Утром, которым мы умрём

Было где-то около четырёх дня, когда группа несовершеннолетних разбойников проникла на частную территорию своей школы. И пусть они крались как последние воришки, на деле это было не обязательно, да и разбойниками ребят назвать трудно, ведь школа не функционировала уже второй год. Однако играть в ниндзя им это нисколько не мешало. — Ещё раз повторяю, если тронешь мой галстук, я занесу тебя в свой список возмездия. — проворчав, Намджун, как ему казалось, грозно встал в позу, отказываясь идти дальше, пока вопрос не будет решён. Закатив глаза, Чонгук лишь упорнее стал вертеть чужой предмет школьной униформы в руках. Некогда ровный атласный галстук теперь больше походил на невнятный комок запутавшихся ниток, но альфа утверждал, что конечный результат будет восхищать. Намджун не знал, что именно пытался сделать Чон, и узнавать не горел желанием, вот только его мнения особо-то никто и не спрашивал. — Да расслабься, — прошедший мимо Тэхён задел друга плечом, пытаясь подбодрить, но альфа лишь яростно выпустил носом воздух, показывая полное возмущение и вызывая тем самым смех остальных, — Серьёзно, Джун, дыши глубже. Проигнорировав слова омеги, Ким скрестил руки на груди, не намереваясь идти дальше. Возможно, он думал, что такая непреклонная позиция подействует на Чонгука: тот осознает ошибку, извинится и вернёт наконец Намджуну его собственность. Но правда заключалась в том, что всем было плевать. — Ещё раз, — поравнявшись с упрямым альфой, Хосок тоже остановился, обратившись ко всем остальным, — Нахрена мы надели форму? Ностальгия — это, конечно, весело, но серьёзно... Зачем? — О какой ностальгии ты говоришь? Тут никому и восемнадцати нет. — став рядом с всё ещё яростно пыхтящем Намджуном, Чимин облокотился об альфу, полностью игнорируя настроение последнего. — Да, — кивнул Чон на слова блондина, — Но мы ведь не учимся. — прозвучало как-то более строго. Лёгкая улыбка, до этого играющая на лице Пака, тут же померкла. Обдумав пару секунд чужие слова, он медленно осмотрел открывающийся возле ворот школы вид. — Ну да. — ответил тихо, невнятно, сказав скорее себе, нежели обращаясь к кому-то, но оба альфы его прекрасно услышали. Они замерли так, всего на несколько секунд. Словно маленькая передышка для того, чтобы остановится и осмотреться вокруг себя. Она ни то чтобы была так необходима, но им нравилось таким образом растягиваться время. По чуть-чуть, по секундочке. — Ну и, — вздохнув, омега вновь улыбнулся, повиснув на руке Намджуна, — От тебя несёт облепиховым джемом, успокойся наконец. — усмехнувшись, парень вцепился в крупную ладонь Кима и, несмотря на невнятные, но вполне очевидно недовольные бухтения Джуна себе под нос, тот таки позволил вести себя вперёд. — Лови. Стоило отставшей троице минуть массивные входные двери школы, оказавшиеся полностью обугленными, в лицо Намджуна прилетело от внезапно вылезшего из тени Чонгука. Ким уже хотел кинуть предмет обратно в Чона и желательно так, чтобы пришлось ровно по самодовольной моське, но стоило опустить взгляд на то, что именно альфа кинул Киму, как тот, разинув рот, стал тыкать в вещицу пальцем, показывая Чимину. Пак бы усмехнулся с этих ребяческих гримас, если бы сам не был так сильно удивлён. Аккуратно вертя в ладонях, Намджун держал сюрикен собранный по типу оригами. Только вместо бумаги тут был галстук. Выглянув из-за плеча друга, Хосок украдкой взглянул на творение Чонгука, разразившись после глухими аплодисментами, сопровождаемыми хохотом. — Хорош. — кинул он брюнету, пройдя мимо и направившись дальше по коридору. Выглядя до сих пор скорее сосредоточено и строго, нежели