Жажда Перворожденных

Пока несостоявшийся герой познавал все прелести темноэльфийского гостеприимства, в славном городе Брум трагедия только набирала свои обороты. Поиски попаданца его спутницами ни к чему не привели. В гильдии о нём ничего не знали, кроме того, что он новичок. Никаких заданий он официально не брал, в группы не вступал, просто забрал жетон, а после, такое ощущение, просто растворился в воздухе. Ситуация становилась всё сложнее и запутаннее. Дошло до того, что начала волноваться даже Вара, могучая варварша, что обычно была себе на уме. Про отрядную эльфийку и говорить не приходится, она была в бешенстве, и лишь чудовищным усилием воли удерживала себя от того, чтобы не вогнать своей «племяннице» пару стрел промеж булок. Оставшийся нетронутым тысячелетний цветочек лишь усиливал её гнев. Была бы она драконом, то уже бы давно спалила весь Брум, но на счастье мирным жителям, гигантской летающей ящерицей Сэльдана не являлась. Надежда оставалась только на барда, которая ещё при вступлении паренька в команду озаботилась методом его обнаружения в случае побе… кхм… похищения. Правда, вновь воссиявшая звезда надежды стремительно свелась к очередному разочарованию. Подарок, кольчуга из эльфийского зачарованного серебра, обнаружилась в лавке местного полуподпольного старьевщика, что приторговывал вещами не всегда законным способом полученными. Копьё же, плод любви друидских лоз да подарка Грома, валялось в ближайшей от магазинчика подворотне, присыпанное грязью и ветошью. Из торговца выбить признание тоже не вышло. Старый одноглазый прохиндей с манерами бывалого домушника и рад бы был помочь легендарно-отбитой команде жестоких авантюристок, вот только его клиенты не любили показывать лица. Девы от него узнали только то, что кольчугу ему продала женщина. Пыталась всучить и «копьё», но такой странный мусор даже старьевщик брать побрезговал. И вот теперь, после безуспешных поисков, вся команда дев засела в трактире на первом этаже, грустно размышляя о произошедшем. – Он сбежал, – наконец, прервала молчание друид, вцепившись пальцами в свою полную кружку самого дрянного, под стать настроению, грыбного пыва. – Воспользовался нами, и сбежал! Притворялся невинным недалёким дурачком, чтобы мы расслабились, а потом сбежал! Негодяй! А я, ведь, даже не все свои наработки опробовать успела… – Или его похитили, – вздохнула Лютик. – Раз кольчугу продал не он сам, такой вариант более чем возможен. Но будем честны, от нас мужики всегда сбегали. Алекс не первый, но и не… – Нет, он первый, – холодно заявила паладин. – Мой первый мужчина. И ваш тоже. – Идите-ка вы все демонам под хвост, с*чки… – опрокинув в себя свою порцию напитка, процедила эльфийка. – Если бы он тогда не помер, я бы тоже успела… хнык… – От эльфиек даже в чертоги предков убегают… – хрюкнула варварша, но поймав холодный взгляд лучницы, кожей почувствовала себя в перекрестии прицела, а потому продолжать хохму не стала. – Э-э-э, я говорила, что надо было жёстче с ним! Каждый день сну-сну. Не так обидно бы было… – Жёстче или нет, но трахнули вы его всего один раз, – покачала головой бард. – Боги, да даже это был ошеломительный успех! Годами нам так не везло, а вы ещё и не довольны. Да даже если парень действительно сбежал, вам не кажется, что для вас он сделал достаточно? – Нет! – допив кружку, хлопнула ей по столу эльфийка, да так громко, что другие постояльцы начали опасливо в её сторону поглядывать. – Меня он девственности не лишил, а потому не отстану, пока не затащу его в постель! До конца жизни буду его преследовать. Человеческий век короток, надо будет поторопиться… – Богиня была недовольна, ведь он умер, пока был… во мне, – тяжело вздохнула Мираэль. – Боюсь, Развратная дева не простит меня, если я не посвящу его тело служению. Не важно, сбежал или