О Намо

#AlterAsk_Намо #Namo Q: Намо, как ты успокаиваешь разбушевавшегося Феанора? Это был очередной спокойный вечер. Кано привычно притащил кучу всяких мелочей и теперь они разбирали эту «свалку», периодически заходясь смехом или пытаясь закутать друг друга в ткани-пледы. Впрочем, будучи пусть и более древним, но упорно честным, Владыка Чертогов чаще проигрывал хитрости эльфа. Веселье было прервано грохотом где-то неподалеку от Покоев Намо и старший Фэантури замер настороженно, слушая встревоженные голоса майар. — Опять? — с детским интересом спрашивает Кано. — Опять… — с вздохом грусти отвечает Вала и поднимается. Кано впервые попал на буйство Феанора, чего показывать ему Мандос не хотел, но уже не мог оставить того оставаться в неведеньи. Накинув верхние одежды, они быстро направились в сторону шума, а Намо, кутающийся в длинные одеяния, словно в защитный барьер, все больше мрачнел с каждым шагом. Коридор, куда они вышли, был разгромлен. Точнее, он был частично даже в руинах. Осколки камней, сиротливо догорающие гобелены и ткани, что украшали стены Чертогов… Намо в очередной раз возблагодарил Эру, что в свое время догадался все творения супруги зачаровывать на неприкасаемость — обычно только они и оставались после таких вспышек гнева фэа. Да, Феанор был не единственным пламенным в Чертогах, но только он наносил столь обширные разрушения. В середине бардака, удерживаемый пением десятка майар, бесновался Феанор, пытаясь пробить защиту младших. Намо заворчал громче, постепенно подхватывая пение, зато Кано едва не рассмеялся, узнавая родную кровь. Вспышка, и парочка окончательно ослабших майар оседает на пол, но в силу вступает пение самого Владыки Мандоса, укрепляя оковы и подавляя чужую ярость своей непоколебимостью. Намо искренне сожалел о судьбе именно Феанора, всеми силами пытался помочь ему, однако гордый эльф не желал исцеления от душевных ран, а иначе Намо не имел права даже мысленно просить о свободе для него. Фэа засияла ярче, не желая подчиняться воле Вала, даже сейчас противостоя, однако Феанаро был слишком слаб, чтобы окончательно победить в этой схватке воли. Каково же было удивление Намо, когда с потерей еще нескольких майар в хоре, в их мотив вплелся переливистый и прекрасный голос единственного из живых сыновей Феанаро. И, что было еще более удивительно, в этот раз подействовало… Феанор, словно и вправду учуяв родной голос, сам медленно успокоился, в противовес того, что обычно его волю Намо на некоторое время подавлял, даря своеобразное исцеляющее забвение. За это время фэа успевала хотя бы немного восстановиться и набрать сил до новой вспышки гнева. Впрочем, Вала заметил, что даже так Феанор медленно восстанавливается, пусть и не столь заметно это было, по сравнению с теми же его сыновьями, что часто угоманивали и уводили отца прочь задолго до того, как на место приходил Намо. Когда смежное пение стихло, оставшиеся майар, а также пришедшие на помощь, с вздохом печали провели взглядом потухшую успокоившуюся фэа, что вновь побрела бесцельно по коридорам, а после встревоженно заворковали вокруг опирающегося на стену и поддерживаемого Кано старшего Фэантури. Да, противостояние всегда отбирало много сил. — Я в порядке, лучше принимайтесь за восстановление и успокоение встревоженных фэа. Идём, Кано, не будем мешать младшим… Мне стоит прилечь… Надеюсь, ты смог с ним переговорить, пока пел? — голос тихий и усталый, однако шел Вала ровно, стараясь более не показать своей слабости перед остальными, впрочем, глаза его светились теплом, словно так он все и задумывал. — Увы, — качнул головой. — Он только слушал, но не знаю, услышал ли слова, а не только голос и мелодию… Под тихие переговоры и настороженно-злые взгляды майар они вернулись в покои, где Вала вновь стянул надоевшие длиннополые одежды, отбросив прочь, и растянулся на кровати, позволяя длинным белоснежным волосам ореолом рассыпаться вокруг. — И часто он так? — все же нарушает тишину эльф, устраиваясь на краю кровати, запуская длинные пальцы в волосы Намо и принимаясь массировать голову, зная, как это помогает расслабиться. — Как повезет. Бывает, века в тишине и покое проходят, а бывает за пару лет разносит мне большую часть Чертогов, пугая фэа настолько, что приходится уводить их в сады Ирмо, да доводя майар до истощения. И, что самое обидное, я еще ни разу не не узнал заранее о этих вспышках, — говорит Фэантури и слабо улыбается, прикрывая глаза. — Зато с каждым разом его душа все более крепнет и, возможно, со временем я смогу просить Эру о праве вернуть его Арде и освободить ваш род от клятв и проклятий… Кано неверяще фыркает на это, а после лишь переводит тему на предстоящие подготовки к новому походу, о чем они и проговорили еще долгое время. — И все же, может хоть раз отправишься со мной? На сонное мурчание Кано Намо лишь устало вздохнул. — Они не справятся без меня… Но, может быть когда-то… — Время у нас еще есть…