Christmas & Cigarettes

Предпраздничная суета, которая опускается на города по всему свету, любима, вероятно, всеми. На весь мир известные новогодние песни во всех магазинах планеты, гирлянды, мишура, разноцветные ёлки – волшебно, как ни крути. Даже если вера в неизвестное чудо, которая просыпается каждый год в сердцах людей, с возрастом угасает, то атмосфера праздника всё равно так или иначе, априори, волшебная. Это нельзя отрицать, это всемирно признанный факт! И Чонгук обожает это. Снег, морозный воздух, заставляющий щипать щёки и нос, перчатки и варежки, которые он постоянно забывает дома, и огромные тёплые шарфы, что создают уют одним своим существованием. Ну, ладно, он полюбил шарфы не так давно. Всё началось с появления Тэхёна. Чонгук со своей семьёй переехал в эту новостройку год назад. И именно год назад, в тот день, когда они с отцом таскали из машины коробки с маминой посудой, он увидел Тэхёна, выходящего из своей квартиры в тёмно-коричневом пальто и огромном тёплом шарфе. Познакомились они сразу же, благодаря отцу, который всегда твердил, что хорошие отношения с соседями – залог счастливой жизни. В принципе, никто и не спорил. Тэхён тогда приветливо улыбнулся, сказал, что очень спешит в университет и извинился, но пообещал забежать к новым соседям на чай с вишнёвым фирменным пирогом от его мамы. Чонгук тогда, кажется, и влюбился. С первого взгляда, представляете! Только вот прямой контакт с Тэхёном не особо удался. Они стали дружить семьями, часто вместе устраивали посиделки друг у друга, но Тэхёна обычно, конечно же, с ними не бывало. У него кипела жизнь в университете и за его пределами. Дома он появлялся в полдень крайне редко. Его мама часто рассказывала о нём, о его увлечениях и даже иногда друзьях. Чонгук всегда слушал взахлёб. Ну, конечно, какие посиделки с родителями и их друзьями на втором-то курсе? У Тэхёна совсем другая жизнь, которую Чонгук ещё не познал. Ну ничего, всего годик осталось потерпеть. Точнее, уже полгода и всё, настанет интересная жизнь. Но дело, на самом деле, конечно, далеко не в этом всём. Тэхён иногда возвращался домой в разгар их болтовни, здоровался со всеми, приветливо и ярко, как он всегда делал, улыбался и чмокал маму в щёку. С Чонгуком у них контакта никакого не было, кроме мгновенных переглядок, как бы обозначающих, что они видят и знают о существовании друг друга. Иногда пересекались на лестничной площадке с утра и здоровались. На этом всё. И непонятно в чём было дело! Либо они не спелись из-за чонгуковой неловкости и неумения знакомиться и вливаться в общение с людьми чуть старше него, либо Тэхёну действительно совсем было неинтересно даже хоть как-то попытаться построить дружбу с Чонгуком. Возможно, он считал его ещё ребёнком? В общем и целом они так и оставались просто соседями. Тэхён для него стал просто сыном маминой подруги. Звучит смешно и очень банально, но как же это раздражает! Видимо, кто-то из них сделал что-то не так в тот день, когда у них было чаепитие в честь знакомства. Они посидели все вместе, также и разошлись. Все вместе. Если бы они с Тэхёном остались тогда хоть как-то наедине, то всё, вероятно, было бы иначе. Обидно, но теперь уже как есть. Прошёл целый год, а ситуация, кажется, только усугубляется. Тэхён на семейных дружеских мероприятиях появляется только мельком и с каждым разом всё реже и реже. Чонгук же не терял надежды на присутствие Тэхёна никогда. Всегда ходил с родителями к Кимам или оставался дома, когда приходили к ним. Сегодня, наконец, отказался. Он любит Кимов, но устал как дурак сидеть и молчать. Его отсутствие не сделает погоды в этот раз. Родители не возражали. — Мама сказала, что они хотят пригласить родственников и Кимов к нам на новый год, — вздыхает Чонгук, валяясь на кровати и прижимая смартфон к уху. — Чимин, это же с ума можно сойти! Там будет восемь детей! Самой старшей одиннадцать, а остальные вообще личинусы. Я умру, — хнычет Чонгук. Пригласить родственников на новый год – это страшный сон Чонгука. За что ему так не повезло в этот раз? — Не ной, везде ищи плюсы, — Чимин спокоен, как танк. Ну, конечно, он же будет справлять новый год со своим парнем. Родители его, конечно, об этом не