похитили, Алекса необходимо найти и вернуть. – А-а, согласных нет, достойных нет, а сну-сну хочется, – потянулась варварша. – Когда найдём мозгляка, чур я первая! – Гоблинскую жопу тебе, а не первая! – скривилась Сэльдана, что с яростью матери выводка, защищающей потомство, отстаивала своё право на секс. – Пока девственности не лишусь, никто из вас, злодеек похотливых, и пальцем к нему не притронется! – Как вы все тут разбушевались, – подобно потягивающейся кошке, нагло прилегла на стол верхней частью тела друид. – Мальчишка то, парнишка это… Найдём, спасём, накажем, трахнем. А никто о его чувствах подумать не хочет? Ведь если, и правда, сбежал, значит мы ему противны. Может и догадался, что Отчаянные девы, в угоду собственного самоудовлетворения, затрахали его до смерти. Я бы на его месте нас боялась, и не хотела иметь ничего общего. От её слов авантюристки удивлённо умолкли. Казалось, даже полный людей зал начал стихать, настолько необычны и чужды были слова, прозвучавшие из уст Панаромикс. – Ты это сейчас серьёзно, дорогуша? – после непродолжительного молчания, поинтересовалась Лютик. – Только не говори, что влюбилась, а потом наслушалась этих дурных проповедей венталитов типа: «если любишь – отпусти», и прочей бред. – Ересь… – недовольно засопела паладин – Да, он мне нравится, – не стала отпираться друид. – Ещё когда была немного не в себе, чувствовала к нему симпатию. После того, как он скормил мне лекарство, это усилилось. Мне не всё равно на его мнение или чувства. Если он нас… меня ненавидит… от одной мысли воротит. – И что тогда? – немного покачиваясь от переизбытка хмеля в организме, ткнула кружкой в сторону подруги лучница. – Всё бросишь и… ИК… уйдёшь? – Чего? Конечно нет! – фыркнула друид. – Я лишь сказала, что мне не безразличны его чувства. А это значит, что появился ещё один стимул к созданию идеального любовного зелья. Если сам не проникнется ко мне симпатией, я ЗАСТАВЛЮ его меня полюбить! Ох, от одной только мысли о его полном влюблённости и обожания взгляде начинаю течь, словно мартовская кошечка… – Вот ведь… ИК… дендро-зоофилка безумная… – покачала головой эльфийка. – Но мне… ИК… нравится! Я тоже хочу, чтоб… ИК… обожали! Так бы они и продолжили обсуждать все прелести использования любовных зелий, но тут со стороны кухни раздался негромкий грохот, сменившийся животными завываниями. Такое здесь происходило не часто, а потому посетители с любопытством начали поглядывать в ту сторону. Авантюристки исключением не стали. – Ух, мерзкое животное! – неся в руках небольшую клеть, в которой обычно держали сквигов пред их варкой, ворчала официантка. Та самая, с которой не так давно у Дев случился небольшой конфликт. Её же пленником являлось странное маленькое существо, отдалённо напоминающее лисицу с большими ушами и розовым мехом. Пронзительно фыркая и тявкая, животинка грызла прутья клетки, то и дело пытаясь схватить пленительницу за пальцы. – Шмат мяса сожрала, а всё остальное понадкусывала. Ни себе, ни людям! Но ничего, вот продам тебя на рынке, ещё и в плюсе останусь. – У неё спрашивали, девочки? – увидев знакомое лицо, поинтересовалась Лютик которую больше заботила работница трактира, нежели её живая ноша. Ответом ей стало отрицательное покачивание головой. Шанс был откровенно мал, но полукровка всё равно решила поспрашивать официантку о своей пропаже. Поднявшись из-за стола, девушка нетвёрдым шагом направилась наперерез своей «жертве». – Дорогуша, милая, постой! – Да? – пробормотала официантка, повернувшись к барду полным напряжения лицом. – Вы… чего-то хотели? – Ох, тут такое дело… – перегородив дорогу девушке, виновато улыбнулась Лютик. – Мы тут с тобой повздорили немного, ты извини за это. Просто паренёк тот для нас довольно важен, чтобы так свободно ему позволять с другими шлю… кхм… шала… ох… в