New Year's Eve

— Ты, чертов рыжий выблядок! — отец снова напился и сегодня снова наверняка будет лупить его. — Какого черта ты не отвечаешь на звонки?! И что это за вид? Опять шлюхаешься по району, пидорас мелкий!       Чуя старается как можно быстрее проскользнуть в свою комнату, но мужчина оказывается быстрее и хватает его за запястье. Рывок – и две верхних пуговицы идеально чистой белой рубашки отлетают в сторону. Удар – теперь на рубашке брызги крови, хлынувшей из разбитого носа. Накахара чудом успевает снять шляпу с головы, перед тем как его хватают за волосы и резко дергают вверх, на уровень глаз отчима. — Где ты был, щенок? — сейчас он уже вряд ли помнит, как вечером сам отпустил приемного сына на подработку. Небось сразу же пошел в магазин или к соседу пропустить по стаканчику. Смердело от мужчины так что у Чуи потемнело в глазах и дышать резко стало нечем. — В комнату, живо! Никакого тебе праздника, ты не заслужил! Гомик чертов...       Чуя как можно тише защелкнул замок на своей двери и прислонился к ней спиной, оседая на пол. Сейчас не время расклеиваться, совсем не время. Нужно лишь ещё немного подождать и мать прогонит отца спать и ляжет сама. Они в любом случае уже все съели и выпили, до Нового Года остался всего-то час, а родители всегда засыпают раньше. Им вовсе не важна ни речь президента, ни наступление Нового Года, им подавай повод нажраться как свиньи. Чуя начал свои приготовления.       Сначала – сменить одежду на сухую, а поверх кофты и штанов напялить домашнюю одежду, чтобы мать, примерно через 15 минут заглянувшая проверить, спит ли он, не заметила ничего подозрительного. Затем – сумка, из которой нужно вытряхнуть все тетради и в которую нужно завернуть сменную одежду, на случай, если он останется на ночь или ипачкает эту. Зная Осаму – испачкает или намочит, других вариантов просто быть не может.       Запасная обувь, спрятанная в шкафу «до весны», не спасет от холода, но лучше в ней, чем абсолютно босиком. От окна нужно заранее убрать все, чтобы не шуршать бумагой, когда будет вылазить. А теперь открыть дверь, чтобы бухим родителям не взбрело в голову её выбить. Осталось пять минут.

