Кто мы друг для друга

Закат над Ли Юэ был прекрасен. Лучшая комната одного из многочисленных ресторанов столицы находилась под самой крышей высокого традиционного здания и из нее было прекрасно видно, как полыхающие небеса встречаются с морем, как розовый перетекает в голубой и постепенно становится черным. Аякс откинулся на спинку стула и вздохнул. Где-то там за горизонтом находится Снежная. Антон сейчас, наверное, разжигает на ночь печь, Тоня готовит ужин, а Тевкр беззаботно сидит за столом, раскачивая ногами, и в десятый раз пересказывает родным историю своей поездки в Ли Юэ. А он, Аякс, здесь. Смотрит на море и ждет, когда Чжун Ли доест свой десерт. Бывший архонт не торопится. Он медленно смакует кусочек за кусочком, ловко орудуя своими палочками, и Тарталья слегка завидует – его владение этим столовым прибором в сравнении похоже на танцующего на льду слона. Желание тренироваться, пока он не сможет окончательно разгромить соперника, медленно просыпается в Предвестнике. Он поспешно гасит его в себе: это всего лишь палочки, не стоит того, чтобы тратить на них так же много времени, как и на физическую подготовку. Лучше поискать партнера для спарринга. Кстати… Тарталья заинтересованно смотрит на лицо Чжун Ли. Тот уже отложил палочки и отвечает ему прямым взглядом, казалось бы, таким открытым, но вместе с тем абсолютно непроницаемым. Действительно, кто может знать, о чем думает древнее божество этих земель? Тарталья хочет драться. Он жаждет крови архонта, разделать его, словно кабанью тушу, втоптать это могущественное существо в землю, из которой оно родилось. Именно за этим Предвестник приехал в Ли Юэ, именно это собирался сделать еще неделю назад. Однако Сеньора и Моракс сговорились за его спиной, тем самым обманув и унизив. Аякс не был дружелюбным, хоть и немного странноватым парнем, которого часто в нем видели окружающие. Он мог обманывать других, но не себя – Предвестник был мстительной и ужасающе упрямой личностью, которая не стеснялась никаких средств для достижения своей цели. Казалось бы, после предательства жажда мести должна заставить Тарталью броситься на архонта при первой же встрече, растерзать его плоть, отсечь голову, раз уж сердце теперь недоступно, и наконец насладиться своим полным триумфом… Он даже не попытался. С битвы с архонтом вихрей прошло всего семь дней, Аякс неожиданно для самого себя легко и спокойно соглашается на предложение Чжун Ли поужинать сегодня вечером. Работник похоронного бюро, как и всегда, одет с иголочки, красив, величественен и без гроша в кармане. Тарталья не знает, что и думать о его поведении. Произошедшее должно было расставить все на свои места, провести черту, показать и доказать, что они по разные стороны баррикад, но… Ничего не изменилось. Столица Ли Юэ уже почти отстроилась заново, местная еда все такая же вкусная, а Чжун Ли сидит напротив Аякса и смотрит на его лицо своими невозможными золотыми глазами, как и прежде. – О чем задумались, господин Чайлд? Должен признать, выражение вашего лица немного тревожит меня. Аякс ухмыляется. – Да вот, подумал: а кто мы друг для друга? Я так хотел уничтожить тебя, надеялся на счастливую драку и твою не менее радостную кончину от моих рук. Но сейчас гляжу на твое лицо и совсем не жажду битвы. И если задуматься, еще до того, как узнал, что ты Моракс, я ни разу не хотел подраться с Чжун Ли. Хоть ты и выглядел достаточно сильным для этого. Здесь явно что-то не так! Бровь архонта изящно приподнимается вверх, что для его замороженной мимики означает наивысший градус удивления. – А разве я единственный человек, с которым вы не желаете сражаться? – Конечно, нет! Чжун Ли мысленно успокаивается – его избранник же не сумасшедший в конце концов. Разумеется, он любит подраться, но не до такой же степени, чтобы бросаться на всех подряд. – Есть еще мои младшие братья и сестра. Чтобы ни случилось, я никогда не сделаю им больно. – Что ж, семья – это очень важно, – с глубокомысленным видом кивает архонт, никогда не имевший родственников. – Вот здесь собака-то и зарыта! – Что, прошу прощения? – В этом-то и проблема! – перефразирует Аякс. – Вы не моя семья – ни отцом, ни братом, ни даже кузеном мне не приходитесь. Тогда почему я не желаю нападать на вас? Кто вы для меня? Чжун Ли мысленно расслабляется. Ему не всегда удается понять, о чем думают люди, а человек перед ним в особенности, но ответ на вопрос настолько прост, что не требует никаких