Troides rhadamantus

— Мистер Малфой, что ещё Вы можете рассказать нам о самоудобряющихся кустарниках? Только то, что он ненавидит травологию. И когда только этот чёртов предмет закончится? Весь класс замер в ожидании — слизеринцы со скучающим видом уставились в книги, хаффлпаффцы же, наоборот, все до единого смотрели на него. Плечи Грейнджер опустились, и он услышал её тихий вздох. Лучшая ученица школы. Сейчас её ручонка взлетит вверх, и она назовёт правильный ответ, заработав в копилку Хаффлпаффа немного алмазов. Грейнджер осторожно переводит взгляд на Спраут, и, пока та не заметила, быстрым движением переворачивает к нему пергамент. Что? Её мелкий почерк еле-еле можно было разобрать, но, прищурившись, он прочитал всё, что было написано. — Мисс Грейнджер, у Вас есть что добавить? — Нет, профессор, — ответила она, сложив руки на своём конспекте. — Ответ мистера Малфоя был более чем исчерпывающим. — Десять очков Слизерину. Из сна его вырывает уже привычное жжение в горле. Драко резко подскакивает на кровати, стараясь сдержать кашель. Снова она пришла во сне, чтобы мучить его. Каждый день одно и то же. Стандартная схема — просыпаться от нехватки воздуха, бежать в ванную, сгибаясь над унитазом, откашливать вместе с кровью бабочек. Иногда ещё живых, иногда уже мёртвых. Отвратительно. Время от времени в эту схему вписывается новое слагаемое — не успевая после произнесения запирающего добежать до унитаза, блевать прямо на кафельный пол. Этот вариант становится всё чаще используемым. В луже крови лежат маленькие бабочки, их жёлтые крылья пропитаны красной жидкостью. Сегодня есть одна живая. Она садится на кончик палочки во время применения очередного экскуро. Живые попадаются редко — захлёбываются в крови. Жаль, что он так не может. Пока не может. Он выходит из ванной, садится на кровать и откидывает голову на подушку. Из горла вырывается судорожный вздох. « — Когда ты скажешь ей? — спрашивает Блейз, усаживаясь в противоположное кресло. — Ты о чём? — О Грейнджер, — Малфой резко отрывает взгляд от книги. — Серьёзно, уже надоело слушать твой надрывный кашель, доносящийся из ванной. Твою мать. Теперь придётся постоянно таскать палочку с собой, чтобы использовать заглушающие чары. — Я лучше сдохну, чем скажу ей». Драко открывает глаза и смотрит на банку, в которой ползала маленькая бабочка. Что ж, из этого может получиться кое-что интересное.

***

— Ты знаешь, что это за бабочка, Грейнджер? Он достаёт из сумки небольшую стеклянную баночку, в которой ещё трепыхалась его мучительница. — О, Боже, — девушка выхватывает банку из рук Драко. — Где ты её нашел? Он фыркает. Можешь посмотреть на меня с утра — там наберётся на целый «дом бабочек». — Так ты знаешь или мне пойти поискать кого-нибудь поспособнее? — Это тройдес, один из самых редких видов, — Гермиона подносит банку ближе, стараясь рассмотреть всё до последней чешуйки. — Знаешь, у нас в библиотеке собраны прекрасные экземпляры книг, в том числе и о бабочках. Заучка. Чёртова хаффлпаффская заучка, мать её. — В отличие, от тебя, мисс «я прочитала все книги в библиотеке», у меня есть дела поважнее, чем забивать свои лёгкие книжной пылью. Она нахмурилась, но ничего не сказала. — Хорошо, иди сюда, — она берёт его за рукав и тянет к окну. Что ты блять творишь? В горле нарастает неприятный комок. Если сейчас очередной приступ скрутит лёгкие, то она может вдоволь насмотреться на свой «самый редкий вид». Гермиона аккуратно достаёт бабочку, стараясь не задеть пальцами крылья, и та медленно переползает на вытянутый палец. — Смотри, — она слегка дует на бабочку, наблюдая, как насекомое поднимается в воздух. — Смотри внимательнее. Видишь, как она летит? Не как бабочка, а как птица. Как птица. У него в глазах резко темнеет, и он слышит звук разбивающегося стекла и крик. Как птица.