самодовольно, как казалось Намджуну, теперь же на лице альфы заиграла игривая ухмылка, вызванная похвалой Хосока. И эта же улыбка была направлена в сторону всё ещё шокированного Кима. Чонгук не то чтобы требовал, но вполне очевидно намекал, что ждёт отзыва и от хозяина галстука. Желательно ещё и извинений. Намджун, кажется, и правда был изумлён, но поняв, чего от него хотят, вновь вернул хмурую гримасу, недовольно поглядывая на Чона. Устало вздохнув, Чимин "ненавязчиво" толкнул Кима в плечо, прежде чем ушёл вслед за Хосоком вглубь здания. Томиться на одном месте в ожидании того, как альфа умерит свою гордыню и таки признается, что сотворённое Чонгуком ему реально понравилось, Чимину не хотелось. Но Чонгук, видимо, был упрямее и терпеливее омеги, потому непринуждённо продолжал стоять на месте, раздражая Кима своей довольной ухмылкой. Раз на то пошло, Намджун был достаточно упёртым человеком, чтобы продолжать гнуть своё до последнего. Но они все сюда не ради этого пришли, да и в конфликте смысла уже никакого не было. Да, галстук было жалко. Ким – натура склонная привязываться к мелочам, и эта часть школьной формы в жёлто-чёрную полоску как раз стала для Намджуна одной из подобных мелочей. Но новый вид галстука ему действительно понравился. Что-то хмуро буркнув на непонятном диалекте, Ким стал проще в лице и в качестве некого одобрения кивнул Чонгуку. Тот мог упрямиться дальше и потребовать слов, но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы продолжил всё это. Тут же, кажется, забыв последние минут пятнадцать, он широко улыбнулся старшему и, не дав тому возможности что-либо предпринять, потащил за собой по коридору, рассказывая что-то про самураев. Чон может запросто отпустить абсолютно всё: конфликт или же какая-либо проблема. Единственное с чем не в силах справиться, — людьми. Их отпускать как не умел, так и не умеет. Отыскать остальных не составляло труда. В округе стояла тишина, лишь шум ветра снаружи слышался периодически, а потому выискать единственный источник шума в виде знакомых голосов было нетрудно. — Не серьёзный я... — пролепетал сидящий на парте Юнги. — Ещё какой серьёзный. — кивая собственным словам, возразил Тэхён. — И тихий. Ты за всю дорогу ни слова не сказал. — подхватил Чимин. — Во-во. Приподняв руки в жесте будто сдаваясь, омега взволнованно спорил, кажется, начиная понемногу расстраиваться. — Да нет же!.. — Окей, скажи что-нибудь. — сказал как отрезал. Облокотившись о стену с треснувшей штукатуркой, Хосок с видом самого понимающего спокойно смотрел на Юнги, пока у того лицо разглаживалось в изумлении. — Что сказать? — Да что угодно, — Чон пожал плечами, — Не суть важно. Глупость какую-нибудь. — Зачем? — всё ещё не понимал сути происходящего Юнги. Остальные, кажется, — тоже, но предпочли молчать: было любопытно к чему всё придёт. — Просто. Своим фейспалмом Намджун грозил разбить себе голову, а заодно добить и так хлипко стоящую стену. Благо Чимин вовремя подставил ладошку. А Хосок просто прикалывался, но слишком впечатлительный сегодня Юнги этого так и не понял. Медленно обернувшись к рядом сидящему Сокджину, тот взял альфу за руку, привлекая внимание. До сих пор молча смотрящий под ноги Ким с любопытством и неким удивлением в глазах стал ждать, что ему скажут. Или сделают. Понять мысли Юнги в данный момент являлось сложным: он явно слишком нервничал, пусть это и не особо на нём отображалось. — Давай... — неуверенно начал омега, — Давай будем копать колодец вместе. — все в классе замерли, — Мы создадим идеальный колодец. На несколько следующих минут никто не проронил ни звука: все ждали продолжения. Но