизводит характерный щелчок, а Минсок от вспышки вздрагивает, от чего из его пальцев выпадает сигарета и летит вниз, ударяясь о чей-то карниз. - Сдурел?! Минсок поворачивается на причину прерванного курения, рассматривая фотоаппарат, а затем и подозрительно знакомое лицо. Лухан не спешит отвечать, прокручивая пленку, после чего поднимает взгляд на выпавшего в осадок парня, глаза которого норовят выползти за орбиты. - Ты?! Ты… ты что тут делаешь? – Минсок заметно нервничает, не ожидая такого поворота событий. - Тебя фотографирую. Я же говорил, что тебе не идет курить, - Лухан улыбается уголками губ, убирая с глаз светлую челку. - Ты за мной следишь? Это незаконно! Лухан смотрит на испуганного парня, после чего смеется, поднося кулак ко рту. - Ты похож на цыпленка, только волосы не светлые, - Лухан откладывает фотоаппарат, мысленно отправляя фотографию в часть альбома «неестественно выглядящие люди», и опирается о перила, вдыхая свежий воздух. Минсок еще с пару секунд смотрит на него, после чего быстренько уходит с балкона, закрывая дверь изнутри. И шторы задвигает, на всякий пожарный. Его немного потряхивает, так как ему снова не дали спокойно докурить. *** - Да чего ты нервничаешь-то! Просто вырежи этот кусок! – Чондэ не часто говорил на повышенных тонах, но сегодня он был крайне недоволен настроением Минсока. - Вырезать самое основное? Если такой умный, то забери всю эту статью, да сам делай! – Минсок поднимается со своего места, пихнув нависающего над ним товарища плечом. - Ты чего с ним какой грубый? – Исин отрывается от монитора, когда Минсок вихрем вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью. - Он наверное еще не отошел от своего «отпуска», а ты уже подкашиваешь весь интерес, - подает голос Ву Фань. - И что? Это не значит, что надо всех своим настроением так… - Чондэ забирает со стола Минсока вдоль и поперек изрисованный красным карандашом лист и топает на свое место. - Ты же знаешь его, он от своего не отступится. Дверь открывается, и Чондэ уже хочет наброситься на Минсока, как на пороге появляется Сонмин из отдела кадров, а следом за ним заходит парень с пепельно-белыми волосами, крутя головой в разные стороны. - Я привел вашего нового фотографа, - улыбается Сонмин, разводя руками и поворачиваясь к Лухану. – Думаю, сам тут разберешься? И зайди через полчасика к Донхэ-ши, он тебе устроит инструктаж. - Сонмин-ши! Как ваше ничего? – Чондэ оживляется, рассматривая их нового фотографа. - Да вроде как обычно, - мужчина подмигивает и спешит покинуть кабинет. - Здравствуйте, я Лухан, новый фотограф, - парень коротко поклонился. - Приветствуем новоприбывших! – Чондэ выскакивает из-за своего стола, чудом не свезя с края гору папок, и пожимает руку новому коллеге. - Ким Чондэ, это Чжан Исин, и Ву Фань, - парни кивают на свои имена, оторвавшись от работы. – Вот тут будет твое рабочее место, - Чондэ показывает на заваленный рамками и папками стол, - ну, мы все это уберем. Лухан кивает, не переставая улыбаться. - Обалдеть! Это у тебя фотоаппарат там? – Исин с интересом рассматривает огромный чехол на плече парня. - Ага. Дверь снова открывается, и в кабинет ускоренным шагом заходит Минсок, прижимая к себе рамку с эскизом обложки трехмесячной давности, и останавливается на полпути, когда к нему лицом поворачивается очень знакомый парень. Он с пару секунд смотрит на него, после чего разворачивается и обратно вылетает из кабинета. - Это был Ким Минсок, один из наших редакторов, - комментирует Исин. - Ким Минсок… Что это, блять, сейчас было?! Минсок прижимается к стене, переводя дыхание и искренне надеясь на то, что он просто ошибся кабинетом. Еще раз посмотрев на закрытую дверь и убедившись, что это его кабинет, он снова заходит, еще сильнее прижимая к себе рамку, и с опаской оглядывает всех присутствующих. Ву Фань. Исин. Чондэ. И тот странный парень. - Это Лухан, наш фотограф, новый, - Чондэ хлопает того