смысле женщинами общаться, да. Он малость тупой, довольно наивный и невезучий, постоянно его всякие нехорошие особы за нос водят, вот мы и переживаем. И да, милая зверушка. Твоя? – Нет, на кухню пролезла, паразитка, – немного расслабилась от слов полуэльфийки девушки, пару раз тряхнув клетью. – Теперь шкуркой своей расплачиваться будет. Вам, к слову, новая розовая шапка не нужна? А шарфик? Я хорошего скорняка знаю. – Ваф-тяф, ау-у-уу!!! – пронзительно взвыла от слов пленительницы лисица, начав ещё старательнее подгрызать решётки, но взглянув на подошедшую авантюристку, замерла. – Нет-нет, розовый мне не к лицу, – закончив плести кружева беседы, решила перейти к самой сути Лютик. – Лучше скажи, к тебе не подходил наш спутник? Может, просил чего передать? Или, быть может, ты видела его с кем-то? – Я видела, – кивнула официантка, невольно сжав в руках клеть. – Но тогда он был ещё с вами. – Тяф-тяф!!! Врёт, она врёт! – заговорила лисичка в самый неожиданный момент, обретя ещё и человеческий голос под гнётом всеобщего удивления. – Она всё видела! Спаси меня, пулу-ваф-ваф, и тогда я тяф-тяф!!! – А-а-а… я и не знала, что оно разговаривает, – первой вышла из оцепенения официантка. – Но вы же не поверили этому странному зверьку, правда? Ведь правда?! Взгляд барда стал тяжелым, а на её лице сама собой возникла пренебрежительная полуулыбка. Из-за стола медленно поднимались остальные девы. – Фух, как же хорошо после долгого пути помыться в тёплой водичке! – в наступившей недоброй тишине обеденного зала раздался полный довольства голос. Следом за ним из коридора, ведущего в ванную комнату, показалась и его обладательница – одетая в тесную белоснежную рубашку и узкие, подчёркивающие всё самое главное, штаны златовласая женщина. – О, а что здесь происходит? – Вирджиния… – пробормотала полуэльфийка, скривившись, словно от сильной зубной боли. – Только тебя нам здесь и не хватало…

***

– И лишь мудрецы узрят добродетель в безумии наших поступков… – продекларировал попаданец подслушанную когда-то очень давно, ещё в своём мире фразу, задумчиво смотря на неровный строй зубоскалящейся гоблы. Зеленокожие карлики злобно поглядывали в ответ, и не было в их взглядах ни понимания, ни сочувствия, одно только искреннее презрение вперемешку с ненавистью. Почему так? Да просто, если они были обряжены в лохмотья и прочие изыски гоблинского ширпотреба, то стоящий напротив человек, наоборот, выглядел весьма презентабельно. С множеством серебряных пуговиц рубашка, отдалённо напоминающая помесь тоги и гусарского кителя мягкого темно-фиолетового цвета, на тон темнее штаны и мягкие, удобные сапоги. Венцом всему – приколотая к шее стальная брошь в виде паучка. Это было даже забавно, ведь в рабстве и плену несостоявшийся герой носил более богатую одежду, нежели пока был «свободным» человеком. – И что мне делать с этим сбродом, госпожа инструктор? – Благословенная сказала, что ты сможешь донести до этих рабов мои указания, – промурлыкала в ответ эльфийка, многозначительно поигрывая плёткой. – Мы, всё же, Храм послушания, а не Дом наказаний, чтобы причинять боль из любви к процессу и чужим крикам. Раньше приводить к повиновению полудиких гоббо было довольно непродуктивно, а потому мы их сразу перепродавали по самым минимальным ценам. Но коль ты здесь, было решено попробовать сотворить из этого зелёного стада нечто дельное. – Дельное, да… – окинув гоблинов печальным взглядом, продолжил попаданец: – Из этих то? Сложно. Их вообще кто-нибудь покупает? Сомневаюсь, что они будут слушаться. – Вопросы послушания оставь мне, надзиратель, – фыркнула девушка, невольно восприняв сомнения попаданца как упрёк её компетентности. – Твоё дело – заставить их услышать. Сомнения свои оставь себе, мне они не нужны. – Да-да, как вам будет угодно, – не стал спорить парень, ибо