Кто?

Из одного миллиона детей девятьсот тысяч имели в детстве воображаемого друга. Вопреки тому, что говорят психиатры, психологи и прочие знатоки человеческих душ, это НЕ нормально. Это сигнал. Тот самый, на который в первую очередь стоит обратить внимание детским соцслужбам. Неумение, незнание, страх перед общением с другими. Это одиночество в толпе и дома, неспобность ответственных за ребенка взрослых выслушать его, понять. Это давление внешнего мира на психику так, что единственное спасение – вымышленный друг. Так что, Мечислав Шалость Стилински отвечал каждому из этих признаков. Вряд ли можно считать собеседником ровесника, с которым невозможно поговорить на все интересующие темы. Нет, Скотт выслушает, это да. Но вот понять… Это совсем другое. Поддержать беседу кроме как промежуточными восклицаниями и абсолютной пустотой в глазах он не сможет. После смерти матери он остался один в доме, полном воспоминаний и пепла еще не погасшего семейного гнезда. Отец-полицейский, с головой ушедший в работу и по уши – в бутылку – кто бы обратил на него внимание? Фальшивое, равнодушное, злорадное, настоящее сочувствие их горю ощущалось кислотой на кончике языка. Хотелось затопать ногами и закатить истерику, как совсем малышу в надежде, что все это одна огромная дурная шутка, и на громкий плач и топот ногами мама вывернет из-за угла и обнимет, тихо шепча, что все это шутка, просто одна большая, дурная шутка. Но увы. Будь Мечислав чуть менее умен, чуть более мягок, чуть другим… Вместо этого у него появился Стайлз. Стайлз никогда не приходил к нему наяву. Только во сне. Сначала он рассказывал всякие мелочи, интересные истории. Показывал кое-какие фокусы. Просыпаясь утром, Шалость помнил каждый рассказ и каждый фокус так ясно, будто ему рассказали это вот только сейчас. Спустя пару месяцев к его Стайлзу присоединились другие Стайлзы. Шалость не понимал, как это возможно, но они действительно были одними, но разными Стайлзами. Его первый Стайлз был мягким и добрым, некоторые были очень грубыми, был один очень крутой Стайлз весь в шрамах. Но Стайлз в татуировках был тоже очень крут. Через несколько месяцев Шалость понял, что ему безумно хочется быть таким же супер-крутым, как его Стайлзы. И он начал приставать к отцу. Джон Стилински не мог нарадоваться на своего маленького послушного сына. Он никогда не капризничал, всегда охотно ложился спать вовремя и даже не просил сказку на ночь. Правда, когда его маленький сын категорично заявил ему, что теперь его зовут Стайлз и никак иначе, возникло несколько вопросов. А уж когда сын начал рассказывать про взрослых незнакомых мужчин, рассказывающих его маленькому ребенку сказки и показывающих всякие «штуки»… Несколько минут неразберихи; едва не случившийся сердечный приступ, но из громкого, быстрого, сумбурного рассказа мужчине удалось вычленить главное: эти мужчины приходят к его сыну только во сне. Шалость видит их, только когда спит. От сердца сначала сильно отлегло, но вот потом возникли вопросы без ответов. Обычно невозможно запомнить свои сны настолько ярко и детально, особенно – если ты маленький ребенок. Но вот он, его сын, напрочь отказавшийся откликаться на любое другое имя, кроме как «Стайлз», и возбужденно пересказывает ему какую-то древнюю ирландскую легенду с весьма кровавыми и подробными деталями. Легенду, которую не найдешь по первому запросу в интернете, и не прочтешь в детской книге сказок. Да, есть повод тревожиться. Это с одной стороны. С другой… Стайлз очень любит спать. Он не капризничает, когда надо укладываться, наоборот – сам бежит быстрее готовиться ко сну. Начал с подачи своих «Стайлзов» активно интересоваться физическими упражнениями. Откуда-то, точно не из интернета, начал брать рецепты здоровой пищи, которая не похожа на сено. Пытается делать какие-то упражнения на сосредоточенность, отчего его гиперактивность заметно снизилась без всяких лекарственных препаратов. Может, стоит закрыть глаза и принять это как подарок небес? Впрочем, после пожара Хейлов, унесшего с собой одиннадцать жизней, оставив двух подростков сиротами, и единственного члена обширного клана, выжившего в пожаре – едва дышащим куском обугленного мяса, стало не до размышлений. Шериф Стоун собирался через пару месяцев на пенсию, и столь громкое дело его скорее напрягало, чем вызывало желание