знают, ведь Чимин и Юнги так и не рассказали им о своих отношениях. Они дружат с самого детства, а началось у них всё пару лет назад, когда Чимин захотел научиться целоваться, а под рукой оказался только Юнги, который не был против. Ну и, собственно, завертелось. — Ты же сказал, что придут Кимы. Твой ненаглядный же из их семьи, если я не ошибаюсь, — хмыкает Чимин. — Вряд ли, — вздыхает. — Он на обычные посиделки-то не приходит, а тут новый год... Наверняка будет со своими друзьями или вообще с девушкой, — последнее Чонгук язвительно выплёвывает. — Ты же говорил, что у него нет девушки. — Может появилась, кто его знает, — его мама, конечно, ни о чём таком никогда не говорила, даже не заикалась. Возможно действительно нет девушки. Или же они просто не лезут в личную жизнь своего сына, давая в этом ему полную свободу, считая, что личная жизнь на то и личная. — Ты так резво записываешь его в гетеро, что мне аж больно, — смеётся Чимин в трубку. — Тут просто не может быть по-другому. Он весь из себя такой хороший и правильный. Замечательный сын и человек. Он идеальный, понимаешь? Не ругается матом, пьёт только по праздникам, не курит... Что не скажешь обо мне, — в голосе Чонгука проскальзывают нотки разочарования. — А ведь мне даже по закону ещё нельзя. — Ты так и продолжаешь таскать те вишнёвые сигареты на балконе? — Мгм, — мычит Чонгук. Впервые он заметил пачку сигарет на балкончике на последнем этаже полгода назад. Они не выглядели опасно или потрёпанно, пачка всегда была новой. Дурная голова дёрнула его попробовать. Одна, вторая, третья... А потом вошло в привычку. Или зависимость. Бог его знает как это называется, Чонгуку всё равно. Он спокойно живёт без сигарет, просто на балкончике под звёздным небом грех не закурить. Не так уж и часто он это делает, кстати. Раз в неделю где-то. И воровать, конечно, очень плохо, но никто же не замечает, наверное. Подумаешь одной сигаретой в пачке меньше. Каждую неделю там всё равно новая. — Когда-нибудь поймают тебя за задницу. Если попадётся какой-нибудь мужик, то крышка тебе, — поддержка Чимина всегда как отдельный вид искусства. — Не поймают. Я осторожный и внимательный. — Поживём – увидим. — Ага, — вздыхает Чонгук, поднимаясь с кровати. — Ладно, Чим, родители пришли. Спишемся. — Давай, покеда. Чонгук отбрасывает телефон, протирая ладонями лицо. — Сына-а-а! — доносится из коридора. — Мы пришли, — оповещает мама. Ей богу, как будто Чонгук не слышит. Чонгук сползает с кровати, кидая взгляд на его супер красивую и прекрасную гирлянду-штору на окне, и плетётся к родителям, так сказать, узнать новости. — Спал что ли? — хмыкает отец, оглядывая Чонгука с головы до ног. — Нет. — А выглядишь помято. — Спасибо за комплимент, пап. — Обращайся, — подмигивает мужчина и проходит в гостиную. — Кимы придут завтра к девяти, — говорит мама, проходя следом за отцом. Чонгук плетётся за ними, присаживаясь на подлокотник кресла у входа. — Остальные подтянутся к десяти. — С детьми? — кривится Чонгук. — Конечно! У детей же тоже праздник. — Чонгук, будешь нянькой, — смеётся отец. — Самому младшему год с небольшим, вот будешь его укачивать спать, вот так: «ба-а-а-ю бай», — издевается мужчина, показывая наглядно руками, как правильно укачивать, сидя на диване. — Да ну тебя, — ударяет его по руке мама. — Хватит издеваться над Чонгуком. — Это наш стиль общения, ма, — закатывает глаза Чонгук. — Не понимаю я вашего общения, одни издевательства! Чонгук хмыкает. — Так а что с Кимами-то? Они все будут? — Ой, а я не спросила придёт ли Тэхён, — охает мама. — Ну, ты же несильно расстроишься, если его не будет? Вы вроде не особо ладите. — Мгм, — кивает Чонгук. Расстроится, но не удивится. — Очень, кстати, зря! Тэхён такой хороший парень, просто чудо. Странно, что вы не общаетесь. Вам нужно сдружиться обязательно! Было бы это ещё так просто... — Ладно, я спать. А то завтра же справлять, надо выспаться. — Доброй ночи, сына. — Доброй. Чонгук скрывается за дверью своей комнаты и тяжело вздыхает. — Ты же не расстроишься, если не придёт Тэхён? — шёпотом передразнивает маму. — Не расстроюсь, блин. Обрадуюсь! Просто прекрасно, — говорит Чонгук, надевая наушники и включая своих любимых Nickelback.