Юнги, кажется, закончил, ибо просто сидел и молча смотрел на Сокджина, ожидая реакции. Сложно сказать, кто что испытал в тот момент. Чимин сильно поджал губы, стараясь не палить улыбку, Тэхён прикрыл рот кулаком, что было бессмысленно, глаза-то горели. Хосок, хмыкнув, прикрыл глаза ладонью. — Я даже не знаю: мне умиляться, смеяться или кринжевать? — вопросил он, обращаясь скорее к самому себе. — Одно другому не мешает. — сухо отозвался Намджун, вылупив глаза на Мина, мысленно пытаясь понять суть сказанного. Но что-то ему подсказывало, что у сказанного едва ли была суть. Чонгук, потупив какое-то время, единственный, — кто полностью не скрывал эмоции. Задрав голову, альфа медленно скатился по стене, то и дело вытирая появившиеся в глазах слезинки от смеха. Косо посмотрев на парня, Намджун хотел того пихнуть, что б прекратил, но внезапно тихо хихикать начал и Чимин. Ким предпочёл игнорирование разочарованию. Но он зря беспокоился. Юнги не переживал из-за смеха над собой, да и никто ведь не глумился. Он всё ждал реакции Сокджина, хотя и сам не знал, что хотел бы увидеть в лице напротив. Ким долго переваривал, а может, просто размышлял над чем-то, пока смотрел на Мина. Это заняло, возможно, минуту, прежде чем обычно хмурое, местами кажущееся сердитым лицо не смягчилось в улыбке. Юнги очень редко видит улыбку этого человека, особенно такую, — добрую. Вот. Он дождался реакции. На самом деле омега понятия не имел, что сказал и зачем. Слова просто вырвались, а смысла он для себя так и не уразумел. Но одно понял точно: пусть изначально не знал, чего хочет добиться от Сокджина, теперь уверен, что хотел именно этого. Мин сам не заметил, как успокоился, и нервное выражение лица наконец ушло, сменившись на радостную улыбку. И пока эти двое молча обменивались лицевыми смайлами, где-то на фоне неистово ржал Чонгук, до которого таки добрался Намджун, став пинать младшего по ботинкам. Они так и продолжали сидеть в классе, кажется, понемногу начав сходить с ума. — Уйди от стены. — спокойно, но с некими нотками угрозы, проговорил Хосок, косо поглядывая на Чонгука. — Отныне это твоя стена. Только она будет терпеть и выдерживать твою ущербность. Благословляю. — одухотворённо проговорил Чон, поглаживая неровную поверхность грязно-ментолового цвета. — Да отвали ты от стены! Лежащий на учительском столе Тэхён разразился хохотом, заразив смехом остальных, пока младший из альф выцарапывал инициалы Хосока на стене, обрамляя их сердечком. В подобном духе и проходили последующие часы. Никто не задумывался над смыслом происходящего. Они просто переживали его, наслаждаясь созданным ими же бредом. Но в один момент Хосок мимолётно кинул взгляд на наручные часы с разбитым стеклом. Он просто хотел удостовериться, что у них ещё есть время. Смех прервался. Он долго смотрел на стрелки циферблата, надеясь усмотреть другие цифры, что было глупым занятием. В конечном итоге Чон понял, что вокруг стоит тишина, — не только он перестал смеяться. Они договорились: в определённый момент Хосок должен был дать знать, что подошло время, но альфа не хотел этого делать. Однако все и так всё поняли. Безмолвно пробив одиннадцать, стрелки непреклонно продолжали выполнять свою работу. Время двигалось вперёд, хотя больше всего на свете им хотелось сейчас его остановить. Они заигрались в беззаботность, соскучившись по ней за последние пару лет. Заигрались так сильно, что отпускать не хотели, но выбора уже не оставалось. Когда происходит что-то, что радует, что приносит чувство радости, — становится сложно уследить за временем и понять, когда следует остановиться. А вид из окна не помогал. Небо уже