обтекающих формулировок. Он был известен архонту вот уже целых два года и ему кажется немного странным, что Аякс не знает его. – Вы – мой супруг, – просто отвечает древнее божество. От удивления Тарталья падает со стула, словно заправской комедиант, всю жизнь посвятивший этому искусству. Чжун Ли приходит в легкое замешательство, которое, впрочем, не мешает ему протянуть своему мужу руку, чтобы помочь подняться. Предвестник же отводит его ладонь в сторону, предпочитая остаться на полу, чтобы избежать дальнейших падений от излишне откровенного сегодня архонта. – Как… Как это возможно? Если бы мы были супругами, я бы точно знал! Мы же даже не живем вместе! – Я считаю, что являюсь довольно понимающим мужем, – почти оскорбленно отвечает ему Чжун Ли. – Разумеется, вам удобнее спать на известной территории, среди своих соотечественников. В нашей культуре у каждого из супругов есть собственная спальня. Ни один уважающий житель Ли Юэ не будет заставлять жену спать с ним, если она того не хочет. – Почему это я вдруг стал женой?! Аякс краснеет от одной только мысли об их браке. Он не собирается еще и женскую роль в нем играть! – Я сказал образно, но, если желаете, женой могу быть я, – примирительно отвечает Чжун Ли и дурная фантазия Предвестника тут же дорисовывает фату на его голове. Непривычно, почти парадоксально, но неожиданно привлекательно. Настолько, что Аяксу хочется увидеть это в реальности. – Помимо работы и сна, все остальное время мы проводим вместе, – продолжает архонт, – как и положено добропорядочной паре. Я читал, что совместное времяпровождение укрепляет гармонию в семье. Думаю, у нас отличные супружеские отношения, – договаривает он и кивает сам себе. По лицу Чжун Ли, как и всегда, ничего не разобрать, но Чайлду кажется, что тот выглядит донельзя довольным своими размышлениями. Предвестнику становится смешно. Он наконец поднимается с пола, садится на стул и предпринимает попытку разобраться в мысленных завихрениях древнего чудовища. – Хорошо, а что насчет нашего семейного бюджета? – Вы всегда платите за меня, мистер Чайлд – как и положено, все деньги в ваших руках. Губы Аякса самопроизвольно расплываются в улыбке. Сам он о такой маленькой детали почти забыл. – Тогда как насчет того, что вы до сих пор обращаетесь ко мне официально? – Я уважаю своего избранника, а потому не могу говорить с ним невежливо. – Постойте-ка, вы говорите, что мы уже супруги! Но я абсолютно точно не помню нашей свадьбы. Все эти местные обычаи с красной одеждой и дарением гуся… Я бы ни за что не пропустил нечто такое! Тарталье кажется, что это все грандиозная шутка и он наконец-то смог подловить своего собеседника, вывел его на чистую воду, однако архонт в своей обычной невозмутимой манере отвечает: – Помните день, когда я подарил вам палочки? Мы тогда омыли друг другу руки в воде, а потом ели гуся и те сладковатые шарики из риса? Это свадебное угощение, мы в Ли Юэ едим их раз в жизни – когда вступаем в брак. Конечно, надо бы еще поклониться своим старшим родственникам, но старше меня никого нет, а ваши родители, как я помню, давно пропали. Прошу прощения за столь скромную церемонию, но я подумал, что в нашем положении традиционная роскошная свадьба будет весьма обременительна, поэтому предпочел сделать все по урезанному варианту. Аякс борется с не проходящим желанием побиться головой о стол. Как ни странно, он не чувствует никакого сопротивления от того, что Чжун Ли называет его своим супругом. Однако вся ситуация настолько абсурдна, что, не обдумав как следует свои слова, он восклицает: – Да это же было два года назад! Почему же тогда до сих пор ты не требовал с меня супружеского долга?! Взгляд Чжун Ли становится заинтересованным. Аякс видит, как от волнения дернулись кончики его пальцев, и только тогда понимает, что он накликал на свою голову. – Я, – размеренным тоном начинает архонт, – знаком с этим аспектом человеческих взаимоотношений. Однако предполагал, что они возможны лишь между людьми разного пола. Означают ли ваши слова, что я могу надеяться на ваше содействие в этом вопросе? И тут Тарталья все же позволяет своей голове соприкоснуться с дубовой столешницей. Впервые в жизни он осознает сразу несколько невероятных вещей: пословица «Язык мой – враг мой» – это не просто набор звуков, Моракс – самое невозможное, причудливое и привлекательное существо во Вселенной и да – черт возьми! – он посодействует во всем, о чем тот его попросит.