***

Тридцать первое декабря всегда проходит в жуткой спешке. Готовка, уборка, море посуды с утра пораньше. Пылесос и швабру в зубы и драить всю квартиру! Ужас. Сущий кошмар. Чонгук сегодня даже проснуться толком не успел, как мама влетела смерчем в его комнату с пипидастром и начала убирать пыль, подгоняя Чонгука в ванную. И хоть Чонгук терпеть не может, когда в его комнате начинают наводить свои порядки, маме перечить он не торопится. Если бы не она, то его комната заросла бы давно паутиной. Единственное, очень раздражает, что дети будут тусоваться в основном именно здесь. У Чонгука тут и кресло-качели, подвешенное на потолке, и груша для битья, и куча коллекционных фигурок от марвел, в общем, всё то, что очень любят дети. И им по барабану, что фигурки стоят целое состояние, главное ведь подержать! Чонгук с ними сто процентов поседеет сегодня. Дай бог всё в его комнате останется в целости и сохранности. Он будет счастлив. Jiminus: Зацени *фото* Думаешь, Юнги оценит? IronJK: Думаю, ему будет интереснее увидеть тебя без одежды. Jiminus: Это понятно, обязательно устроим :) IronJK: Фу, избавь от подробностей! Jiminus: Лады) Ну так чё? Круто выгляжу? IronJK: Вырядился так вырядился. Круто, но какой в этом смысл? Вы же всё равно дома. Jiminus: Не понимаешь ты ничерта! Вот парень появится, посмотрю на тебя. Хочешь сказать, что для своего Тэхёна ты не выряжаешься? IronJK: Не собираюсь я ни для кого выряжаться. Если и выряжусь, то это будет исключительно для себя любимого. Jiminus: Что, совсем нет желания сразить наповал своего Тэхёна? А как же произвести впечатление и всё такое? Заставь его хотеть тебя и всё будет пучком. IronJK: Предлагаешь юбку надеть? Jiminus: Нет. Просто принарядиться. IronJK: Он не придёт сегодня. Jiminus: Ну и что? Ты же говорил, вы фолловите друг друга в инстаграме. Вот и поиграй на публику. Выложи истории или фотки. Пусть мир увидит, какой ты горячий. Прессак твой кроме меня так никто и не увидит, если будешь дальше жить в своих толстовках. IronJK: Ну как удобно иметь опытного друга гея, я прям балдею. Jiminus: Прозвучало двусмысленно, но да ладно. Скажи спасибо, бейб. Я тебе гарантирую, это сработает даже на самом натуральном в мире Тэхёне. Хотя бы лайк он тебе поставит. Может он будет и не гейский, но как мужик мужика он оценит. Твою фигуру грех прятать за толстовками. IronJK: Ну всё, хорош. Я понял. Попробую, может быть. Jiminus: Дерзай! Советую приодеться к девяти. Ну, вдруг он всё же решит заглянуть. IronJK: Сомневаюсь. Jiminus: Верим в него. Иногда в человека просто нужно поверить. IronJK: Вряд ли до него дойдёт наша с тобой вера. Jiminus: Кто знает? Может что-то и перемкнёт. Мы же все один вид, созданы из звёздной пыли. Так что мы все связаны. IronJK: Заканчивай философствовать. Я понял. Jiminus: Удачи! IronJK: Береги задницу :) Jiminus: Не завидуй ;) Да не завидует он... Наверное. Ну если только белой завистью. И не заднице его, а их отношениям с Юнги. Они такие счастливые. Чимин, кстати, очень хорошо умеет убеждать. И часто бывает прав. Интуиция у него хорошо развита, да и вещи всегда говорит правильные... Ну, часто, ладно. Не всегда. Но в любом случае, у Чонгука ощущение, будто он живёт эту жизнь не первый раз. Существовало бы перерождение, ну, или память о своих предыдущих жизнях, Чонгук бы сто процентов оказался прав. Чимин умный, хоть и прикидывается придурком время от времени. — Ладно, заглянем в шкаф, Чонгук... — привычка озвучивать мысли в слух у Чонгука