Открытки

— Что рассматриваешь? Бруно так и подскочил на месте, когда из-за спины раздался весёлый и крайне заинтересованный голос Мирабель. Он тут же сгрёб в охапку все бумажки и прижал к груди, стыдливо пряча их под пончо. — Да ничего такого, просто… — мужчина опустил глаза на собственные руки, а затем вновь поднял их на круглое личико племянницы, что всё так же заинтересованно наблюдала за дядей, однако в любой момент была готова уступить, понимая, что родственнику всё ещё трудно вновь открываться перед семьёй. Бруно выдохнул, успокаивая себя, и вытянул руки из-под пончо, вновь раскладывая перед собой на кухонном столе цветные кусочки бумаги. Аккуратные поздравительные открытки неровным веером легли на дерево и Мирабель принялась разглядывать их, медленно переходя от одной к другой. Бруно нервно захрустел пальцами, столь нечитаемым было выражение лица племянницы, и сбивчиво затараторил: — Это открытки. Я сам их рисовал всем вам на праздники. Их на самом деле больше должно быть, но самые старые крысы успели порастаскать, а какие-то не пережили недавнее, ну ты знаешь, крушение Каситы. И вот в общем да, рисовать то я их рисовал, а вот подарить сама понимаешь… — на последнем предложении голос провидца заметно затух и он отвернулся, наклонив голову и позволив волосам скрыть печаль в собственных глазах. Через короткий миг тишины на плечо Бруно легла рука: — Они чудесные! Мужчина встрепенулся, резко оборачиваясь на племянницу. Мирабель широко улыбалась, а большие глаза за круглыми линзами очков задорно блестели. Бруно не смог удержаться от ответной улыбки, гордо приосаниваясь, довольный, что его старания похвалили. — Давай прямо сейчас подарим их всем. Представляю только, как они обрадуются! — юная Мадригаль потянулась за открытками, перебирая и аккуратно складывая их в стопку, попутно вновь разглядывая рисунки. В его коморке за стенами у неё не было времени обратить внимания на детали, такие как те же карточки, с прорезями для голов мышей. А ведь если так подумать, то её дядя нигде не мог их взять, кроме как сделать самостоятельно. Так что теперь она могла уверенно сказать, что рисует дядя Бруно очень хорошо. — Ой, ну я и не знаю… — Бруно сконфуженно потёр шею, всё никак не в силах убрать с губ улыбки и этого тёплого ощущения в груди. Как ему было приятно услышать такую, пусть и незначительную, но всё же искреннюю похвалу, да и к тому же первую с момента его отшельничества. — Ну же, дядя Бруно, всем понравится, я в этом уверена. Мирабель тепло улыбалась, заглядывая дяде прямо в глаза. Да Бруно и сам то не против их подарить, просто неловко как-то, ведь все те праздники уже прошли. Уместно ли это? — Дава-а-ай. Понизив голос до заговорщического шёпота протянула девочка и Бруно сдался. Желание узнать реакцию родственников на столь неожиданные сюрпризы перевесило в нём все предрассудки. Да и тем более Мирабель рядом, а с ней нечего и бояться. — Ай, ну ладно. Что ж с тобой поделаешь. — с наигранным нежеланием ответил провидец поднимаясь из-за стола. Довольная Мирабель запрыгала на месте в предвкушении: — С кого начнём? Пойдём по порядку или хочешь первым делом отдать кому-то конкретному? — Давай по-старшенству. Начнём с самого старшего и закончим младшим. — Значит Антонио последний. — пробубнела себе под нос Мирабель, выбирая и перекладывая открытки двоюродному брату в самый низ. Из старших она нашла здесь открытку на день рождения для мамы и поздравление с появлением малыша для тёти Пепы. Тётя точно была в доме, её девочка только недавно видела, а мама утром ушла в город и пока не возвращалась. — Для тётушки Пепы. — она выудила из стопки открытку с рисунком