справедливости. Определив дядю, Питера Хейла, в Мемориальный Госпиталь Бикон-Хиллс, двое выживших Хейлов исчезли быстрее, чем остыли руины их дома. Никто не стоял у него над душой, требуя результатов, а потом и довольно быстрая экспертиза следователей определила пожар как несчастный случай. Поэтому шериф Стоун спокойно выдохнул и закрыл глаза на все странности этого дела, пропуская мимо ушей любые вопросы подчиненных. После ухода шерифа Стоуна, заняв его место, у нового шерифа Стилински первое время еще мелькали мысли о дорасследовании, но как? Дело было закрыто, без новых свидетельств или улик открыть его ему бы никто не позволил. Только в свое свободное время, которого оказалось очень мало на таком месте, да еще и будучи отцом-одиночкой. Так что, ему пришлось выбирать: или он ищет время, которого у него нет от слова «совсем» и разбирается с пожаром, или ночными гостями своего сына; или оставляет все, как есть. В принципе, а что плохого? Стайлз постоянно чем-то занят, у него нет времени на всякие глупости. Он полностью отстранил отца от готовки, переведя его на здоровое питание; взял на себя домашние хлопоты; занимался в спортивной секции; старательно записывал каким-то своим шифром свои сны, а потом что-то там делал, будто соблюдал какие-то инструкции. А еще держал свои оценки на высоте и всегда находил время на своего лучшего друга, Скотта Маккола. Так что, в итоге, Джон махнул рукой на странности сына, решив, как все родители: «с возрастом пройдет». *****************************III************************** Вообще-то – не прошло. Но с годами это стало настолько привычно, что воспринималось уже как данность, а не как странность. Хотя, знай шериф, что начало сниться Стайлзу, когда он стал постарше… Впрочем, даже знай он (а он знал, ибо в свое время сам прошел через этот возраст), это ничего бы уже не изменило. Ладно, Джон со скрытой усмешкой смотрел на ежедневную стирку постельного белья. Все мальчики через это проходят. Но вот увидь он, чем Стайлз занимается в одиночестве в заповеднике – вряд ли бы он остался столь спокоен. Его не насторожили даже странные руны, на которые он пару раз натыкался в доме, и его только насмешила старательно вышитая вязь узоров на изнанке его формы. Ну, чудит Стайлз, так ведь безобидно. И ни разу не соотнес наличие этой вязи с повышением своей удачливости. Жаль, Стайлз не догадался украсить такой же вязью свою одежду и одежду Скотта… *** Только ритмичный стук пальцев по столу выдавал, что Стайлз не спит. А если бы он был подключен к медицинским приборам, то их показатели сейчас зашкаливали бы, с такой скоростью работал мозг внешне безмятежного подростка. Если бы он вслух комментировал то, что думал, то услышь это шериф, сидеть ему под домашним арестом до первых седин, такие обороты сейчас фоном к обрабатываемой информации выдавало знание нецензурной лексики. Итак. Дано: 1. Скотта укусили. 2. Укусил оборотень. 3. Быть Скотту оборотнем, потому что укусил Альфа. 4. Он знает, кто Альфа. 5. Он не хочет его убивать. 6. Ему придется его убить. 7. Точно придется? Точно, точно? Может, обойдется? 8. В городе Ардженты. 9. Точнее, Крис Арджент. 10. Жену Арджента можно не считать, но в расчет брать. 11. В городе Дерек Хейл. 12. Дерек Хейл! 13. Лора Хейл убита. 14. Питер был в своем праве, за что его убивать? 15. Но убить придется, если не получится остановить. 16. Пиздец, неохота! Но надо будет. Точно, надо? 17. Собирается нагрянуть Кейт Арджент. 18. Как завалить сучку? Ее валить точно надо! 19. Рассказать отцу? 20. Точно рассказать отцу? 21. Если завалить Арджент при помощи закона, может, Питера не придется убивать? 22. Тогда, если валить сучку, как оставить Криса не при делах? 23. А не многовато пунктов?! 24. Вычеркнуть лишнее. 