появилась тоже из-за Чимина. Возможно, пришло время чёрной водолазки, которую подарил Чимин на прошлый день рождения. И цепочек, которые, по словам всё того же Чимина, просто идеально сочетаются с ней. IronJK: Чё надеть вниз вместе с твоей водолазкой? Jiminus: О мой бог, мне мерещится? Ты реально? Это ты? Куда ты дел Чонгука и что с ним сделал? IronJK: Прекрати, иначе передумаю. Jiminus: Значит так, слушай меня внимательно. Точнее читай по буквам. Вельветовые штаны свои напяливай, заправляй в них водолазку. Про цепочки не забудь! Можешь ещё рубашку сверху в тон, если совсем некомфортно. Желательно тоже вельветовую, но вряд ли такая у тебя найдётся. IronJK: Если из-за тебя я буду выглядеть клоуном, то надеру твою задницу. Jiminus: Отстань от моей задницы, она уже нашла своего хозяина. И да, не забудь открыть лоб. IronJK: ... Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Jiminus: Доверься профессионалу ;) Не забудь сделать секси фоточки и загрузить в инстаграм! Чонгук ненавидит фоткаться. Фотографировать кого-то или что-то – любимое дело, но фоткаться самому... Чимин вот просто обожает его напольное зеркало. Каждый раз, когда приходит к нему, на полчаса регулярно занимает зеркало. Куда ему столько однотипных фоток, одному ему известно. Если известно вообще. Спустя пятнадцать минут самолюбования, оценивания себя в зеркале и приступов раздражения из-за непонятных эмоций и ощущений, Чонгук, наконец, выходит в свет к родителям. — Мам, можно я возьму твой гель для укладки волос? — О боже, Чонгук, — мама оглядывает его с ног до головы. Отец стоит, доедая украденный огурец с разделочной доски и оценивает тоже. — Тебя Чимин одевал? — Как ты... — Видна его рука, — хмыкает мама. — Выглядишь круто. — Реально, — поддакивает отец, забирая ещё один огурец. — Мам, гель? — В ванной в шкафчике над раковиной. Хватит таскать огурцы! — Спасибо, — кивает Чонгук.

***

Слегка уложить волосы гелем и открыть лоб не составило труда. А вот чтобы сделать секси фоточки, на которых настаивал Чимин, пришлось попотеть. IronJK: Я готов. Jiminus: Показывайся. IronJK: *2 фото* Jiminus: Мама дорогая... Выглядишь ещё более круто, чем я представлял. Самому-то нравится? IronJK: Странные ощущения. Jiminus: Выкладывай в инстаграм. Срочно! Пойду молиться, чтобы твой Тэхён пришёл и увидел это вживую. IronJK: Есус помоги. Jiminus: Осталось десять минут ;) IronJK: Если он придёт, то это будет капец. Я никогда в жизни так не выряжался. Jiminus: Удачи. Я удаляюсь ;) Чонгук блокирует телефон и смотрит на себя ещё раз в зеркало. Действительно заходит в инстаграм, загружает одну фотку в ленту и одну в историю. Десять минут... Как назло из-за стресса начинает крутить живот. Чонгук ненавидит это. — Мда, — хмыкает Чонгук своему отражению, поправляя волосы. — Треш. Он обновляет инстаграм, заходит в историю и смотрит просмотры. Всего один от Чимина. И его ответ в директе. Через секунду появляется ещё один просмотр. От... Тэхёна. У Чонгука глаза лезут на лоб. Второй? Сразу после Чимина? Это как это... Раздаётся звонок в дверь. У Чонгука плохое предчувствие. Он стоит, как вкопанный, словно ноги приросли к полу. Слышит, как мама открывает дверь, вслушивается в голоса. Тэхёна не слышно, и Чонгук с облегчением выдыхает. — Сына, гости пришли! — зовёт его мама с гостиной. Чонгук выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. По пути встречает маму Тэхёна, которая улыбается ему, поздравляет с наступающим и проходит в кухню за его мамой, о чём-то