skz зарисовки

тебя никогда не слушали. не «не слышали», именно «не слушали». делали вид, вникали поверхностно, без деталей. отмахивались, отвечали невпопад. когда ты что-то рассказывала, ни друзьям, ни матери не было до этого дела. ты как серая мышка, как губка. стоит задать им банальный вопрос и они начинают как трынделки говорить об этом и ты должна это слушать, ведь иначе ты плохой друг. твои истории никому не интересны, но в их слова надо вникать, словно ты сама там была. иногда ты начинала снова считать их близкими, думать что им интересно, но как только ты открываешь рот — они уже достают телефон и он занимает все их внимание. мать же немного шла дальше, после любого сказанного, даже не связанного со школой, спрашивала про оценки. иногда она даже слушала про противных учителей, что занижают твои оценки, про одноклассников, которые тебя обижают, но в итоге была везде виновата только ты. — мам, прикинь, математичка ни за что 2 поставила. — нужно было учить, — отвечала она, даже не поворачиваясь в твою сторону. — мам, меня избили за школой. — ведешь себя вызывающе, давно пора. и так каждый раз. никто тебя не слушал. они были одинаковыми. все. но не он. сынмин стал первым, кто слушал. первым, кто спрашивал даже про незначительные детали, про твои эмоции, про все. ему было интересно все, если это ты. он стал первым, кто правда обратил на тебя свое внимание, пока ты говорила. ваше знакомство вышло очень… интересным. ты любила ходить в библиотеки, особенно после школы, потому что тебя дома не то что не слушали, а не слышали вовсе. и вот, в очередной раз ты зашла в помещение, взяла недочитанную книгу и присела на мягкое кресло, держа латте, купленный по дороге сюда, в руках. завидев симпатичного парня, сидящего рядом, ты не придала этому значения, все равно не услышит. и беззвучно начала плакать. после 5 минут боль не ушла, хотелось высказаться и ты начала говорить все, что тебя тревожит, прямо вслух, все равно никто не слушает. — хэй, ну ты чего раскисла. пусть идут куда дальше если им не интересно, разве это друзья вообще? а на мать забей, все равно ты вырастешь и уедешь. он мне говорит? ты медленно начала поднимать голову, в то время как внутри тебя об стенки живота билась паника, а латте грозился выйти наружу. увидев твою реакцию он разволновался. — э-э-э, — сынмин оглянулся по сторонам, — ты же мне говорила? просто тут больше никого нет, так что- — ну, вообще да, но… я не думала, что ты будешь слушать меня, — боже, почему прозвучало как вопрос. руки охватил легкий тремор, а внутренности завязывались в узел. — прости! прости. я не должна была, я- недоговорив, ты схватила латте и уже хотела уйти. — стой, куда ты? не волнуйся, ты можешь мне высказаться, я никому не расскажу. мне и некому, — парень грустно улыбнулся. но его улыбка была прекрасна. словно просвет, после долгой тьмы. словно роза, среди шипов. неловко смотря друг на друга, ты все же присела, начала снова говорит обо всем этом. —… понимаешь? им не интересно, вот и все. сами так говорят. — блин, я им так завидую. им есть, кого слушать, почему же они так к этому относятся? — не знаю. а тебе, — ты немного замялась, — тебе правда нравится слушать меня?.. —да. и так человек, которого не слушали, и человек, которому некого было слушать, обрели друг друга.