***

      Мать небрежно закрывает дверь после пяти минут напряжённого разглядывания спящего рыжика почти в упор, и Чуя позволяет себе наконец-то начать дышать. В комнате смердит перегаром, но это мелочи. Он настороженно прислушивается к звукам на кухне. Вот отец бормочет, и, видимо подталкиваемый матерью, спустя пару минут тяжело падает на кровать. Ещё полчаса спустя за стенкой раздается свистящий храп и свет под дверью тут же гаснет. Отец уснул, теперь мать будет укладываться. Самое сложное - не проворонить момент наисильнейшего храпа, чтобы тихонько приоткрыть и закрыть скрипучее окно. Он обязательно должен отойти от дома хотя бы на полквартала, прежде чем его исчезновение обнаружат. Тогда его будет уже бесполезно искать.       Осаму оглядывает улицы, припорошенные снегом, и про себя отмечает, что сегодня Чуя скорее всего сначала побегает по местам, где чужие следы перекроют отпечатки его обуви. Все-таки его семейка – что-то с чем-то. Даже в новый год не хотят позволять своему, пусть и не родному сыну отпраздновать нормально. С них станется и правда пойти по следам сына, а раскрывать своё убежище кому-то кроме Чуи шатен не хотел. Но вот, за углом мелькает фигура, и секунду спустя Чуя уже оглядывается, пытаясь найти его взглядом. — Луна сегодня красивая, не правда ли? — мягко произносит Дазай, и голова рыжика моментально дергается в его сторону. — Прекрасная ночь, чтобы умереть вместе, а, Чуя~ — Зная тебя, я так подозреваю что это даже не вопрос, — Чуя хмыкает, забираясь на чердак заброшенного здания. — А луна всегда одинаковая, мы просто смотрим на неё по-разному.       Усмехнувшись, он обнимает Осаму за шею, положив голову ему на плечо. Тот наклоняется, целуя своего рыжика в нос, и Чуя смешно фыркает от прикосновения чуть потрескавшихся губ. — Долго же ты... — Дазай забывается носом в его волосы, вдыхая запах дыма и перегара. Даже тут, в этом абсолютно тайном месте, Чуя все еще не мог расслабиться, отпустить напряжение, испытываемое дома. — Что сегодня будем делать? Новый год же, можно пройтись по всяким барам, напиться как свиньи и случайно словить передоз, а можем просто затесаться в драку с серьезными парнями и закончить свою жизнь и переулке. — А может мы сходим в кафе и поедим темпуры? Как тебе такое, Скумбрия есть темпуру из скумбрии... Хочешь стать каннибалом-м — Дазай, видимо не оценив шутки, прижался губами к его губам, не целуя, просто заставляя замолчать. — Ну ладно-ладно, я возьму на вынос. Тогда сиди тут.       Возвращаясь обратно от небольшого кафе, Чуя остановился у поворота, глядя в темноту. Что-то в этом переулке пугало его, оттуда ощутимо веяло холодом. Все же свернув к заброшенному частному дому, Чуя ощущал какое-то непонятное беспокойство. Что-то не так, как всегда.       Дазай все еще сидел наверху, высунувшись из единственного окна. Он казался почти безцветным в бледном лунном свете. Услышав шаги Чуи он улыбнулся, мгновение спустя появившись у старой лестницы. Его сильные руки быстро затащили Чую к себе, притягивая к груди. И в этом тоже было что-то неправильное. Рыжик снова замотал головой, прогоняя непрошенные мысли, и обнял Осаму крепко-крепко, до хруста в ребрах. Осаму заметил его движение и слегка нахмурился. Скоро.       Они ели темпуру, на чердаке заброшенного дома, а за окном падал снег, и все было абсолютно прекрасно. Словно не было его родителей, которые через пару часов не обнаружат Накахару в кровати, словно это был их личный мир, и никто не мог в него проникнуть. А снег все шёл и шёл...

***

— Как вы думаете, он будет жить? — молодая медсестра жалостливо посмотрела на паренька, лежащего на больничной койке. — Он же такой молодой... — Этот парень тут не в первый раз, деточка — говорит пожилая санитарка, прикрывая дверь. — Жить-то он выживет, но не факт, что мы не увидим его в следующем году. — Но он такой красивый... — она посмотрела в дверную щель, разглядывая обитателя койки. Рыжие волосы разметались по подушке, а пальцы на руках подрагивали. Лекарство мерно поступало через капельницу в намертво привязанном к койке запястье. — Он же почти идеален, почему тогда?.. — Дело не в том, какой он, просто... Ему невыносимо жить, но он сильный парень... И отчего-то только в Новый год с ним происходит такое. Эх — санитарка тяжело вздохнула. — Я тут работаю давно, и за последние пять лет он тут был каждый новый год. Шесть раз уже... В первый раз, правда, его привезли вместе с другом, шатеном. Длинный такой, и весь в шрамах от порезов. Их тогда переломанных привезли обоих, по косточкам их тут собирали. Тоже новый год был... Тот шатен так и помер во сне, а этот... Ну, как видишь, не у всех нас Новый Год – счастливое время.       Санитарка еще раз оглянулась на прикрытую дверь, и, вздохнув пошла дальше мыть полы. В комнате, где лежал рыжик, было тихо. Слишком тихо. Наутро, открыв дверь в палату, там не обнаружат никого, лишь выключенный кем-то датчик сердцебиения. В тот же день с крыши одного из аварийных домов города сиганул молодой парень в больничном халате, посиневший от холода. Упав с высоты третьего этажа на кучу арматуры, он погиб на месте. Точно там же, где пять лет назад они вместе с Осаму упали, не удержавшись на краю крыши.