уже беседуя. Потом переводит взгляд к входной двери и замирает. Пришёл. Тэхён действительно пришёл. Он переводит на него взгляд, бегло осматривает и улыбается. — С наступающим, — басит Тэхён, обращаясь к Чонгуку и подходя чуть ближе. — У нас для тебя небольшой подарочек. Мама умоляла найти для тебя альбом этой группы. Вроде, ты их слушаешь? — и протягивает перевязанный красным бантом альбом Nickelback. — С-спасибо... — Чонгук опускает глаза, принимая из рук Тэхёна подарок, чувствуя, как его лицо заливается краской. — Очень неожиданно. — Круто выглядишь. Тэхён улыбается, оставляя Чонгука одного посреди коридора, и проходит в гостиную. У Чонгука сейчас сердце выпрыгнет. Произошло, эм, что? Тэхён? Чонгуку? Альбом Nickelback? Что, чёрт возьми, не так с сегодняшним днём? Ему плохо. Его откровенно колбасит и тошнит от волнения. Стрессовая ситуация уровень тысяча. — Всё в порядке? — на его немой крик о помощи приходит мама. — Ого, это же твоя любимая группа! — Д-да. — Пойдём, поможешь мне кое-что донести и сядем за стол. Кому помолиться, чтобы Чонгук сегодня не умер?

***

За столом проходит всё как обычно. Тэхён улыбается, вникает в суть разговора, совершенно не отвлекаясь на молчаливого Чонгука. Подтянулись родственники со своими детьми, которые первое время стеснялись даже взять со стола виноградину. Но это ненадолго, Чонгук знает. Стоит только им объединиться, так всё сразу пойдёт в разнос. И виноград будет валяться по полу, и мандарины, и всё, что только можно. Чонгук один раз так наступил в очень интересную фруктовую лепёху. Ну что за адские создания... — Тёньгук, пливет! — из грёз задумчивости его вырывает девочка пяти лет. — А я тебя узняла! — и смеётся, словно они играли в прятки, и она его первая нашла. — Пойдём с нами иглать! — и тянет за руку. — Сонён, я... — он поднимает взгляд на маму, которая кивает в сторону детей. — Пойдём, Тёньгук, мы все тебя здём. Мы узе постлоили шалаш из кубиков. Нам нузен кололь! — Не думаю, что я могу стать королём... — боже, ну что за абсурд? — Ты можешь! Пойдём, Тёньгук, пойдём! Ну как же Чонгук ненавидит это. Наверное, он так весело будет смотреться сейчас сидя на полу с кубиками в своём супер сексуальном образе от Чимина. Даже представить страшно. Он садится спиной, специально, чтобы не видеть Тэхёна, но сегодня всё идёт не так, как он планировал. — Нет! Тёньгук, туда сядь! Ты долзен видеть всех гоблинов, ты зе кололь! — возмущается Сонён. — Гоблинов? — Да, вот, — она указывает на стол. — Они все гоблины. — Треш... — вздыхает Чонгук, но пересаживается. С детьми реально лучше не спорить. Тэхён улыбается и тихо смеётся. Жаль, что Чонгук этого не видит. Все последующие двадцать минут проходят в их непонятной игре в гоблинов и короля. Чонгук без понятия как эти вещи связаны, но у него уже звенит в ушах от их криков и споров из-за шалаша. Вообще почему шалаш, а не замок? Чонгук бы спросил, но под шумок он предпочитает смыться отсюда. Ему нужно подышать свежим воздухом. В срочном порядке! Пока на него никто не обращает внимания, он быстро смывается в коридор, накидывает куртку и буквально запрыгивает в ботинки, выходя за пределы квартиры. Драгоценная тишина. Глубокий вдох. Прекрасно. Вот теперь всё прекрасно. Чонгук вызывает лифт, едет на самый последний этаж и выходит на балкон. Закурить сейчас и снять стресс является просто смыслом жизни. Несмотря на сигареты, зажигалка у Чонгука всегда своя и с собой. Через полчаса новый год, вряд ли кто-то захочет покурить