***

Грейнджер кашляет кровью, задыхается. Она лежит на полу, вокруг неё лужи крови, в которых плавают бабочки. Зелёные бабочки. Не дышит. Грейнджер больше не дышит. Малфой просыпается, стараясь сделать вдох. Зачем она трогала чёртову бабочку, дура? В нос ударил запах хлорки. Больничное крыло, ясно. — Как Вы думаете, что случилось? — голос мадам Помфри звучал где-то в глубине помещения. — Я не понимаю: мы стояли и разговаривали, потом он падает в обморок, — голос Гермионы звучал натянуто. — Не было никаких предпосылок. Она здесь. — Сейчас у вас выпускной год, излишние нагрузки способствуют плохому самочувствию. — Да, но... — Посидите с ним, пока я не вернусь, мисс Грейнджер, — послышались шаги. — А Вам я советую выпить бодроперцовое зелье. — Я в порядке. — Я слышала, как Вы кашляли пару минут назад. Кто-то зашуршал склянками, потом снова раздались шаги, и захлопнулась дверь. Он слышал, как она осторожно идёт в его сторону и заглядывает за ширму. — Грейнджер. Она выдыхает. — Малфой, — она садится на кровать рядом с ним. — Ты меня напугал. Что случилось? «...возможно заражение вследствие соприкосновения с кровью или бабочкой из организма больного...» — Помнишь день, когда ты помогла мне с ответом на травологии? Сперва на лице появляется недоумение, затем она, кажется, вспоминает, о чём речь. — На пятом курсе? — Зачем ты это сделала? — он сжимает простынь в кулаке, не смотря в её сторону. — Ну... я... я не знаю, — девушка пожимает плечами. — Я даже не думала, что ты разберёшь почерк. Просто сделала это... машинально, что ли. Не задумываясь. Просто сделала. Сделала, не подумав, то, что изменило мою жизнь. То, что теперь убивает меня, медленно. Грейнджер кладет небольшой флакончик на кровать, продолжая невесомо касаться пальцами крышки. Между ее бровей появляется небольшая складочка, но она ничего не говорит. Слизеринец не отводил взгляда от тонких пальцев. Протяни руку – и можно узнать насколько теплыми были её руки, насколько мягкой кожа и в каком ритме бьётся пульс на её запястье... — А почему ты вдруг... Он подаётся вперёд и накрывает её губы своими, чувствуя, как она вздрагивает. Их поцелуй длится недолго — всего каких-то пару секунд, за которые он успевает почувствовать лишь мимолётное тепло её губ и рваное дыхание. Её карие глаза широко распахнуты, в них парень видит смесь удивления с шоком, видит, как в уголках собираются слёзы. По щекам предательски бежит румянец. — Ты... Гермиона вскакивает с кровати и бежит к двери, резко распахивая её. Звук её удаляющихся шагов заглушает звон разбивающего стекла. Это полетел в стену маленький флакон бодроперцового зелья, который всё это время был зажат у неё в руке.

***

Она избегала его. В коридорах старалась держаться рядом со своими подругами, уходила из библиотеки, как только видела его. Пусть даже и на таких редких совместных уроках пересела ближе к профессору Спраут, аргументируя это тем, что «в середине стола плохо усваивается материал». Посмешище. Ты настоящее посмешище, Малфой. Она же грязнокровка, а ты бегаешь за ней словно... собачонка. Где же твоя гордость? Где твои чистокровные убеждения, которые ты швырял во всех, включая её? Когда-то... кажется в другой Вселенной. Грейнджер стояла в дальнем конце библиотеки и не замечала его. Взяла книгу, лихорадочно переворачивая страницы. — Грейнджер. Он подошел сзади так тихо, что она не услышала шагов, резко вздрогнула и уронила книгу на пол. — Чёрт! Ты что следишь за мной? Драко не замечал у неё явных признаков болезни, всё было как обычно. — Грейнджер. — Малфой. — Нам нужно поговорить, — он делает паузу. — То, что было... — Ничего не было, ясно? — Гермиона вскидывает голову. — Ты не имеешь никакого права целовать меня без моего желания! Я бы сделал это снова, хоть сейчас. Если бы ты только позволила... Прекрати. Сейчас же. Она молча смотрит на него и, поджав губы, обречённо вздыхает. — Тебе не нужно было её трогать. — Что? О чём ты говоришь? Драко протягивает ей книгу, заранее открыв на нужной странице. Он ждал, пока она дочитает, поймёт. — Ты... ты серьёзно? — Послушай. — Я не понимаю — почему? Ты же один из лучших учеников Хогвартса, наравне со мной, — голос девушки становится тише. — Буквально дышишь мне в затылок, и ты поверил. Поверил в эту чушь. Почему? — Это не чушь. — Так ты поэтому за мной таскаешься? — в её голосе прозвучала горечь. — Думаешь, я заразилась? — Я... — Что, по-твоему, означает «батохаки»? Болезнь неразделённой любви. От одного прикосновения человек может заразиться чувствами к другому? — Гермиона отходит назад, забирая свою книгу с полки. — Я не думала, что тебе нужно объяснять такие очевидные вещи. Неужели грязнокровка тебя отшила, Малфой? Всё бесполезно. Дыхание остановилось, она мертва. Её чёрный галстук с отвратительными канареечно-жёлтыми полосками весь испачкан в крови, изо рта вытекает небольшая струйка. Грязная кровь. Зелёная бабочка сидит в ладони, медленно шевеля крыльями. Теперь её руки холодны, как лёд. Зелёная. Зелёная? — Грейнджер, — он хватает её за руку. — Всё нормально. У меня всё нормально, Драко. Пальцы дрожат. Не выдай себя, пожалуйста. — Твои бабочки... Какого они цвета? Какие они могли бы быть? Жёлтые?... Синие? — Неважно, — Гермиона качает головой. — Всё это неважно.