по плечу, а Минсок готов поклясться, что в глазах этого Лухана проскользнуло что-то неуловимо усмехающееся. - Здравствуйте, Минсок-ши, - сделав ударение на имя, улыбается парень, протягивая руку. Минсок готов провалиться на месте прямо тут, потому что кто-то там наверху явно решил над ним постебаться, подкинув это белобрысое чудо. День тянулся жутко медленно, и Минсок был очень рад, что этот новый фотограф не так часто ошивался в кабинете, знакомясь со всеми подряд и выслушивая случайные рассказы или наставления. Пришлось унести все рамки и старые эскизы обратно Джунмёну и Кёнсу, так как свободного места в кабинете было жутко мало, да еще и этому фотографу нужен был стол, какого-то черта. Краем сознания Минсок понимал, что того не так будет много в их кабинете, потому что фотографы обычно работают по одиночке, но и процент того, что его не вышлют вместе с ним за новым материалом был маловат, так как именно Минсоку приходилось возиться с оформлением. Возвращаясь домой, он столкнулся со спорящими возле двери соседями. - А где драка? – Минсок улыбается, переводя внимание спорящих на себя. - Этот придурок потерял ключи! Как можно было потерять ключи? – Чанёль нахохлился, облокачиваясь спиной о дверь. - Можно мы у тебя посидим, пока наш новый сосед не вернется? – с жалостью просит Джонин. Вот черт! Он с ними теперь живет? - Конечно, - Минсок открывает дверь, провожая взглядом поникшего Джонина и злого Чанёля внутрь своей квартиры. - А вообще, я говорил сделать тебе еще один комплект, ты как всегда меня не послушал, - Джонин скидывает ботинки и бросает свою кожаную куртку на маленький пуфик возле входа. - Вот и сделаешь, когда Лухан вернется. - Может чаю? Джонин усаживается за стол возле стены, и сразу замечает новую рамочку, прикидывая, когда она переместится в спальню Минсока, где вместо обоев висят аналогичные небольшие рамки с картинами или фотографиями. Он довольно часто терял ключи, в то время как Чанёль оставлял свои дома, и они наведывались к своему доброму соседу скоротать время, чтобы не протирать собой ступеньки в ожидании службы по взлому. - О, а Лухан же приехал работать как раз в то же издательство, что и ты, надо вас познакомить, - говорит Чанёль, уже улыбаясь, когда перед ним ставят кружку с ароматным женьшеневым улуном. - Боюсь, что уже не надо, - бурчит Минсок, усаживаясь напротив соседей. - Ты его уже знаешь? - Даже больше. Мы теперь вместе работаем, - огорченно выдыхает Минсок, вспоминая, как тот его вчера напугал своим фотоаппаратом. – Я пойду, покурю. - Угу, - Джонин уткнулся в кружку, тыкая Чанёля в плечо и бубня «позвони ему еще раз». Минсок отодвинул еще вчера задвинутые шторы и вышел на балкон, тихонько прикрыв за собой дверь, доставая из пачки сигарету. Через пару мгновений до него донесся тихий голос, напевающий песню на непонятном ему языке, но он звучал настолько правильно и мелодично, что Минсок невольно заслушался. Он облокотился о перила ближе к соседскому балкону, краем глаза заглядывая туда и рассматривая нового соседа, по совместительству коллегу. Минсок негромко кашляет, привлекая к себе внимание. - Твои соседи у меня на кухне, забери их? Лухан замолкает и отрывается от рассматривания потертого альбома, поднимая немного рассеянный взгляд. - А? Минсок прикуривает сигарету, вдыхая никотиновый дым. - Твои соседи не могут домой попасть. Ключи потеряли, - повторяет Минсок, морщась от того, что дым попадает ему в нос. Неприятно. Лухан откладывает альбом, пристраиваясь рядом и выдергивая из его пальцев сигарету, встречаясь с недоуменным взглядом соседа-коллеги. Натягивает улыбку и покидает балкон. Он издевается? Минсоку часто приходилось мириться с тем, что многие пытались заставить его бросить курить, но чтобы так прямо, да еще и незнакомый человек – это было крайне подозрительно и раздражающе. Какое ему вообще дело? Он ругается сквозь зубы, доставая новую сигарету, и краем слуха