Драгоценный

В кармане Роя дыра от коробочки с кольцом. Не в буквальном смысле, конечно, потому что его одежда в основном огнестойкая (Риза настояла по очевидным причинам) и потому что он умнее, чем таскать с собой коробку с кольцами, как будто это не было бы сразу и болезненно очевидно для Эда (который проводит много времени, положив руки на задницу Роя). Кроме того, если она выпадет у него из кармана и он ее потеряет, у него может случиться сердечный приступ, и он еще не готов умереть. Все зависит от того, что скажет Эд. Кольцо лишь метафорически прожигает дыру в его кармане, а на самом деле находится в ящике стола в его старой спальне в доме мадам Крисмас. Это комната, которая теперь принадлежит молодой девушке по имени Лидия, у которой золотистые волосы, как у Эда, и она думает, что Эд — лучшее, что есть после нарезанного хлеба (Рой согласен). Он не может придумать более безопасного места. Он долго ждал, чтобы задать этот вопрос, и он прожег дыру в его голове, которая, откровенно говоря, гораздо более горючая, чем его одежда. Рой знает, что лучше не планировать что-то публичное. По крайней мере, для этого он достаточно хорошо знает Эда. Эд возненавидел бы такое зрелище. Однажды, когда он был моложе (и глупее), он сказал Маэсу, что хотел бы отпраздновать свою любовь как можно громче. Может быть, парад или крики с крыш. Маэс тогда посмеялся над ним, беззлобно, и пообещал ему, что, когда он найдет человека, которого любит, единственный способ, которым он когда-либо захочет поговорить об этом — это прошептать ему на ухо. Рой не понимал этого до того дня, когда наконец признался, что любит Эда. Тогда он смог сказать это только тихо, честно, на ухо Эду, как будто слова были слишком драгоценны, чтобы их можно было выпустить наружу, опасаясь, что они не дойдут до Эда безопасно. Эд подошел ему, вдавливая слова в его рот между поцелуями, как самые драгоценные камни в мире. И Рой, честно говоря, никогда не забудет ту ночь, когда он вспомнил, что Маэс сказал ему годы назад. Маэс тоже знал, что Грейс — та женщина, на которой он женится. По общему признанию, понимание Роя было менее… мгновенным, но не менее ошеломляющим, как удар молнии с неба, катастрофический по своему воздействию. Однажды утром он скатился с кровати и обнаружил, что Эд сидит на пороге его дома и рисует алхимические рисунки в какой-то почве на земле. Когда Рой спросил, почему Эд просто не позвонил в дверь, Эд пожал плечами, сказав, что Рой выглядел так, словно ему нужно было поспать. Тогда Рой понял, что никогда больше не хотел бы видеть Эда на пороге своего дома. Он всегда хотел проснуться только с Эдом в своей постели, под мышкой, с его волосами на лице Роя, как будто ему там самое место. Так что да, он знает, что лучше не афишировать, но он долго обдумывал это решение. Он ни с кем об этом не говорил, потому что только Ал знает Эда лучше, чем Рой, и он определенно не собирается спрашивать Ала об этом. Он навещает мадам Крисмас, чтобы забрать кольцо, и каким-то образом она знает и желает ему удачи. Он не знает, как и почему, но он больше не удивляется. Его мать, вероятно, телепатка. Он мысленно извиняется за все, что она, должно быть, слышала за последние три десятилетия, и уходит, не задавая ей дальнейших вопросов. Ему нужно подумать. Он все еще думает об этом, когда однажды ночью Эд забирается к нему в постель и засыпает, уткнувшись лицом в подмышку Роя, а его холодная рука прижата прямо к почке Роя. Другая его нога, та, что сделана из плоти, но имеет тенденцию мерзнуть, засовывается под колено Роя, высасывая его тепло. Эд спит как котенок, как будто у него сломана спина в трех местах, как будто он больше маленького домика, с огромным количеством места, которое он занимает. Рою иногда кажется, что Эд, как газ, расширяется, чтобы заполнить отведенное ему пространство. Рой не может уснуть, думая о том, как Эд заполнил его жизнь, заселяя дюйм за несчастным дюймом, одну холодную комнату за раз, и наполняя его светом и цветом. Он наблюдает за Эдом всю ночь. Избегает размахивающих конечностей. Может быть, он немного поспит, но во сне он делает то же самое, просто наблюдает за Эдом, гладит его по волосам. Эд назвал бы его мерзавцем, но он ничего бы с этим не сделал. Рой приходит в себя, когда ранний утренний солнечный свет начинает проникать в комнату из-под штор. Золотистый свет ползет по деревянному полу на ту сторону кровати, где лежит Эд, заставляя его крепче зажмуриться и жалобно сжать руку на ночной рубашке Роя. Он издает сонный звук, который, как знает Рой (по опыту), означает: «Выключи Мустанг, заставь его остановиться…» К сожалению, поскольку Рой на самом деле не контролирует вселенную, он ничего не может сделать, если только не встанет с постели, а он не встанет с постели; пока нет. Эд притягивает его ближе, когда он не отвечает, просовывая свое лицо под тело Роя, чтобы спастись от солнечного света. В темноте их спальни его волосы, кажется, светятся, и Рой не может удержаться, чтобы не поцеловать их. От него пахнет огнем и железом, алхимическим привкусом. Он знает. Это идеальный момент. Он находит коробку в ящике прикроватной тумбочки, даже не глядя, и немного отстраняется, притворяясь, что протестующие звуки, издаваемые Эдом в глубине горла, не разбивают ему сердце. Когда он отрывает руку Эда от рубашки, по одному согнутому пальцу за раз, Эд начинает дремать, просыпаясь. Прежде чем он полностью приходит в себя, Рой вкладывает коробку в руку Эда, сжимает ее пальцами и держит руки там, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Эд не швырнул коробку обратно в него. Его сердце бьется как барабан, вот-вот выскочит прямо изо рта. Эд издает вопросительный звук и приоткрывает глаза. Рой отпустил его руку, немного неохотно. Может быть, ему следовало подождать еще немного. Это импульсивно, а импульсы Роя редко заканчиваются хорошо. Эд бросает быстрый взгляд на коробку в своей руке, а затем на Роя. — Действительно? — спрашивает он, прижимая другую руку к груди Роя; спасательный круг. Рой кивает. У него не работает горло. Эд открывает коробочку с кольцом — хорошо. Рой начал искать кольцо через несколько месяцев после того, как встретил Эда. Он смотрел так пристально, что почти сдался, а потом Риза подала ему идею… Это кольцо его матери. Он расплавил и заново выковал золото, вдавив в ленту желтый бриллиант, почти вровень с металлом, чтобы он ни за что не зацепился. Оно не особенно красивое, но элегантное, и золото напоминает ему глаза Эда. Оно подошло бы к руке Эда, если бы только он согласился его надеть. Роя почти трясет, когда Эд наконец поднимает на него глаза. — Действительно? — снова спрашивает он. — Я? Рой кивает, и каким-то образом, сам того не осознавая, его руки вцепляются в ткань рубашки Эда. — Правда, — удается ему. — Ты сделаешь это? Слова едва переступают порог его губ, когда Эд бросается вперед и целует его, крепко и уверенно. — Да, — говорит он в рот Рою, так же, как говорит Рою, что любит его; слова даже на вкус те же самые. — Да, Рой, я так и сделаю.