***

Всё это неважно. Не важен цвет, не важен момент появления насекомых внутри тела, которые, кажется, пожирают его изнутри. Всё было неважно. Хотел он этого или нет, но он заразил её. Тем, что помнил о её помощи на уроке. Поцелуем, на который не имел права. Признанием в любви. Маленькая еле живая тройдес с чёрно-жёлтыми крылышками в банке была его немым признанием. Гермиона нашла ту книгу, которую он показывал ей в библиотеке — «Батохаки: редкие болезни со всего мира». «...болезнь протекает в несколько этапов, очень часто первые симптомы путают с простудными заболеваниями...» «...в редких случаях возможно заражение вследствие соприкосновения с кровью или бабочкой из организма больного...» «...на последней стадии болезни заметна потеря веса, боль во всем теле, откашливание живых бабочек...» При прочтении некоторых страниц девушка содрогается. «Единственное лекарство, способное излечить заражённого — взаимные чувства». — Ты хотела поговорить, — устало произносит Драко. — Я слушаю. Papilio crino. Зелёные крылья. — Зелёный, — Гермиона нервно сжимает мантию, но не отводит взгляд. — Зелёный? Она замечает глубокие круги под глазами, бледность — ещё сильнее, чем обычно. Возможно, он уже на последней стадии. — Ты спрашивал про цвет. Зелёный. Ни одной эмоции не отразилось в его глазах. Не верит. Почему? — Грейнджер, это всё очень мило, но... Дура. Тупая дура. Гермиона резко разворачивается и быстрыми шагами выходит на улицу. Что за херня? Она слышит его шаги, но не останавливается. — Стой, — Малфой хватает её за локоть, останавливаясь посреди двора. — Что? Может, хочешь, чтобы я повторила ещё раз? Пошёл ты, Малфой! Начался дождь, но никто из них не двинулся с места. — Прошло всего сколько... пара недель? И ты хочешь, чтобы я поверил в то, что за это время ты... — Нет, — её ответ потерялся в стуке капель по крышам. — Нет, но ты мне нравишься. Гермиона не любила это слово, но в данном случае не могла подобрать другое. «Симпатия» — что-то мимолётное, а «любовь» — слишком сильное. «Влюблённость» находится где-то посередине. — Для выздоровления этого хватит. — Так это всё только ради того, чтобы меня спасти? — его голос так и сочится ядом. — Тогда хочу разочаровать — твой синдром спасателя не уместен в данном случае. Свободной рукой она бьёт его наотмашь по щеке. — Я бы лучше оставила тебя подыхать, Малфой! — она закусывает губу, сдерживая слёзы. — Спасать человека, который издевался надо мной все эти годы? Я могла бы промолчать и просто уйти! — Не могла бы. Только не ты. Слёзы начинают катиться по её щекам, смешиваясь с дождём, их школьная форма промокла насквозь. — Я так устал, Грейнджер, ужасно устал от всего этого. Рука Драко скользит по запястью девушки, чувствуя, как бьётся пульс. — Эта чёртова банка... Не нужно было вообще показывать её мне. «Только не ты». — Да. Грейнджер поднимается на носочки и, снова, делает первый шаг. Их губы, холодные от дождя и ветра, встречаются. Он сжимает её в объятиях сильнее, а неконтролируемым выдохом её имени, впервые за это время, заставляет прочувствовать пронизывающий холод от промокшей одежды. Внезапно слизеринец начинает оседать на землю, ощущая привычный комок в горле. Приступ? Сейчас? — Драко! — Гермиона испуганно дотрагивается до его плеча. Он, лёжа у неё на коленях, начинает задыхаться, хватаясь руками за её мантию. Из горла вырывается кашель — вместе с кровью появляются бабочки. Живые. Взаимностьвзаимностьвзаимность. — Нет, пожалуйста! Мы же всё сделали правильно. Она чувствует, как тугой узел обхватывает горло, но бабочек нет. В глазах темнеет, но она упорно продолжает вслушиваться в его дыхание, которое постепенно выравнивается, его рука сжимает её руку. Кончилось. — Тебе не холодно? Это самый глупый вопрос, который ты могла задать, Гермиона? Она гладит его по голове, приглаживая мокрые волосы. Дождь стих, но они продолжали сидеть на земле. — Всё хорошо. Хорошо.

