Пожиратель плоти

Давным давно, когда люди еще только начинали свое существование как разумная форма жизни. Человечество стало делится три особи. Одни начали доменировать и властвовать над другими, развязать войны за територию и вынуждает остольных жить в страхе перед ними— альфы. Но слабость третьих не могла дать им защиту, вынуждая просто подчиняться ситуации и страдать молча — омеги. Вторые, просто стояли в стороне и наблюдали, они не хотели попадать под горячую руку альф, но и омег у них не было желания защищать. Они просто наблюдали, переодически попадая под удары одной из сторон, тихо мечтая о лучшей жизни изредка подставляя под удар омег — беты. И так было очень долго, до тех пор, пока самих Богов не начало тревожить несправедливость к существам, что способны вынашивать таких же людей. Ведь они создавали людей одинаковыми и равными друг перед другом, и ни одна особь не имеет права властвовать над другими Тогда, они спустились с небес к людям. И объявили, что для народа у них есть дары, которые всевышние лично приготовили и упаковали.  — «Три дара для вас. Сила, покой и душа. Прошу, выберайте с умом» Первыми вырвались к дарам альфы.  — «Конечно силу! Ибо в силе правда!» И забрали силу. После этого, все альфы обрели силу, но использовали ее не на благое дело. Следующие к дарам прошли беты.  — «Мы не хотим жить в вечном страхе перед альфами, мы хотим спокойствие» И забрали покой. После этого, беты зажили спокойно, альфы их больше не трогали. И они стали почти на ровне с ними  — «Остался последний дар, забирай его» Скромно и пугливо, омеги подошли к дару. И душа вонзилась к ним в грудь, направляясь прямиком в сердце, освещая и давая тепло в груди.  — «Пользуйтесь дарами с умом» И исчезли в алых небесах восходящего солнца. Альфы обрели силу и начали нападать на других особей, но из-за дара бет, их гнев спадал на омег. Несчастные не могли понять, за что Боги их возненавидели? Что даже в священных дарах им досталось нечто, что их даже защитить не может. И так длилось ещё дольше. Все особи пользовались своими дарами, кроме омег, так как они просто не понимали, что с ними делать. Пока в один день, душа у одной из омег начала сиять красным пламенем, у второй зелёным, у третьей синим… В них начала рости невиданная до сих пор сила, она переполняла и давала уверенности и могущества. Тогда, омеги поняли что их души, это сила на противостояние несправедливости и угнетению со стороны альф. Это было время знаний, омеги начали познавать себя и свои силы. Но у этой силы была и другая сторона медали… Все кто пользовался душой, начал просыпаться дикий голод и жажда, но ни самая вкусная еда и не самая свежайшая вода, не могли утолить ее. Все что могло наполнить желудки и пополнить силы омег — плоть и кровь альф. Вот тогда их судьбы легли на перепутье. Многие омеги не решались брать на себя ответственность за смерть альф, последние убежали их в том, что их радость и счастье не в силе, а в рождение ребенка и служению альфам. И это их весьма устраивало. А малая часть принялась поедать вышеназванных, плоть утолила их голод и возвысила их силы. И альфы, уже ничего не могли с ними сделать. А плоть бет, не давала такого удовлетворения как им бы хотелось. Эту эпоху назвали кровавая воля Богов. И так было продолжительное количество времени, пока омеги с душами не начали расходится по разным сторонам света, в поисках нового пропитания и жилья. Тогда, легенда о душах легла только на страницы древних рукописей, вызывая смешки у альф, недопонимание у бет и разочарование у омег. Но навсегда ли легенда о душах грянула в небытие?  — Убери от нее руки! — густую темноту разрезал свет лампочки в коридоре, но его лучи все-таки перекрыл силуэт. От страха все парализовало, но натренированный слезами и потом разум, гласил бежать к выходу. Однако, из-за существа что прижимало ее к стене, белой деве не оставалось ничего другого как царапать себе лопатки об неровную поверхность. Да и запах просто всю скручивал, теперь он кажется выжигал не только слизистую носа и молочную кожу, ощущение что на ней теперь огромные, белые вулдыри. Они перебрались с рук на плечи, оттуда на шею и на лицо, вызывая ещё больше раздражение. От горячего воздуха некуда деваться, он не мог успокоить жжение, а наоборот пополнял чувствительные края ожогов ещё сильнее. Сквозь собственное сердцебиение, Юкине смогла расслышать неясный свист, совсем рядом что-то вонзилось в мясо, благодаря Госпоже Минерве, этот звук стал очень знаком беловолосой. Падение чего-то тяжёлого на пол, и кожа на руках снова обожглась, только не горячим воздухом, а чужим прикосновением к руке, оно вызывает ещё больше боли на воспаленой руке, но ситуация не позволила воскрикнуть или отодвинутся. Секунда и Агрия столкнулась спиной об стену коридора, теперь она могла видеть спину Штраус-младшей и как она что-то держит в руке. Резкое движение и девушка прикрыла заклинательницу собой, а перед ними появился Железный Убийца Драконов.  — Уходите! Я разберусь! — крикнул он и вошёл в комнату, словно не в обычное помещение, а в пасть злобного чудища откуда нет выхода закрывая за собой дверь, как последний путь отступления как для себя так и для того существа.  — Фууух… — Лисана облегчённо вздохнула. — Ты в порядке? Юкине немного нервно кивнула, шок не давал здраво соображать, кажется даже ожоги перестали болеть и сошли на нет. Но это только обманка, чтобы не напрягать и без того напряжённый мозг ещё сильнее.  — Пойдем. ** ** Какое мимолетное чувство, когда первые лучи, ещё холодного солнца освещают лицо и глаза, они смешивают с первым потоком утреннего воздуха и создаёт микс головокружительных араматов и ощущений. Они пробираются под кожу, пробегает по венам, вызывая дрожь на половину с чувством свободы и счастья. Жаль, что стекло не сразу пропускает свет, но воздух смог просочиться сквозь приоткрытое окно и ласково-нежно обдул нежные края раздраженной кожи, заставляя немного нервно поджать пальцы. Тишина разбавлялась звуком ветра, что любовно игрался с листвой дерева, за этим самым окном. Звук чайника разводил тепло, вот он то и дарил то тепло, которое не обжигает до влажных волдырей, а мягко обволакивает и согревая открытые плечи. Холодными пальцами, Штраус-младшая наматывала пропитанный мазями бинт на руку заклинательницы, дабы сдуть волдыри и впитать в себя всю скопившуюся в них влагу, а также остановить кровотечение, вывести всю заразу, а возможно и гной. И обе молчали, а что им сказать?  — То что случилось… — Лисана затянула и закрепила ткань, не давая ей съехать или ослабнуть. — Забудь об этом.  — Я хочу быть честна с Вами… — любое движение рукой, током разносилось по всему организму, вонзаясь прямо в мозг. — Я не смогу такое забыть. Девушка ничего не ответила, только встала и выключила чайник. Агрия почувствовала как вокруг сердца обматывается тело удава, сжимая его в своих удушающих объятиях, останавливая поток крови и выдавливая неясные звуки изо рта.  — Госпожа Лисана… — нельзя позволить змею сковать себя страхом ещё сильнее, надо освободится от гадких лап неведения. — Что это было? Звук льющейся воды прекратился, и можно было бы предположить что девушка просто впала в ступор, но через пару секунд, перед Юкине поставили чашку с чем-то горячим и ароматным. Как же приятно освободиться от того пленящего горячего и в тоже время сладкого запаха в той комнате, теперь он будет до конца жизни ассоциироватся у Агрии со страхом.  — Нацу. — имя грозным небом упало и ударилось об белую макушку, оно осело на дне будто чайная заварка в кружке. Еще только вчера вечером, тот добрый юноша так крепко и со всеми чувствами ее обнимал и радовал серую душу своими сладкими словами и яркой улыбкой, разбавляя серую краску яркими оттенками. А сегодня напал на нее, нанося сильные повреждения и наводя страх. Просто не хотелось верить в это, но причин не доверять Штраус у нее не было, да и было достаточно фактов чтобы доказать что это был он.  — Я не знаю как тебе объяснить…  — Никак. — грубый голос прервал девушку, в проходе на общественную кухню стоял Гажил. Он выглядел достаточно уставшим и вымотанным, что вообще не было похоже на Железного Убийцу Драконов.  — Да ладно тебе. — за его спиной послышался ещё один голос, он был таким знакомым и так сильно грел сердце, не хуже чем собственная кровь. — Раз уж все всё видели… — брюнет отошёл в сторону, пропуская в кухню Драгнила. По его волосам и лицу стекали капли воды, плавно преобразовываясь в пар, и вряд ли это был пар из душа, из-за каких-то остатков воды чистая футболка чуть чуть промокла, да и на домашних шортах оставались небольшие капли. — Она имеет право знать. — юноша потянулся к печенью на столе, что ему принесла Агрия. — Спасибо, Юки! — девушка проигнорила странное каверканье ее имени, но обратила внимание, что левая рука розоволосого намного бледнее чем вся остальная кожа. На линии где начинался загар, красовались небольшие, но видимые шрамы. Они были не единственным украшением, другие прятались под тканью и сильно не выделялись. Но по ним было видно, что те были оставлены в боях давным давно, когда шрамы с руки почему-то казались свежими.  — Вот ты и трать время на объяснения. — брюнет недовольно фыркнул и упал на деревянный стул. Нацу откусил кусочек печенья, с наслаждением чувствуя как по языку рассыпается немного сухое, шоколадное, песочное тесто и молочная, нежная начинка. Она так сладко таяла на языке, что розоволосый непроизвольно запрокинул голову, смахивая последние крохи влаги с волос. Тело было чистым, но уставшим, желудок наполнялся остатками лакомства, в добавок еще и в нагло украденная кружка с чаем у Лисаны, ещё больше расслабили тело. Глаза стали ватными, даже боли в несчастной матке перестали мучать, оставляя после себя лишь небольшую тягу, но это можно вытерпеть, при этом не блевануть от осознания подобной мерзости. Глаза как будто мёдом смазали, ибо как доказать почему они тяжело смыкаются вместе, и не хотят отлипать.  — Нацу, не спи. — но погрузиться в страну снов не дала Лисана.  — Надо к Полюшке… Но я таааааак хочу спать.  — Потом поспишь. — огрызнулся альфа откидываясь на стул. Штраус же недовольно нахмурилась, но ее выражение лица ведь не повлияет на решения и действия парня, тогда зачем хмурится? А вдруг у этой дурной розовой головы проснётся совесть, и тот прекратит травить свой организм всякой хренью? Хотя, этого точно не случится.  — Делай как хочешь… — единственное что получается сказать, кроме ещё одной гневной тирады или монолога про «порчу своего здоровья».  — Да-да, пока! — и выскользнул обратно в коридор.  — Сука. — выругался Рэдфокс, как же хочется вставить еще парочку мозгов в эту омегу, чтобы не тупил. Все это время Юкине сидела чуть ли неподвижно, дабы не встревать в ненужные ей диалоги, хотя деве было достаточно любопытно.  — Ах да! Юкине… — Гажил чем-то загремел, и этот звук был Агрии знаком, он достал из кармана несколько золотых ключей. — Ты обранила же там? На золотой поверхности растекались капли крови, скорей всего, а даже так и есть это была кровь хозяйки ключей.  — Спасибо, Гажил-сан…  — То что случилось сегодня, происходит постоянно. — побыть наедине с тишиной и один на один со своими мыслями девушке не разрешили. Красное железо метнулось по столу, потом по Лисане.  — Ну как постоянно? Примерно раз или два в месяц. — Штраус как будто не обращала на режущий, колящий взгляд… друга? Она просто потянула к себе чай, что недавно отобрал омега и без тени брезгливости продолжила пить из неё, усердно избегая попытки Железного Дракона заглянуть в свои голубые глаза.  — Как раз на период течки. — тут уже не сложно догадаться.  — Именно.  — Но почему я или другие омеги не превращаются?  — Потому что у вас нет того, что есть у него. — Гажил был как всегда грубым. Но от сказанного альфой, легче не стало, вся эта ситуация очень запутанна и туманна. Но новые знания, тем более об омегах, давали ощущение свежести и некой радости поэтому Агрии хотелось знать больше, чем ничего.  — Наличие подобной силы, даёт подобный результат. И Нацу, этим доволен.  — А Вы нет?  — А ты видишь на нас гримассу радости? Грубый ответ заставил плечи Юкине опустится, она так долго жила под натиском людей с таким же голосом, но Огненный Убийца спас ее от ежедневных кошмаров, дал почувствовать вкус свободы и дал уверенности в своих силах и действиях… Но видимо… Сущность омеги навсегда заставит дрожать и трепещать перед любым альфой.  — Следи за языком. — Штраус отбросила идею играть в догонялки глазами и злобно зыркнула на брюнета, выдавливая из своего горла змеиное шипение — последствие от ее магии, вот вот и из губ выглянит длинный, раздвоенный язык. — Не с-с-смей общатся с ней в такой форме… — вокруг голубых глаз образовались небольшие чешуйки, что вот вот будут переливатся ярко красными цветами восхода, а до этого это просто цвет кожи. Альфа вздохнул, запустил руку в чёрные, грубые локоны.  — Прости, Юкине… Нервы шалят. — но от слов Железного легче не стало, некий осадок остался. Лицо и речь беловолосой пришла в норму, она поднесла кружку к губам и позволила уже остывшему чаю палится по глотке.  — Эта сила… Две стороны одной медали. — бета немного грустно смотрела на коричневую жидкость, бессмысленно помешивая ее ложечкой. — С одной стороны, это сила, которая дает волю противостоять боли при течки и дополнительную, особую магию. — Штраус встала и подошла к окну, подставлясь под потоки солнечного ветра, позволяя ему проходить сквозь белые как первый снег волосы. — А с другой стороны, ты не то чтобы превращаешься в монстра… Это скажем так, своеобразная плата, за использование этой силы.  — Даже не плата. — Мужчина достал ложку из кружки, начиная пожовывать ее ручку. — Это можно сказать подзарядка.  — Да, подпитка. — в кругозор девушки бросились фигуры Эльфмана и Миражаны, что выходили из предоставленного отеля, направляясь прямиком на арену. Но при этом посмотрев в сторону Штраус-младшей и приветливо ей помахали, та тоже с лёгкой улыбкой поприветствовала своих родных. Как же приятно их видеть и знать что с ними все хорошо, больше не надо обливать сердце кровью от осознания что находишься в другом мире и попросту обманывая ЭдоМиру и ЭдоЭльфи, а ещё она рада видеть своего Нацу. Того, который ничего не боится и настолько упрямый, что кажется все бараны и ослы мира передали ему эту черту, но именно она делает из него тем, кого по праву можно назвать гением, своеобразным, но гением. — Но Нацу, я и Гажил нашли способ как не вредить окружающим.  — Или почти не вредить.  — Ну… — Лисана усмехнулась и пожала плечами. — те альфы сами напросились и мне их не жалко. Вообщем единственное правило которое надо знать: не подходи к Нацу, во время течки. Ты все ещё дышишь, потому что являешься омегой.  — А как же Гажил-сама? Штраус сложила руки на груди.  — Внутри монстра что ты видела, бьётся сердце, нашего Нацу. Оно где-то глубоко внутри, и до него можно достучаться… Если конечно ты ему близкий друг.  — Как Вы с Гажилом…  — Поэтому, он смог повлиять на него и привести в чувство.  — У тебя, это получилось бы лучше. — брюнет целиком засунул ложку в рот, пережевывая ее, пуская по спине Агрии мурашки от неприятного звука метала о зубы, как будто это не Рэдфокс ест несчастный предмет, а сама омега крошит об неё зубы.  — Юкине была ранена, мне надо было ее успокоить и вылечить. — Девушка села на место, продолжая смотреть на уже пустую кружку без ничего. Даже прибор украли и сожрали. Вышеуказанная ещё немного сжалась, на плечи упал груз вины, как будто это из-за нее Гажил вошёл в ту комнату. Да он цел, да на нем нет сильных повреждений… Но он мог умереть, просто по неосторожности глупой омеги и это Юкине не про Нацу, но побуждения то были благими…  — Г-госпожа Лисана… — девушка несмело обратила на себя внимание, Драгнил дал ей надежду и свет на свою жизнь по другому. Он, хоть и омега, но весьма счастлив и без альфы, он наслаждается жизнью с Штраус-младшой, хоть им не суждено быть вместе, но они вместе идут на перекор природе и все равно вместе. Он не стесняется говорить о течке, ничего не боится и ведёт себя свободно. И Агрия тоже хочет снять оковы с рук и позволить себе наслаждаться жизнью, а не переживать, как бы тебя не изнасиловали в первом переулке. Хочется дышать спокойно, а для этого, нужно стать сильнее. — У этой магии, есть название?  — Я понимаю ход твоих мыслей, и я не имею права тебя отговаривать, но я обязана тебя предупредить у рисках.  — Я все решила, я хочу получить свободу. Лисана замерла на пару секунд, в голову ударили старые воспоминания об их с Нацу детстве… Оно смешалось с кровью, как будто вызывая фантомные боли в плечах и ногах.  — Сила души. ** ** Солнце яркими красками растекался по стенам, будто неведомый художник расплескал всю палитру ярких оттенков об стену, дабы продемонстрировать миру новое искусство, и юноша бы с удовольствием остоновился посмотреть на картину. Но ему надо следовать графику, а то снова будут побочные эффекты от которых течка не будет кончатся неделю или больше. Нацу непроизвольно сжал руку, почувствовав холодное стекло, которое не нагрелось только благодаря находящейся в ней жидкости. Так что, любование искусством переносится на другое время, в другое место, с другими людьми. Розоволосый открыл дверь и вошёл в свою комнату, где ночью случился небольшой конфуз, но слава Лисане, она оказалась рядом и не пришлось оттирать кровь новой знакомой с пола и стен, не хотелось бы чтобы ее новая жизнь закончилась так. Переступая через холмики одежды, омега добрался до кровати, на ней ещё больше разнообразной одежды, от плащей и курток, до футболок и шорт, при чем они даже не его. Они, как и чай были украдены у Лисаны и Гажила, но украдены по добровольному согласию обоих друзей. Юноша сел на постель, прямиком на платье Штраус и безрукавку Железного Убийцы, все это время, Драгнил не переставая сжимал в руках драгоценную, холодную ампулу со своим пропуском в обычную жизнь, где больше не будет страха и боли. Из комода был выуден новенький шприц, с самой длинной и тонкой иглой что он смог найти в самых лучших аптеках и лекарей Магнолии. Одно движение и верхушка ампулы сломана и набрана в прибор. Драгнил задрал футболку до груди, расслабляя весь торс, чтобы не помешать иголке воткнуться и при этом не застрять, как уже до этого было. Процедура не нова, поэтому ни страха, ни боли не было в этих одновременно резких, но аккуратных движениях. Игла с лёгкостью вошла в кожу, пробираясь сквозь расслабленные мышцы, прямо к клетке яичника. Как будто нажав на курок пистолета, Нацу выпустил в неё лекарство, ощущая как жидкость растворяется в ней. От этого неприятного ощущения, ноги немеют и проходят болью до самых колен, вызывая море мурашек почти по всему телу. Игла была вытащена и отправлена за ненадобность в мусорное ведро, не забыв напоследок обмотать шприц салфеткой. Не хотелось бы чтобы потом его кто-то нашёл и пошли ненужные распросы «а зачем ты это колешь? Зачем идёшь против природы? Почему не радуешься тому что ты омега?»… … Почему он не может просто спокойно жить? Почему он станет человеком, только после того как извергнет из себя другого человека? Почему он не может быть счастлив с бетой? Почему людям нравится осознание, что в его анусе был чей-то член? Что это за сексуальные предпочтения? Драгнил потянул футболку вниз, почти до середины бёдер, расслабив тело, он упал на кровать.  — Ненавижу… — вырвалось из сухих губ единственные слова, все остольные остались в голове, начиная уничтожать мозг и сердце. Мерзкое омежье тело, слишком мягкое… слишком нежное… Слишком слабое… Оно неспособно вынести не единого удара, а самая п*здючья царапина превращается в огромную рану. Даже ежедневный тренировки которым Нацу изнашивал себя с самого детства, не дали нужного результата, пару средних кубиков и еле видные бицепцы. Как же это бесит! Хочется схватился зубами в подушку и завтра волком. Грей и Гажил стараются и то меньше, так почему они такие сильные?! Ах да… Они же альфы… Только из-за чёртовой ошибки природы он стал низшим в цепочке обитания, а остальные хвалятся, хотя они ничего не сделали для того, чтобы заработать себе эту, можно сказать путёвку в жизнь. Как бы его друзья не пытались его убедить что все хорошо, но он каждый раз видит мерзкие взгляды сожаления. Поэтому он сузил свой круг до тех, кто знает его мерзкую правду. И они стали для него хорошими друзьями… Глаза стали закрываться. Еще давно он нашёл книгу, где было написано про души альф, бет и омег. И тогда, обозленный на весь мир, а особенно на чёртовых везунчиков — альф, стал обучаться ею. Было сложно, больно и гадко, в то время, он полностью почувствовал насколько ему мерзко от собственного тела, как оно давит на него, не давая делать то, что хочет. Оно слишком закрытое, каждое акробатическое движение давалось с трудом и это жутко бесило, даже бывало что его желудок показывал свое недовольство в виде выходящего из глотки желудочного сока. Гадко Но он продолжал истязать себя, попутно скрывая свою маленькую, грязную тайну от гильдии, им это незачем знать. Сердце было заражено ненавистью, оно слепило и заставляло вдыхать вместо привычного пламени нечто ужасное и смертельное, но оно было не таким мерзопакостным как течка. Это было первое превращение в «монстра». Гадкая течка прижала его к стене, заставляя мерзкий сброд в лице альф выползти из канализации, ибо как ещё объяснить их мерзкий запах и попытались воспользоваться ситуацией. Говоря всякие сладко-блевательные словечки, в тот момент, ярость вспыхнула больше чем когда либо. Всего момент и внутренности тех людей были вывернуты наружу, вся рука Драгнила была в горячей и почему-то ароматной крови. По подбородку и шее стекала раскаленная кровь, она не обжигала или вредила коже, да, она быстро припекалась, превращаясь в обгорелую корочку, что было уже немного больно сдирать с нежных мест, поэтому, парень пришёл к выводу что лучше смывать. Вкус первой плоти въедается в память и остаётся там навсегда, она не сладкая и не солёная, нг этот вкус невероятно необычный, а чувство что она даёт это просто фейерверк красок и огней. Плюс, оно даёт силу и подпитку для тела, мозга и души, а это было безумно хорошим бонусом, предать мерзких альф и давать себе сил доя новых открытий. Но Лисана… Ей это не нравится… Почти не нравится… Единственное что ее не устраивает, это инъекция что частенько колет себе омега. А до альф, ей дела нет. Можно сказать что общая ненависть их связала ещё больше, чем общая тайна про сущность розоволосого. Она единственный человек, что не поедала ему мозги острой ложкой, что поддержала его на пути к совершенству магии… Единственная, кому было до него дело, кто поддерживала в самые болезненные времена течки… И менять ее, на кого-то пропитанного спиртом и сигаретами альфу, он не собирается… Да и не сможет, он уже позаботился об этом… Драгнил обхватил подушку ногами, утыкаясь в нее носом. Сейчас, хочется чтобы Штраус была рядом… … Глаза начали закрываться, боль из ног ушла, но живот все ещё болит, не так сильно как при уколе, но все ещё мерзко.  — Ненавижу… — горло пересохло, захотелось расплакаться, чертова сущность омеги. Когда весь курс принятия препарата закончится, они с Лисаной смогут жить вместе спокойно… Никто и никогда их не потревожит, а если и попробует… То его кишки будут украшать их с бетой дом… … Тот, где будут жить только он, Штраус и Хэппи. ** **  — Юкине ушла по делам, я ее не прогонял. — избегая немой взгляд подруги, альфа просто шёл по коридору. — не смотри на меня так.  — Еще бы ты ее выгнал.  — Не хочется мне потом, почувствовать на себе всю прелесть кострации. Губы девушки растянулись в улыбке, сейчас они идут в ту самую комнату, где сегодня у них случился конфуз. Только не для того чтобы бороться с монстром и сохранить тайну омеги, а просто проверить как он там.  — Опять спер у меня одежду. — как только брюнет вошёл в темную, заштореную комнату, то сразу увидел свою футболку, которую как он думал потерял. Но оказалось, что Драгнил забрал ее и добавил в часть своего небольшого, но уютного гнездышка. — Другой ему мало?  — Не гунди. — Лисана легла рядом парнем, прямо на свою уже мятую и пропахшую Нацу одежду, обнимая спящего парня. — Почему ему вдруг захотелось гнездования? Она ласково начала перебирать розовые пряди пальцами, они немного жёсткие, но качественный шампунь все исправит.  — Смена обстоновки, сбитый цикл… — с другой стороны от юноши лег Рэдфокс, его подобное уже давно не напрягает и не смущает, да и он довольно плохо сегодня спал. А в «Фантоме Лорда» учили спать где придётся, а подремать рядом с этой парочкой не самое худшее что может быть. — Ещё и те *бнутые новые убийцы, наверное матка начала шалить, вот ему и понадобилось больше поддержки.  — Вот ведь упрямый. — пепельноволосая нежно прикоснулась губами к вписку Драгнила. — Мог же просто попросить, так нет же… — она убрала одну волосинку с век, чтобы не прерывать сон. — Надо ему начать выпрашивать одежду. Розоволосый зашевелился, но не издал ни единого звука и не открыл глаз. Гажил расправил руку и парень в перевороте улегся на плече Железного Дракона, последний слабо приобнял Саламандра. Если раньше ему это казалось чем-то диким, неправильным и немного пошлым, то сейчас ему плевать на все эти формальности. Сейчас, он может позволить себе немного нежности, не ко всем, а конкретно к этим двоим.  — Эх, угораздило же меня с вами связаться. — шутливо вздохнул альфа, страдальчески глядя в потолок.  — Не говори что ты не рад нашей встречи. — Штраус уткнулась Драгнилу в лопатки, пробираясь руками ему под футболку, ближе, к источнику тепла, чтобы согреть холодные руки. Мужчина промолчал, в нем упрямости и гордости не меньше чем в Драгниле, наверное, это присуще всем ящерам, просто кто-то переступил через нее, а кто-то как они с Нацу, не могут признаться ни себе, ни другим в этой маленькой слабости. Щека железного уперлась в розовую макушку, вдыхая аромат манго и чего-то еще. А ещё, что напряжение немного растеклось по комнате  — Надеюсь, я не найду в своей еде яд?  — Нет. Ревность — признак слабости и неуверенности. — девушка хихикнула, ближе прижимаясь к омеге.  — Я все равно буду внимателен к еде. — Рэдфокс не на словах знает, как Лисана поступает с другими альфами, что посмели себе хоть какой-то контакт с Драгнилом, а учитывая что она имеет доступ к кухне гильдии, начинаешь боятся за желудки хвостатых.  — Не бойся… Мы же друзья… Я и Нацу, тебе доверяем… — между словами, девушка зевала, из-за переживания о здоровье парня, она так и не могла нормально поспать. На последних словах, она затихла, оставляя Гажила один на один с мыслями, но тот не захотел оставаться в оглушающей тишине, что прервалось дыханием омеги и беты.  — Я рад… Что мы когда-то встретились. — тихо прошептал мужчина, зная что они его не слышат, но это небольшое откровение немного согрело стальное сердце Дракона. — Нет… Это я вас встретил. — теперь он тоже может позволить себе поспать.