улавливает звуки открывающейся входной двери, возню и реплики (скорее всего Чанёль посвящал Лухана в причину их пребывания здесь), а затем опять возня, макушка Чанёля, высунувшаяся в приоткрытую балконную дверь, и немного приглушенное спасибо за чай. Все было бы еще ничего, да вот только игра Лухана заставь соседа свихнуться затянулась, так как тот очень часто появлялся на балконе в самый неподходящий момент размышлений о жизни, когда Минсок ничего и никого вокруг не замечает, вырывая его из мыслей странными фразами типа через двадцать лет ты будешь похож на охрипшего деда, ловя от всего этого какой-то своеобразный кайф. Минсок почти смирился с тем, что ему практически никогда не дают курить, потому что балкон стал для Лухана любимым местом для посиделок с альбомом или ноутбуком, пока на улице еще можно было находиться относительно долго. И Минсок перестал пугаться, один раз попрощавшись от испуга с одной из любимых рамок, которая разлетелась на щепки при контакте с асфальтом под окнами, а Лухан потом долго хохотал, пока тот бегал на улицу за чудом уцелевшим полотном небольшой картины. Минсок в долгу не оставался, отрываясь на работе за всё хорошее, посылая Лухана за фотографиями в самые разные и далеко друг от друга расположенные части Сеула, подбадривая его тем, что ну ты хоть на город посмотришь!, а потом вечером тихонечко выходил на балкон, и пристроившись возле двери, слушал тихое пение соседа. В такие моменты он решал не думать о том, что у них взаимный троллинг, и предпочитал не думать вообще. *** Минсок не особо любил зиму, потому что: во-первых, холодно не только на улице, но и дома, а во-вторых – приходится выходить курить в подъезд, а если уж совсем лень, то на кухне. Но этой зиме он был определенно рад, так как она сдерживала его от того, чтобы не выползать на балкон и не подхватить случайно простуду. А еще Лухана меньше видеть, хотя от мыслей о последнем становилось как-то немного одиноко. Хоть тот и был крайне рад подколоть его или отвесить порцию внеплановых комплиментов, отчего уши и щеки Минсока начинали полыхать, будто на него дыхнул дракон. Он просто шутит, успокаивал каждый раз себя Минсок, кутаясь в теплую толстовку и зарываясь носом в высокий ворот. На работе все плыло своим чередом, заставляя удивляться и порой подолгу отходить от поведения своих ну совсем не серьезных коллег, которые каждый день развлекали себя чем только могли: работы было не очень много (точнее все предпочитали больше сходить с ума, нежели делать все вовремя), поэтому посиделки под раскрашенным в желтый цвет шаром с болтающимися стикерами а-ля «солнце», или гольф с лункой под столом Ву Фаня делали будни более чем забавными. А потом еще и ворчащая моська главного журналиста Канина и вопли Бекхёна на тему Минсок опять стащил эскиз новой обложки! делали свое дело, заставляя кататься по полу Донхэ с репликами плана я так люблю наше издательство!. Как то раз к ним даже наведались соседи-репортеры Минсока, Чанёль с Джонином, и под вы как всегда на первых полосах популярности! бахали самый очешуенный репортаж, записывая интервью в кабинете Кёнсу и Джунмёна, на стенах которого разворачивался весь чудесный мир с летающими единорогами (по просьбе Исина) и здоровым огненным драконом рядом (по просьбе Ву Фаня), украшенное розовыми цветочками и деталями материалов со всех самых популярных выпусков их журнала. Правда, тогда Чанёль чуть не грохнул Чондэ своей огромной камерой, потому что дружище! Давно не виделись!, удаляясь в воспоминания о студенческой жизни. - А откуда Чанёль знает Чондэ? – спрашивает Лухан у Минсока, когда они одни остаются привести кабинет в более-менее рабочее состояние. - Они еще со школьных времен знакомы. А потом мы все в одном универе учились. Чондэ часто у них ошивался, - Минсок порой сам не замечал, как резко между ними менялось настроение, и они так дружелюбно болтали. – А потом я переехал туда, где