который год затянуто плотными тёмными облаками, а из-за постоянных взрывов и пожаров никто уже и не помнил, когда пелена над ними не имела багроватый оттенок. Но это ничего. Они привыкли. Хотя сейчас меньше всего хотелось смотреть на такое небо. От его теперешнего вида уже тошнило. Хосок так ничего и не произнёс. Молча попрощавшись, ребята разделились, наконец покинув пределы класса химии. Чон никогда не любил химию, и не потому что её не понимал, а потому что раздражал учитель. Но сейчас он словил себя на мысли, что даже скучает по нему. Тот зловонный запах лимонной цедры не спутать ни с чем, но без него класс словно мёртвый. Сказал бы ему кто, что он когда-нибудь начнёт так думать, и Хосок бы рассмеялся. Да, химия всё-таки не его предмет. Понял, когда недопрепода заменяли, пока тот лежал с аппендицитом. Зато физика оказалась для парня отдушиной. Даже класс ему нравился: то ли из-за приятного цвета бежевых стен, то ли из-за того, что это был единственный предмет, где ему разрешали сидеть рядом с Тэхёном. Вот и сейчас, кинув на остальных последний взгляд, альфа направился на четвёртый этаж, в кабинет физики. Это была будто чужая комната. Незнакомая прежде. Чон думал, что ему тут будет спокойнее и комфортнее всего. Но по факту: он вообще ничего не чувствует. Просто комната. Старая, обшарпанная, разгромленная комната. Он просидел в некой прострации минут сорок, пока вдруг не задумался о том, что стоило бы поговорить. Они с Тэхёном сидели на полу напротив окна, опершись на перевёрнутый стол. Мерное дыхание и идущее тепло от рядом сидящего невольно успокоили, из-за чего долгое время Хосок тупил в полудрёме, пялясь на багровое небо. Но прежде чем затуманенный всяким мусором мозг альфы смог что-то придумать, где-то рядом послышалась возня и невнятного рода лязг, привлекшие внимания. — Что это? Порывшись в кармане брюк, Ким вынул небольшой пузырёк малахитового цвета, что, кажется, почти полностью был заполнен какой-то жидкостью. Приподняв пузырёк выше, Тэхён вздохнул, играясь стеклом на свету. — Яд. Это прозвучало слишком спокойно и обыденно, чтобы Чон сразу спохватился, но даже когда до него дошёл смысл слов, он лишь молча усмехнулся, вернув внимание окну. — И как быстро? — через какое-то время. — Смотря сколько принять. — И сколько... — Всё. Он снова хмыкнул, приобняв омегу вокруг шеи одной рукой. — И где ты его откопал? — Секрет. — с важным видом ответил Ким. — Да ты серьёзно? Сейчас? — рассмеявшись, воскликнул Хосок. Тэхён лишь пожал плечами, но спустя пару секунд произнёс: — Украл. Удивлённо раскрыв глаза, Чон придвинулся ближе. — Как? Откуда? — Больше ни слова. — Да ты серьёзно! Шатен еле сдерживал смех, но так до конца ничего и не рассказал. Вместо этого Ким вдруг вспомнил, как в первые недели учёбы здесь Хосок, проиграв Чонгуку, обещал на спор закадрить учителя физики. По итогу его чуть не исключили. И Чон тогда весьма яростно уверял всех, что больше никогда играть с Чонгуком в паре не станет. Однако делал это чаще всех их вместе взятых. И где-то между шутливыми оправданиями Хосока и хихиканьем Тэхёна в окне мелькнула падающая тень. Всего на секунду, но оба остановились заметив. Оба узнали, разглядели, признали в одной тени два плетёных силуэта Сокджина и Юнги. — Видимо, они решились первыми. — вздохнув, отметил омега, потянувшись за оставленным на полу пузырьком. Хосок подметил про себя, что у парня стали едва трястись руки. Если бы не это, он возможно даже поверил в его непринуждённость. Откупорив маленькую бутыль с ядом, Тэхён резко отпил, тут же повернувшись к альфе с поцелуем. Ещё до того, как Хосок осмелился достаточно близко подобраться