это было чревато. Плёткой не огреют, всё же он был «собственностью» хозяйки этого места, но вот остатки нормального отношения портить не хотелось. Тем более… всё и так было довольно скверно. Да, Александр был одет, обут, его не гоняли и не угрожали поркой за косой взгляд, но от этого было только хуже. По прошествии нескольких дней несостоявшийся герой с горечью осознал, что лучше бы был каким-нибудь забитым fuking slave, чем так называемым «надзирателем». Несуществующей должностью, которую придумали специально для него. Нечто между дроу-инструкторами и их подопечными. Презираемое первыми, искренне ненавидимое вторыми. С рабами всё просто, они не любят своих пленительниц. Даже, скорее, искренне ненавидят, пока муштра и воспитательные методы тёмных эльфиек их морально не сломят. «Сотрудничающих» же с дроу они ненавидят вдвойне. И слова «предатель» или «эльфолюб» были самыми приличными в их лексиконе по отношению к таким разумным. После всего увиденного да услышанного Александру оставалось лишь искренне благодарить арахну за предусмотрительность, ведь она поселила его не в рабских бараках, а в палатах инструкторов. В отдельную комнату, само собой. Что же касательно работниц плети и дилдо, романтиков из deep dark dungeon, то несостоявшийся герой вызывал у них только холодное презрение вперемешку с недовольством. Будь они нормальными дроу, точно бы попытались сначала его задоминировать, а после трахнуть. Перестановка слагаемых тоже возможна, тёмные эльфийки вообще большие затейницы. Правда, конкретно эти дроу нормальными не были. Убеждённые сторонницы однополой любви восприняли появление попаданца в их пенатах как «вторжение». В глазах инструкторов Александр одним своим присутствием осквернял этот маленький женский рай, покушался на их гарем просто фактом своего существования. Потому его и невзлюбили в этом странном цветнике. Месте, где каждая первая считала остальных своими сучками. Частью гарема, который надо «подмять», а затем правильно «воспитать». Безумное, но одновременно яркое место, где собрались всевозможные анимешные «дере» с темноэльфийским колоритом. Будь Александр японцем, точно бы написал новеллу со странным длинным названием. Например: «как я стал попаданцем-рабом, а затем попал в гарем дроу-лесбиянок». Вот только парень японцем не был… – Приступай, раз понял, – поторопила задумавшегося попаданца эльфийка, для наглядности щёлкнув кнутом возле его ног. – Моё терпение не бесконечно… надзиратель. – Как прикажете, – склонив голову, таки решил преступить к своей работе несостоявшийся герой. Конкретно с этой девушкой парень стремился себя вести приветливо, быть максимально учтивым, и на то имелись причины. Даже несколько, если поразмыслить. Но, пожалуй, самым важным являлось то, что она была самой злобной и жестокой сучкой этого подземелья. Настолько отбитой, что даже другие дроу старались не иметь с ней дел, особенно горизонтального характера, особенно когда она настаивала. Бескомпромиссная извращенка, для которой садизм не просто часть культуры её народа или метод «воспитания», а самая настоящая отрада. Всё было настолько жёстко, что другие девочки её немного побаивались, и это сделало эльфийку своеобразной белой вороной в их «дружном» коллективе. Или белым пауком, если на темноэльфийский манер. Александра же, как ни странно, это не коснулось. И не потому, что он ей приглянулся, скорее наоборот, как и всем дроу-лесбиянкам, был неприятен. Вот только свои садистские наклонности, а вместе с ними сам факт причинения боли данная особа считала актом искренней симпатии, переходящим в заигрывание. Как ни странно, с работой инструктора такие её убеждения не расходились, ибо всех fuking slave она воспринимала как воспитанников. Эдакими не самыми послушными учениками, которым девушка желала только добра. Пусть