сейчас живу. Это была квартира Джонина, но его родители вернулись в родной город, а сам Джонин переехал к Чанёлю. - А, мне Чанёль это рассказывал… мы с ним по интернету познакомились. Он и предложил перебраться сюда… Минсок убирает старую рамку, которую Кёнсу притащил к ним вместе с ворохом зарисовок, к себе в стол и ощупывает карманы на наличие телефона. Оглядевшись вокруг, он замечает его недалеко от Лухана и просит его передать, сгребая в охапку пару отчетов. Из мыслей его выдирает звонок мобильного Лухана, и переведя на него взгляд, он замечает, как тот что-то усиленно набирает в его гаджете. - Теперь у меня есть твой номер! – гогочет Лухан, а Минсок думает, что тот никогда не изменится. *** Темные волосы отросли так, что противная челка начинает падать на глаза, а в мокром состоянии так вообще неприятно прилипает к векам. Минсок вытаскивает из шкафчика ножницы и, немного подсушив волосы, устраивается перед зеркалом, оттягивая прядки, и укорачивая длину в особо мешающихся местах. Кинув еще пару взглядов на зеркало, Минсок кивает самому себе и, закрепив полотенце на бедрах, отправляется на кухню, снимая со стены картину с красным зонтом. Он заходит в комнату и осматривает стену, прикидывая, куда можно подвесить рамку. На шторах просвечивается силуэт, на что Минсок сначала не обращает внимания, но когда тот начинает шататься из стороны в сторону, в голову лезут не самые хорошие мысли, смешивающиеся со страхом. Он кидает рамку на кровать, подходя к шторам, и заглядывает на балкон. Какого черта он там?! Минсок быстро одергивает шторы и стучит по стеклу костяшками пальцев. - Эй! Ты чего там забыл?! Лухан поворачивается, прижимая к себе свой старый потертый альбом, и нисколько не наигранно стучит зубами, жалобно смотря на соседа за стеклом. Мне хочется прикоснуться к твоему лицу Минсок быстро открывает дверь, хватая Лухана за локоть и затаскивая в свою квартиру. Холодный воздух обдает все тело, заставляя съежиться и так же быстро захлопнуть дверь обратно. - Прости, - едва слышно выдыхает Лухан, замерев на месте. - Ты решил заморозить себя на моем балконе, чтобы меня потом посадили? – спрашивает Минсок, запоздало понимая, что на нем всего-то одно полотенце, и как-то стыдно вот так вот показываться. - Чанёль, он закрыл дверь, а потом они ушли, - Лухан сильнее прижимает к себе альбом, смотря в одну точку перед собой, - они подумали, что меня дома нет, и закрыли балкон, а я всего лишь… Минсок глубоко вздыхает и выталкивает из своей комнаты Лухана, кинув кухня прямо и налево, быстро доставая из шкафа штаны и футболку, а заодно и теплую толстовку. Лухан усаживается на место, где обычно протирает свои штаны Джонин, когда заходит к Минсоку, и, положив перед собой альбом, буравит взглядом его обложку. Минсок пару раз набирает и Чанёля, и Джонина и, выслушав монологи операторов о том, что абоненты вне зоны доступа, кладет телефон на тумбочку возле кровати и отправляется к своему внезапному гостю. - Прости, - Лухан вздрагивает, когда ему на плечи опускается толстовка, а Минсок лишь кивает, включая чайник. - С кем не бывает… но как можно было тебя не заметить? - Я альбом искал, закинул его еще осенью и долго найти не мог. Хочешь посмотреть? Минсоку всегда казалось, что этот альбом нечто ценное для соседа, который часами просиживал на балконе с ним, напевая под нос самые разные песенки; нечто такое, что нельзя никому показывать. - Можно? Лухан кивает, улыбаясь уголками губ, и пододвигается ближе к парню, открывая первую страницу. - Он может показаться тебе немного странным… Первая фотография уже вводит в какого-то рода ступор. На полу сидит спиной мальчик, ну точно не старше десяти лет, разглядывая что-то только ему видное, а рядом валяются поломанные сигареты; фон немного размытый, отчего кажется, будто пол залит чем-то непонятным, немного жутким. - Эту фотографию сделал мой дед на день рождения. Это была первая