к Тэхёну, ему пару раз снилось, как Ким приходил к нему сам. И ни во сне, ни в реальности его губы никогда прежде не были с таким ярким горьковато-солоноватым привкусом. Будто в мерзкое лекарство от простуды намешали кучу соли и заставили выпить. Редкостное говно. Но Чон не кривился от мерзкого привкуса. Наоборот, потянулся за повтором, после того, как Тэхён отпил ещё немного жидкости. Они так и распивали один пузырёк на двоих, пока не приостановились, услышав, а больше скорее почувствовав взрыв где-то в здании. Это были Намджун с Чимином. Пак не знал, что именно предпримет альфа, а увидев гранату, разразился хохотом, обвинив парня в чрезмерном пафосе. Намджун растерялся в тот момент, ведь кроме гранаты ничего отыскать не смог, как бы безумно не звучало. Они долго потом сидели друг напротив друга играя в игры, дабы решить кто же снимет чеку. Так и не решили, так как игры закончились, а по итогу всё равно оставалась ничья. Но спросив у Кима, остаётся ли он всё ещё у того в списке возмездия, Чимин узнал, что — нет. Его имя было первым и оставалось последним. Но и его Ким убрал, ведь по факту Чимин находился в списке упрямства ради и из страха, что если вычеркнуть имя, вычеркнется и сам Чимин. Намджун не сказал этого вслух, но Пак и так сообразил что к чему и сам вынул чеку, клюнув альфу в нос. — А ряды всё редеют. — с явной печалью в тоне усмехнулся Тэхён, потянувшись за новым глотком. — Думаешь, мы остались одни? — серьёзно спросил Чон, вновь отвернувшись к окну. Ким задумался, и пусть отвечать не хотелось, развернувшись к альфе, кивнул. Но он немного ошибался. Оставался ещё Чонгук. Сидя в темноте на кафельном полу давно заброшенного туалета на первом этаже, он ждал, пока достаточное количество крови покинет тело через вскрытые вены на руках. И пока сырость и холод не спасали от не унимающегося головокружения, альфа думал, а точнее, старался вспоминать. Ему было плевать, что умирает он подобно помойной крысе среди грязи и стужи. Было плевать, что в этот момент он находится один. Единственное, что волновало — то, в чём он облажался уже как год назад. Целый год прошёл, а для Чона так ярки те эмоции и то разочарование, которое он испытал к себе. Не так сложно приглядывать за младшим братом. Он не был слишком маленьким, не был глупым. Нужно было просто вовремя оказываться рядом, быть надёжной поддержкой и защитой, — не то чтобы шибко сложно, а он всё равно умудрился оплошать, проморгав тот единственный раз, когда действительно должен был находиться поблизости. Брата нет уже год, как и спокойного сна Чонгука. Он дурак, который не справился. Но уже и на это плевать. Как бы сильно не хотелось исправить ошибку, а вычеркнуть войну в их жизнях он не может, как и воскресить братишку. Зато теперь, где бы он ни был, Чонгук скоро придёт. Теперь он не будет лажать, он будет хорошим братом. Жаль, при жизни не вышло. И когда Чонгук наконец заснул без возможности проснуться, от целого пузырька с ядом оставалась лишь пятая часть. Тэхёну пусть и нравилось целоваться с Хосоком, но от этой жижи уже конкретно мутило. Растягивать дальше нельзя. И так, наверное, задерживаются. Было бы здорово опустошить бутыль за раз, но омега боялся, что его просто-напросто вырвет и всё будет насмарку. Заметив колебания Кима, Хосок забрал пузырёк себе. Тэхён тут же вознамерился спорить, но успел лишь рот открыть, когда ёмкость, оказавшись пустой, была откинута куда-то назад, за парту. — Я бы справился. — надулся Ким, став похожим на обиженного хомяка. Усмехнувшись, Чон мягко притянул того к себе, но прежде чем снова поцеловать, взгляд невольно упал на циферблат наручных