***

— Я хочу написать об этом. — О батохаки? Но уже есть... — Гермиона поудобнее устраивается у него на коленях. — Да, но там нет фактов, только домыслы тех, кто «только слышал», — Драко проводит рукой по спине девушки. — Поможешь? Гермиона утыкается ему в шею и шепчет: — Конечно.

***

«Драко Малфой выпускает трактат о мифической болезни батохаки». «Работа в паре: трактат Драко Малфоя написан в соавторстве с Гермионой Грейнджер». «Умнейшая ведьма своего поколения настаивает на введении научного исследования о батохаки в библиотеки магического мира». — Смотри-ка, уже все подхватили, — Гермиона перелистывает страницы очередной газеты. — Ты теперь знаменитость. — Я был знаменитостью ещё со школьной скамьи, Грейнджер. Она фыркает, не отрываясь от чтения. — Ты подумала над моим предложением? Её пальцы сжались, слегка сминая бумагу. Она знала, что он спросит. Он спрашивает об этом на протяжении нескольких месяцев. — Я уже сказала — я подумаю об этом только после того, как ты поговоришь с родителями. Не раньше. В тишине раздавалось только надоедливое шуршание страниц и мерное тиканье часов. Драгоценные секунды не замедляли своего движения, образуя звенящую пустоту между сидящими в комнате. — Ты должна дать какой-то ответ, — тихо произносит Драко. — Иначе я не могу пойти к ним. Может, и смысла не будет. Гермиона кладёт газету на колени. Неужели он не понимает, почему она молчит? В памяти всплывает надменный голос. «А Вы, должно быть, мисс Грейнджер? Драко рассказывал мне о Вас... и Ваших родителях. Маглы...». Девушка нелольно поёжилась и вздохнула. После выпуска из школы, она ещё долго вздрагивала от малейшего кашля Драко и бежала через всю комнату в страхе, что болезнь могла вернуться. «Я тебя люблю, я здесь». — Я согласна. — Ты можешь повторить это ещё раз? — Ты издеваешься? — Гермиона недовольно скрещивает руки на груди. — Я жду твоего ответа уже полгода и просто хочу, чтобы ты сказала это ещё раз. — Я согласна... — Согласна...? — Я согласна стать твоей женой, — её лицо становится пунцовым. — Доволен? — Более чем. — Идиот. Она бормочет что-то ещё, но слишком тихо, чтобы разобрать. — Но у меня есть условие. — Какое условие? — Драко встаёт у окна напротив неё. — Я хочу иметь двойную фамилию. Грейнджер-Малфой? О, пожалуйста, забери её, Хельга Хаффлпафф! — Ты серьёзно? Она кивает. Малфой проводит рукой по волосам. Он ещё не разговаривал с родителями, но знал, что они скажут. Если отец вообще захочет разговаривать с ним после этого. «Это семейная традиция!» — Наши традиции... — Я знаю, но это важно для меня. Очень важно. — Может ты... Она обрывает его на полуслове: — Нет, нет и ещё раз нет! Это не обсуждается! — Гермиона Джин Грейнджер... — Драко Люциус Малфой, ты... ты мешаешь мне читать газету, — отрезает Гермиона, заново открывая статью. Стоя у окна, Драко лишь улыбается, наблюдая с каким серьёзным лицом она старается сделать вид, что читает. — Странно, что твоим факультетом был не Гриффиндор. С твоим-то упрямством... — Заткнись, Малфой. Раздаётся шуршание страниц, и, несмотря на то, что она прячется за газетой, он знает, что она улыбается.

***

«Будет свадьба? Гермиона Грейнджер и Драко Малфой обручены!», стр.10-11. «Ежедневный пророк». «Самая известная газета магического мира не смогла выкупить эксклюзивное интервью Гермионы Грейнджер, данное дочери Ксенофилиуса Лавгуда, Полумне Лавгуд, для журнала "Придира"», стр.2-4. «Придира». «От списка гостей до платья: что выберет самая обсуждаемая пара этого сезона для свадьбы?» Рита Скитер специально для «Witch Weekly». «Свадьба состоялась! Эксклюзив!», стр.7-9. «Ежедневный пророк».