фотография с фотоаппарата, который он купил для меня. Дед всегда меня поддерживал и не давал загнить с отцом, вечно устраивающим пьянки. Лухан сильнее кутается в толстовку, кидая мимолетные взгляды в сторону своего слушателя. - Вообще, я не очень любил отца, но родителей же не выбирают, правильно? Он никогда не хотел семью, из-за этого-то нас и бросила мама, мне лет шесть было тогда… Лухан листает альбом, показывая фотографии, сделанные в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, рассказывая про то или иное место, и почему именно этот кадр попал в этот альбом. Среди них было очень много фотографий птиц, в полете или нет, и все эти фотографии объединяло одно: фон был расплывчатым, когда тот или иной предмет, или же человек были четче всего. Будь то старушка с чайником на улице, или ребенок с кувалдой, а внизу красовались аккуратно выведенные китайские иероглифы. Лухан не говорил, что там написано, но Минсок будто чувствовал, что там что-то связанное с неестественностью. Перевернув очередную страницу, на холсте появилась фотография с Минсоком, с сигаретой в руках и ничего не замечающим вокруг. - А я что тут забыл? Лухан улыбается, проводя по краю фотографии пальцем. - Ты такой же неестественный, как и другие люди в моем альбоме. Ты делаешь то, что делать тебе не нужно. Тебе не идет курить. Минсок нахохливается, корча мордашку, от чего Лухан тихо смеется, показывая последние фотографии уже Сеула и закрывает альбом. Минсок теряет счет времени, и совсем не замечает, как они оказались в гостиной под огромным пледом, постепенно утопая в бесконечном разговоре без смысла, изредка вспоминая прошлое. Минсок пару раз пытался выбраться из одного кокона, чтобы сгонять покурить, но, получив в ответ тонну тычков в бок, все же передумывает, слушая рассказы о людях, которых недавно фотографировал Лухан, и постепенно проваливаясь в сон. Лухан смотрит на часы, обе стрелки которых встали поперек греческой цифры десять, и выпутавшись из одеяла, подхватывает Минсока на руки и несет его в спальню. Минсок, сквозь сон почувствовав тепло, прижимается к Лухану, и недовольно ворочается во сне, когда его укладывают на холодную кровать. Лухан накрывает его одеялом и садится рядом, перебирая короткие волосы пальцами. Картин в комнате было настолько много, что Лухан невольно цепляется взглядом за одну, на которой был нарисован один красный зонт. Поддавшись минутному порыву, он проводит по губам спящего большим пальцем и, наклонившись, невесомо касается своими. Входная дверь хлопает, и слышится негромкий щелчок, после чего Минсок сильнее кутается в одеяло, поднося пальцы к губам. *** Будни сменяются выходными и пролетают еще быстрее, сменяя картинки в ускоренном режиме, отчего в глазах начинает мерещиться то, чего не было раньше. И Минсок почти уверен в этом, когда случайно видит на улице Ву Фаня, сжимающего ладонь Исина в своей, и тыкая на огромный плакат какой-то рекламы. Лухана становится как-то совсем-совсем мало, а улыбки вокруг режут глаза, и Минсок снова закрывается в своей квартире, выкуривая одну сигарету за другой, отчего его рот становится похож на пепельницу, а потом и вовсе отпадает желание курить. Весной Лухан оставляет на его балконе небольшую картину с большим красивым подсолнухом, которая тут же перемещается на кухню и которая так идеально вписывается в интерьер – будто она тут давно висит. Но не смотря на такой маленький подарок, Минсок едва ли не ревет, так как это был первый человек, подаривший ему небольшую картину, хотя все вокруг еще с университетских времен знали, что Минсок к ним очень неровно дышит. Но. В один день все меняется настолько, что Минсок не знает, куда себя деть: изнутри буквально поедает гадкое чувство, что чего-то нет. Нет того, что было, что должно быть, и что исчезло. Лухан не появляется на работе три дня подряд, а буйные соседи перестают шуметь по ночам, оставив после себя угнетающую