на балконе, поэтому Чонгук смело подключает наушники к телефону, включает любимый плейлист и наслаждается первой затяжкой в абсолютном спокойствии. Прохладно. Чонгук чувствует, как морозный воздух обжигает щёки, нос и прикрытую только воротом водолазки шею. Он ёжится, чувствуя, как пробегают по спине мурашки, но не застёгивается. В квартире духота, а ему нужен свежий воздух. Он ему необходим. Десять минут проходят идеально. Он всматривается в небо, делает ещё несколько затяжек, чувствуя сладковатый привкус вишни. В наушниках начинает играть его любимая Satellite – Nickelback. Чонгук ассоциирует её с новым годом. Сам не знает почему, но она звучит волшебно, очень, по его мнению, подходяще под атмосферу нового года. И всё хорошо бы было и дальше, пока из его уха кто-то не вынимает наушник, а на него не уставляется одна пара хитрющих глаз. Тэхён. И как он его нашёл?.. — Satellite? — спрашивает Тэхён, вслушиваясь в мелодию. — Д-да, — боже спаси и сохрани, Чонгук точно скоро начнёт заикаться на постоянной основе. — Тоже люблю её, — растягивает губы в ухмылке, возращая наушник Чонгуку, вкладывая его ему в руку. Чонгук выключает музыку. Тэхён всматривается в сигарету. — Так вот, значит, кто постоянно ворует мои сигареты, — выгибает Тэхён бровь, не отводя от Чонгука взгляда. — А... — его всё же поймали. — Ой. Они твои? — прям за задницу, как и говорил ему Чимин. — А ты думал, они по волшебству здесь появляются? — Но ты же... — подождите-ка. — Ты же не куришь? — А ты ещё больше мою маму слушай, — усмехается Тэхён, забирая из рук Чонгука сигарету и делая затяжку. — Ещё скажи, что веришь в то, что я пью только по праздникам. И с друзьями не выпиваю даже пиво. Чонгук молчит. Тэхён вновь всматривается в его профиль. — Значит веришь. Такой хороший Тэхён, такой идеальный и правильный. Ну невозможно не влюбиться, да? — он играет бровями и снова растягивает губы в ухмылке. Чонгука словно ведром холодной воды окатили. У него сердце в пятки уходит, а ноги начинают подкашиваться. — Как ты... — Чонгук почти задыхается. — Так значит влюбился? — ещё счастливее улыбается Тэхён. — Значит чутьё не обманывало. Знаешь, факультет психологии третий курс и твои невероятно блестящие глаза дали мне право так думать. Я рад, что не ошибся. — Рад? — не понимает Чонгук. Это шутка? Сон? — Рад, — делает ещё одну затяжку Тэхён. — Или я пошатнул сейчас свой идеальный образ в твоих глазах и больше тебе не нравлюсь? — он перестаёт улыбаться. — Открою страшную тайну, — он приближается к уху Чонгука. — Я ещё умею материться, — и снова отстраняется, словно играет на нервах Чонгука. — Ну что? Всё ещё нравлюсь? У Чонгука шестерёнки крутить начинают не сразу. Но спустя пару секунд оцепенение уходит, когда Тэхён, обращая внимание, наконец, на его шею, застёгивает ему куртку. — Нравишься, — еле слышно отвечает Чонгук. — Ещё больше. Тэхён улыбается. На улице начинают пускать салюты. Небо начинает сверкать разноцветными искрами. — Ну и чудно, — хмыкает Тэхён, притягивая Чонгука к себе за ворот куртки и целует. Напористо, но нежно. У Чонгука, кажется, начинают стрелять салюты в лёгких, когда он пытается отвечать Тэхёну, жалко выстанывая в поцелуй. — До нового года три минуты, — тихо говорит Тэхён, отстраняясь от Чонгука на пару секунд. — Пофиг, — шёпотом, задыхаясь. — Мне тоже, — улыбается Тэхён, целуя Чонгука ещё раз и обнимая двумя руками. У них одно на двоих дыхание, привкус вишнёвых сигарет и свершившееся чудо, то самое новогоднее волшебство.