и в виде удара плетью по хребту в качестве наказания… или поощрения. – Эльфова вонючка, хе-хе, – тихо глумился самый крупный гоблин под смешки сородичей. – За красивую одежку жопу продал, фу-фу-фу. Остроухие опять что-то вопить будут, потом стукать. Хе-хе, если разозлим её, она и своего подлиза стукать начнёт. Будет потеха… – Не начнет, – скривившись от необычного, с тотальным преобладанием согласных, говора, достаточно громко заговорил попаданец, чтобы дроу его тоже слышала. Впрочем, с остротой слуха эльфов он был знаком не понаслышке, но перестраховка никогда не помешает. – Бьёт она только из-за переизбытка симпатии. Я же ей противен. – Вай, человека наш язык знает! – послышались шепотки из строя. – Странный человека! Откуда знает?! – Я знаю, потому что такова моя работа, – вздохнул парень, скорее по привычки надеясь донести свою позицию и найти хоть слабый отклик понимания, нежели реально на что-то рассчитывая. – Я такой-же пойманный на поверхности раб, как и вы. У меня нет желания этим заниматься, но выбора просто нет. Если будете со мной сотрудничать, меня слушать, то всё пройдёт не слишком… болезненно. – Вот наш ответ, подлиза! – даже не силясь поразмышлять над ответом, крупный гоблин издал мерзкий горловой звук, а после сплюнул, попав мерзкой зеленоватой мокротой попаданцу на ботинок. – У гоббо есть гордость! Гоббо плюют на тебя, эльфова задница! – Ну и гадость! – отпрянув прочь под гогот зеленых карликов, выругался Александр, пытаюсь об каменистую поверхность пола стереть попавшую на обувку мерзость. – Хах, почтения ты у них явно не вызываешь, надсмотрщик, – фыркнула дроу, наблюдая за всём со стороны. – Зато мои слова они услышали, – дав волю раздражению, процедил несостоявшийся герой. Попытки пойти навстречу, достигнуть взаимопонимания успехом не увенчались. Значит и терпеть выходки рабов, «товарищей по несчастью», смысла больше не было. Не хотят по хорошему, значит будет по плохому. Тем более, когда человек так слаб, так слаб, что не в силах покарать обидчика, вымещает злобу на беспомощных. А уж злобы с момента переноса в этот мир в Александре скопилось с избытком… – Инструктор, эти паразиты настолько наглы, что ругали самыми грязными словами вас, вашу мать, вашего отца и благословенную. Они настолько вас не уважают, что даже не собираются исполнять ваши приказы и постигать благую науку послушания. – Неужели? – выслушав несостоявшегося героя, зло сощурилась дроу. – Так и сказали? – Мне нет смысла подставлять своих неразумных собратьев-рабов, – добавив в голос толику сожаления, покачал головой попаданец, но распаляясь с каждым произнесённым словом всё больше и больше. – Не из корысти или обиды, но лишь чтобы преподать урок неразумным, прошу, накажите их со всей вашей страстной любовью! Донесите до них свои чувства! То, что немного переборщил с экспрессией, парень понял лишь тогда, когда женщина, поалев лицом, невольно от него отшатнулась, чуть не пустив в дело плеть. Но в последний момент сдержалась, когда попаданец сам сдал немного назад. – Твоя верность детям Ллос и знание своего места похвальны, – взяв себя в руки, окинула парня холодным презрением эльфийка. Но в её взгляде явно затесалось и нечто иное. Сомнение? Лёгкий интерес? Быть может, недовольство? – Непослушных же следует наказать со всей строгостью и любовью. Закончив говорить, дроу хлестким ударом расправила свою плеть, после чего издала несколько свистящих звуков определённой последовательности и тональности. Попав в это место, попаданец не раз задавался вопросом, каким же образом всего десяток эльфиек держит в подчинении кратно превышающих их количеством slaves. Теперь он знал ответ. И ответ этот выскользнул из теней подземья, угрожающе шевеля жвалами и перебирая восемью лапами в ответ на зов дроу. Наказание зарвавшейся гоблы началось…