балкона комнаты Пепы и ей самой и растянувшейся в небе радугой и протянула дяде. Бруно повертел в руках открытку и кивнул каким-то своим мыслям, первым направляясь к выходу из кухни. Мирабель не теряя времени поспешила за ним, приплясывая находу. Тётушку долго искать не пришлось и первая открытка была вручена. Над головой женщины сначала скопились облачка недопонимания, (от чего, как заметила Мирабель, дядя вновь весь сжался, словно бы стараясь полностью скрыться в недрах своего пончо) а затем расцвела радуга и она с благодарственными словами сгребла брата в объятья. Дальше дело пошло как по маслу. Дядя держался увереннее обычно, когда они под руку прошли через город на центральную площадь и вручили открытку Джульете, за что оба были расцелованы в обе щеки. Потом была Луиза, которой достались денрожденная и рождественская открытки, и которая от чувств пустила слезу, сгребая дядю в охапку и поднимая над землёй в крепких-крепких объятьях. Затем Мирабель и Бруно отыскали Исабеллу, которой достался такой же, как и старшей сестре, набор и которая слегка сконфуженно поблагодарила за подарок и протянула в ответ аккуратный маленький кактус с большим рыжим цветком, неловко обняв обоих родственников. Для Долорес и Камило открыток не оказалось, из-за чего Бруно заметно погрустнел. Мирабель тут же несильно толкнула его в бок: — Хэй, впереди ещё множество праздников, дядя Бруно. Ты сможешь подарить открытки и им, на этот раз даже вовремя. Провидец улыбнулся уголками губ и кивнул. Уверенность племянницы в завтрашнем дне не могла не заряжать и его, так что если Мирабель так говорит, значит так и будет. А если что и пойдёт не по плану, она приложит все усилия чтобы в итоге всё сложилось к лучшему. После минутной запинки было решено держать путь в комнату Антонио. Малышу досталось больше всего открыток: тут и рождественская, и несколько с поздравлениями на день рождения, ну и, конечно, открытка в честь получения его дара, с различными животными, которых только дядя Бруно смог изобразить. Последняя мальчишку обрадовала больше всего и он, как маленькая обезьянка, с радостным визгов повис на шее у дяди. В итоге, покинув комнату двоюродного брата, Мирабель поняла, что в руках у неё остались ещё две бумажки. — Они твои, Мирабель. — видя недоумение на лице племянницы ответил провидец. Девочка внимательнее пригляделась к открыткам, которых, до этого момента, словно бы и не замечала. О себе она всегда думала в последнюю очередь. Одна из открыток была поздравлением на Рождество, а вторая совсем новая и на ней дверная ручка с первой буквой её имени, золотая бабочка, точно такая, как из того самого ведения дяди, и подпись «Самому настоящему чуду». Мирабель обернулась к дяде. Тот стоял, взволнованно и не отводя глаз наблюдая за ней. — Дядя Бруно… — надломившемся от подступающих слёз голосом протянула девочка, вновь опуская глаза на открытку. — То что случилось у дверей новой Каситы… это ведь было так важно для тебя вот я подумал. Только тут Бруно заметил, что по смуглым щёчкам текут слёзы, но при этом Мирабель всё так же широко и искренне улыбается. Он обнял её первее, а девочка, хлюпая носом, ткнулась ему в худое плечо, укутанное в старое зелёное пончо. — Спасибо. Это правда очень и очень важно для меня. — Ну, — Бруно неловко хохотнул, — рад, что смог угодить. Мирабель отстранилась, тыльной стороной свободной ладони приподнимая очки и утирая слёзы. Она обязательно свяжет ему новое пончо, обязательно будет уделять ему внимание и обязательно поддержит и поможет вновь привыкнуть к семье. — Пожалуйста, рисуй для нас что-нибудь почаще, у тебя это отлично получается, дядя Бруно.