Ты во всём такой нетерпеливый

— Что такое? — Кизару переспросил так, словно ничего особенного и не происходит. — Сволочь!       Кизару только ухмыльнулся. На улице полно людей, да ещё и в такую погоду, и в таком месте. Середина лета, как-никак, да и на центральной аллее. Самое то, чтобы поиздеваться над несчастным мальчишкой, глядя на его красное, стыдливое, наполненное возмущением лицо. — Вытащи это из меня… — Моя мартышка злится? Может она хочет… — не успевает договорить, как складывается пополам от удара локтем под рёбра. — Заткнись, я сказал! И вытащи это из меня! — срываясь на дрожь в последних словах, выкрикивает парень, прекрасно понимая, что адмирал подобный удар ему ни за что с рук не спустит, но все равно надеется избавиться от этой занозы в заднице. — Моли, — уже придя в себя, отвечает старший. Его тон приобрёл некую сталь. Властный, уверенный, заставляющий беспрекословно подчиняться ему, не давая ни малейшей надежды на своеволие.       Луффи уже не может терпеть. Нет, он сможет. Он не опустится до этого. Это слишком низко. Низко — для него самого. Он не тот, кто сдаётся при первой же потери сил. Кто бы перед ним ни стоял, пират не допустит этого, только не сейчас. — Смогу? Смогу ли я? — шепчет под нос себе Луффи, словно проверяя. — Мой маленький мальчик хочет сдаться? А как же его непробиваемая стойкость духа, мм? Может ты уже скажешь это?

Это конец

— Трахни меня, папочка…

Он дождался… Он его довел… Подчинил и выиграл

***

— Ты ведь хочешь поцеловать своего господина, верно, Луффи? — Да-а… — Превосходно, — Кизару опустил голову, и одним движением пальца дал знак, чтобы тот приблизил лицо, и, схватив мальчишку за подбородок, уверенно поцеловал в столь мягкие губы.       Луффи пребывал, казалось бы, в трезвом состоянии. Однако, мыслить он так не мог. Этот чёртов адмирал занимал все его мысли, где бы он ни был. Капитан Пиратов Соломенной Шляпы не понимал, почему конкретно этот человек засел в его голове. Ничего подобного Луффи ещё не испытывал. При одном лишь взгляде на Кизару, у пирата возникали прямо-таки пошлые мысли, которых он так стыдился.       Кизару ласкал мягкие губы и соски паренька, прикусывал и удушивал шею, оставляя яркие засосы на коже по всему телу. Сжимая возбудившийся член, просунул руку под резинку шорт. Ещё несколько раз проведя по стволу рукой, начал медленно приспускать их и, склонив голову перед ним, заглотил его всего. — О, господи… — выдохнул Луффи. — Только не останавливайся.       Оторвавшись на пару мгновений, Кизару усмехается: — Мой малыш уже на пределе? Тогда мне придётся заняться другим. Где смазка?       Еле кивая головой в сторону прикроватной тумбочки, указывает Луффи. Пока по телу парня проходит дрожь волнения, рука Кизару приближается к анусу. — Хватит с тебя этой штуки, — скорее подмечает, чем обращается к парню Кизару, и отбрасывает вибратор в сторону. Чужие фаланги пальцев вновь коснулись мышечного колечка, поглаживая его, пока то рефлекторно сжималось. Парень под ним шипит. — Войди уже в меня. — Ты во всём такой нетерпеливый.       Первый толчок. Луффи протяжно стонет, прогибаясь в спине. Но Кизару не вошёл и наполовину. Спустя мгновение ещё толчок, а затем — ещё. И вот, Борсалино уже почти полностью в нём. Чувствует, как сжимает его Монки, и терпит, чтобы не начать вбиваться грубо и резко. — А-ах… — принимая в себя Борсалино, тихо стонет Монки. — Мх-а… — Кизару закидывает ноги Луффи себе на плечи, ускоряя темп, пока тот крепко сжимает белые простыни в ладонях, впиваясь в них ногтями.       Как долго его хватит? Хотя, какая разница, он и без того уже сдался. Всё. Поздно. В глазах всё плывёт. Он его ощущает. Он может его ощущать: такого беспристрастного, непринужденного и до ужаса непоколебимого, но его, его Кизару. Невзирая на свои внутренние моральные принципы и упрямость, Монки отдался ему и не жалеет совсем. Борсалино берёт резко, но не быстро, размеренно. Да, он во всём такой. А Луффи до ужаса нетерпеливый. — Быстрее… Я-я, я, хочу уже закончить… Ну же… Давай…       И они это сделали. Разрядка настигла их обоих, когда не выдержав мольбы партнера, Кизару наклонился к его шее и попытался оставить очередной бордовый след. Луффи чувствует, как изливается в него Кизару. Горячее семя заполняет мальчика также, как и чувство нагрянувшего расслабления. С ним прекрасно. Рядом с ним всегда хорошо. И он подтверждает это прямо сейчас. — Эй, — уже встав с дивана и подойдя к распахнутому балкону, окликает адмирал. — Может уже встанешь? Неужто я так тебя измучил? — вроде бы и с некой издевкой, но вроде и вполне себе спокойно, спрашивает он. — Выйди и скинься с этого балкона, — получает в ответ Борсалино. — Понял.

Он понял

Луффи не захочет повторить