25. Завалить сучку; спасти Питера; не дать пострадать Дереку, оставить в стороне Криса. А это уже похоже на план и можно работать. /-/-/-/-//-/-/-/-/-/-/-/-/-/ Проще всего оказалось с Дереком. Заманить угрозами на ужин; усыпить бдительность; ткнуть ножом в плечо; успокоить Дерека; успокоить папу; опять успокоить Дерека; успокоить истерящего Скотта; успокоить папу; успокоиться самому и не поубивать остальных. После этого посвятить папу в детали пожара, уточнить белые пятна у Дерека, указать ему, кто стал Альфой, перевести все стрелки на Кейт и сделать виноватой ее, указать на подозрительно быстро закрытое дело о пожаре. А потом, краснея, бледнея и запинаясь на каждом слове, Дерек заполнил белые пятна в истории Стайлза. Отчего тот пожалел, что обо всем рассказал отцу и не дал Альфе вырвать горло сучке лично. Так что, когда Кейт Арджент решила однажды ночью вернуться в город и закончить начатое и не завершенное дело, ее прямо на въезде встретил полицейский блок-пост, на котором на нее немедленно одели наручники сразу по двум обвинениям: изнасилование несовершеннолетнего и предумышленный поджог, повлекший за собой смерть двух и более человек. А еще владение незарегистрированным огнестрельным оружием. Буквально через час в другом штате был арестован ее отец, Джерард Арджент, по подозрению в многочисленных убийствах. Одновременно с Кейт были арестованы Адриан Харрис, учитель химии, Реддик и Унгер, два мелких поджигателя, участвовавших в поджоге дома Хейлов, и Гаррисон Майерс, бывший следователь по поджогам, стремительно, всего за пару дней, закрывший дело о пожаре. Дерек Хейл дал показания против Кейт, позволившие привязать ее не только к пожару Хейлов, но и к нескольким другим по стране, считавшимися до того несчастным случаем. Джерард Арджент не был отпущен под залог, так как при обыске среди его вещей был найден огромный серебряный меч. После его исследования было доказано почти два десятка убийств, до того висевших мертвым грузом нераскрытых преступлений. Адриан Харрис был отпущен за недостаточностью улик, но из школы был уволен. Унгер и Реддик в попытке облегчить себе участь радостно утопили Кейт Арджент. Бывший следователь разливался соловьем, облегчая не свою участь, а снимая груз с души, мучивший его все эти годы. И тем самым утопил Кейт и Джерарда так глубоко, что им не помогли все их связи и деньги. Виктория Арджент держалась с холодным достоинством, а вот ее муж и дочь были буквально раздавлены. Обыски ничего не дали, а Кейт и Джерард только презрительно плевались в сторону «слюнтяя, слабака и предателя». Сиделка Питера Хейла исчезла в ночь ареста. На следующий день Питер Хейл очнулся… /-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/-/ Едва только придя в себя и узнав просто ошеломляющие новости, Питер Хейл исчез из города на три месяца, только чтобы вернуться потом абсолютным красавчиком с трагическим ореолом, отчего все домохозяйки города мечтательно вздыхали. А сам Альфа пытался наладить связи со своим племянником и нечаянной бетой. При этом просто зверски жалея, что на зуб ему попался именно Маккол, а не его подвижный и сверхэнергичный приятель. Который только посмеялся на его предложение об укусе, блестя янтарными глазами, зато указал на несколько человек, которые будут идеальными бетами. Так мистер Лейхи отправился за решетку, а опеку над его сыном, Айзеком Лейхи, принял на себя Питер Хейл. И именно Айзек стал его первой (нормальной) бетой. Стилински удовлетворенно сверкнул золотыми искрами в радужке и подарил Айзеку собственноручно изготовленный ловец снов. После которого кошмары Лейхи ни разу ни снились Вернон Бойд получил вместе с укусом вторую семью. Эрика Рейес получила здоровье и возможность свысока смотреть на тех, кто еще вчера смеялся над ней и выкладывал видео ее приступов эпилепсии на Ютуб. Сияя переливами янтаря в глазах, ей Стайлз подарил несколько бисерных фенечек, отчего довольно резкий характер Рейес заметно смягчился. Джексон Уиттмор был предупрежден обо всех рисках, но все же захотел укус. А оба Хейла и их маленькая стая наблюдали за тем, что случится: умрет Уиттмор, или обратится? Таинственно усмехаясь и мерцая глазами, ему Стайлз подарил портмоне из змеиной кожи. «По-родственному», усмехаясь чему-то своему, пояснил он. Вот только цвет и рисунок на подарке удивительно совпали с цветом чешуи Джексона, который ухитрился стать гибридом между ящерицей (Питер назвал ее канимой, придыхая от восторга) и оборотнем. Лидия Мартин тоже согласилась на укус, так как не хотела закончить жизнь, как ее бабушка, в Эйхен-Хаусе, когда ее запечатанные силы баньши начнут сводить ее с ума. Шериф Стилински дал разрешение на укус только в случае угрозы смерти. И только Стайлз оставался единственным человеком, по его собственному убеждению, в возрожденной стае Хейлов. А вот Питер, Дерек и Лидия (а за компанию – и остальные) в его человечности сильно сомневались…