часов. — Х-а... — с придыханием выпустил он, став едва слышно посмеиваться. — Что такое? — нахмурив брови, взволнованно спросил Тэхён. — Они опаздывают, — омега вопросительно приподнял одну бровь, — Уже за полночь. С новым годом, Тэ. — и хохотнув в последний раз с недоумённого вида Кима, Хосок припал к холодным губам, делясь последними остатками яда. Они так и застыли в обнимку, на полу разгромленного класса. Случайно перехватив пару суток назад волну по военному радио, которую поймать не должен был никто, Хосок надеялся выяснить военное положение дел, а услышал приказ, отданный главой соседней страны о том, что в полночь с 31-го на первое на столицу вражеского государства должна упасть ядерная ракета. Ни Чон, ни кто-то другой из тех, с кем он близко общался, никогда не интересовались политикой или чем-то ещё с ней связанным. И даже когда между двумя соседствующими государствами разразилась война, он так и не понял её причины. Никто, кажется, до конца не понял. Все просто старались выжить. Для этого альфа и копался с радио. Лишь надеялся узнать что-нибудь полезное о положении дел среди войск, дабы понимать, что стоит делать. Может прятаться, может, наоборот, бежать. Но оказалось, ничего уже предпринимать не нужно. Всё равно смысла нет. Их страна не маленькая, но с того момента как начались военные действия, на каждом километре, до самой границы водрузили бомбы. На всякий случай, как объясняли народу. Но это было лишь частью проблемы, ведь Хосок услышал однажды, что нечто подобное сделали и в соседнем государстве, а значит, когда выпущенная на их столицу ракета достигнет цели, взрыв затронет не только город: он заденет расположившиеся бомбы на ближайшем километре. А потом ещё и ещё, по цепочке. И так, — в течение всего пары минут от силы, — два государства просто взлетят на воздух. Услышав обо всём из шумящего динамика радиоприёмника, Намджун предложил бежать. Проблемой было лишь то, что они банально бы не успели. Двигаться на мелкие расстояния-то не безопасно, а тут предстоял путь через полстраны. Учитывая обстановку вокруг, их либо поймали, либо убили на месте, либо из-за предосторожности они не успели бы убежать на безопасное расстояние. Но и выжидать пару суток до конца тоже никто не согласился. За те два года, что страны воюют, никто толком из обычных жителей так и не понял, в чём заключалась проблема и можно ли вообще её как-то решить. Но думать об этом уже никто не хотел, да и смысла не видел. У них забрали право выбора на спокойную жизнь, даже доучиться не позволили. Им лишь хотелось сохранить за собой хоть какой-то контроль, пусть не на жизнь, но хотя бы на смерть. Потому в давно заброшенной и уже едва стоявшей школе теперь мирно покоятся семь тел. Кажется, перед тем как отправиться туда, Тэхён упомянул, что хотел бы увидеть снег, перед смертью. Из-за тяжёлого смога и туч, что от недели к неделе становились всё гуще, снег не просачивался уже который год. Чимин тоже указал, что соскучился по нему, но сомневался, что получится его увидеть, и оказался прав. Ни он, ни Тэхён, ни кто из остальных снега так и не увидел. Вот только они не узнали, что он всё-таки пошёл, а взрыва так и не случилось. Возможно, один не самый умный правитель однажды понял, что не так уж и умён. Возможно, ему захотелось что-то изменить и, может быть, оставив свою гордость где-то там под пеплом с трупами своих людей, он лично направился к тому с кем воевал, чтобы наконец поговорить и обсудить устраивающие всех компромиссы. Возможно, с первым снегом закончилась бы война и началась новая жизнь. Жаль только, что не самые умные люди пришли к этому не на пару суток раньше.