new year miracle

Белоснежные хлопья кружатся в прохладе декабрьских ветров, вокруг царит предновогодняя суета: люди снуют на каждом шагу, не давая прохода, а из магазинчиков доносится мелодичный звон колокольчиков, лаская уши и наполняя, таким нужным в данный момент, теплом сердце. Группа подростков, громко смеясь и кидаясь снегом, наслаждалась редкими моментами веселья, ведь за последний год у свастонов было немало проблем и разборок с не менее опасными группировками, а также потери. Ранее, на всеобщем собрании, Майки осведомил тосву о планах ,после новогодних праздников, и то, как они выступят в отношении мёбиусов. Поэтому,  распрощавшись после небольшой прогулки, они разошлись каждый в свою сторону. Догоняя черноволосого юношу, что ушел вперед, Чифуя мог лишь тяжело дышать и бурчать о том, что Баджи следует научиться ждать, периодически задыхаясь от возмущения, на что услышал звонкий смех брюнета и слова о том, что нечего было обмениваться любезностями с Ханагаки так долго. Мацуно пожимает плечами на брошенные Кейске слова, так как не видел ничего плохого в том, чтобы пожелать хорошего дня или прочих "любезностей" своим друзьям. Ветер красиво развевал пушистые снежинки, еще больше навевая праздничную атмосферу. И всё же, стоило надеть шапку, потому что уши предательски краснеют от пронизывающего порыва, выдавая его с потрохами. Кто бы знал, что под вечер так похолодает, поэтому сейчас светлая макушка пытается как можно сильнее вжаться в вязанный шарф, что на него накрутил Такемичи, объясняя это тем, что к концу дня говорилось о понижении температуры. "Господи, ты святой, Ханагаки" – пронеслось в мыслях Чифа, отмечая про себя, что обязательно отблагодарит его чем-нибудь вкусненьким, позже. Тем временем, они все ближе подходили к дому, когда Баджи заметил, что окна в квартире Мацуно не горят. Останавливаясь на месте, он смотрит, как блеклая макушка его заместителя, не спеша, двигалась в сторону многоквартирного здания, сперва ничего не замечая. Лишь спустя пару секунд Чифуя обернулся, вопросительно выглядывая из шарфа. "Почему у тебя дома выключен свет?",– первое, что вылетает изо рта брюнета, с полупрозрачным паром, морозы заметно наступают. "Хм? Ну... моя мать уехала в командировку пару дней назад, она говорила, что это не займет много времени, поэтому.. я надеялся, что она успеет, но видимо зря." ‐ в ответ мямлит голубоглазый, отводя взгляд куда-то в сторону дома. "Ты даже ничего не сказал мне об этом. Неужто собрался проводить новый год в одиночестве?",– усмехнулся Кейске, подходя и перекидывая руку через товарищеское плечо, – "Вижу же, что у тебя жопа мерзнет, погнали ко мне, а? Мама наготовила на целый состав тосвы, да и она не против будет, если ты присоединишься к нам." Пока Чифуя находился в раздумьях над данным предложением, Баджи потихоньку ввел их в сторону дома, уже решив, что отмечать они будут праздник вместе, даже, если младший не согласен. На улице холодно; мороз пробегает по коже, скребясь в самые утепленные места и обдаёт ледяным дыханием. От него не спрячешься. А вот в квартире семьи Баджи можно. Когда они переступают порог, их встречает тепло не только осязаемое, но и внутреннее. Тепло, которое греет душу и сердце, что непривычно для Мацуно, ведь у него дома такого не бывает. У него дома: вечные споры и ругань родителей, хоть они и в разводе, беспокойные ночи и нервные срывы. Только брюнет знал, как тяжело живётся его другу, потому отчасти был даже рад, что выдалась возможность вытащить голубоглазого из его "кошмарного логова". Мать Кейске вовсю готовилась к предстоящему празднику, поэтому и встретила ребят в забавном фартуке с котятами и полотенцем в руках. На секунду все замерли, а затем Чифуя поздоровался, поклонившись, как этому следовал этикет, в ответ получив искреннюю улыбку темноволосой женщины. Она указала сыну обслужить гостя, пока сама будет копошится в другой комнате, накрывая праздничный стол. Поэтому не смея ослушаться родную мать Баджи ведёт друга в свою комнату, где они будут обсуждать множество планов и идей, которые хотят воплотить в жизнь, а может так и оставить фантазиями, пока за окном продолжают кружиться в своеобразном вальсе белоснежные хлопья снега, оседая на замерзшую землю.