тишину. И спросить некого. Бекхён отсиживается в каморке дизайнеров, а Чондэ и вовсе уже вторую неделю притворяется обиженным, что о Великий Минсок-ши не захотел даже выслушивать его мнение о статье, которую на них перекинул Канин. Минсок рисует на запотевшем окне в автобусе маленькие корабли и думает, что он крайне одинок, и будет так и дальше скитаться без попутчиков. Мне хочется прикоснуться к твоему лицу Минсок стирает ребром ладони корявые иероглифы, встряхивая головой и отгоняя странные мысли. В голову лезет картинка, как он уснул рядом с Луханом, как его перетаскивают в спальню, а потом горячие губы, обжигающие даже на расстоянии, и хочется найти этого придурка, чтобы сказать о том, как он здорово поет, как он тепло подбадривает его, кидая такое смущающее Минсок-ши, вы как всегда выглядите прекрасно, и наплевать на все, потому что Минсок уже привык к этому. Мне хочется тебя увидеть и прикоснуться к твоему лицу Минсок убирает плед в шкаф и останавливается возле кровати, рассматривая картины на стене. Очень хочется снести их все в мусорное ведро, но он понимает, что это единственное, что еще хоть как-то спасает его от голых стен. Звонок в дверь раздается как гром посреди поля, и Минсок словно ошпаренный несется к двери. Его сгребают в охапку до того, как он успеет произнести хотя бы один звук, выдыхая в шею сбивчивое можно, еще немножечко?, на что Минсок цепляется пальцами за куртку на спине, прижимаясь к чересчур горячему Лухану. И пусть ему потом будет неловко смотреть на него, потому что именно эти моменты кажутся чересчур правильными, и не хочется отпускать этого странного соседа далеко. *** - Так ты ездил домой? Исин снова притащил тортик «собственного приготовления», который методично уничтожал Чондэ с не очень довольной миной. - Надо иногда слушать, когда я что-то рассказываю, - бурчит он, кидая молниеносные взгляды на зарывшегося в бумажки Минсока. - Так я и слушал… - Просто туда и обратно съездил, - улыбается Лухан, протягивая заинтересованному Исину пару фотографий его родного города. *** Минсок выходит из душа и слышит методичный стук по стеклу, доносящийся из его спальни. Он быстро натягивает штаны и футболку, и отодвигает плотные шторы, рассматривая своего обнаглевшего соседа через стекло. Лухан жалобно тарабанит пальцами, а Минсок думает, что точно заставит его мыть снаружи окна, так как тот полностью обляпал там все. - Почему ты вдруг забыл, что есть такая волшебная штука, как входная дверь? - К Чанёлю и Джонину пришел Чондэ, а я вчера сказал ему, что занят сегодня и не смогу с ним сходить на одну выставку, ну и… обидится же… Минсок картинно вздыхает, топая в гостиную. Лухан перехватывает его ладонь до того, как тот уже собрался плюхаться на диван, и, развернув к себе, проводит ладонью по щеке. - Что… Лухан очень близко, а еще его губы очень теплые, и когда он невесомо касается губ Минсока, тот рефлекторно тянется навстречу. - Это значит, что ты не против такого общества соседа? – улыбается Лухан, смотря на полуприкрытые веки Минсока. Минсок где-то на подсознательном уровне радуется, что его странный сосед таковым и остается, и усаживается на диван, подобрав к себе ноги и недовольно просверливая дырку в светлой макушке. Лухан берет его руку и снова тянет на себя, обхватив ладонями лицо и целуя медленно, развязно и как-то чересчур нежно, отчего воздуха становится мало, а когда перемещает руки на талию и сильнее прижимает к себе, Минсок разрывает поцелуй, заглядывая в его глаза. - Можно я буду тебя любить? – тихо, почти беззвучно шепчет Лухан, а Минсоку кажется, что он улыбается изнутри, проводя по бледным щекам большими пальцами и коротко кивая в ответ. По телу разливается тепло и совсем не хочется терять это ощущение правильности, потому что Лухан очень близко, и это перекрывает все его странные реплики и действия, оставляя после себя наполненность легких совсем не эфемерными чувствами.