Сделка

«Сильные девушки не комплексуют! Сильные девушки не комплексуют!» — словно заклинание повторяла она про себя. Но дорогая подкладка тёрла соски и успокоиться не получалось. Женя нервно выдохнула. — Да кого я обманываю? У меня полголовы нафиг бритая, сёстры всё вытрясут! А делиться деньгами я не хочу! Мои ведь деньги! И она решительно стёрла сообщение о пополнении счёта. Сёстры смотрели новости, она как ни в чём не бывало прошла на кухню, словно носить стрижки, сделанные не ножницами в туалете, а у дизайнера, в их семье норма. «Я не должна бояться, ибо страх ведёт к потере наличности!» — Так, это кто у нас такой модненький? — послышался голос Даши. Старшая сестра вползла на кухню с довольной улыбкой. Дескать, где бы ты ни надыбала наличку на такой костюм, придётся делиться! Женя не менее ехидно улыбнулась: — К сожалению, Дашенька, всё это рабочая необходимость! Вши они, знаешь ли, в борделе не редкость! А вы сёстры, я не хочу, чтобы вы от меня зачесались. Вот и попросила девочек меня подровнять… Может, завтра вообще наголо остригусь! И она рассказала слезливую историю о том, как больше не могла выносить жизнь у отца на шее и устроилась вышибалой в бордель. Сёстры впечатлились, а Женя, противная самой себе, легла спать. С кем она живёт? На такой службе ей бы постарались дать внешность максимально угрожающую. Ночью под дешёвым одеялом она ласкала себя и думала о жизни. Девочка тренировалась так сильно не потому, что обладала неконтролируемой тягой к спорту, а потому, что он был самым простым вариантом вырваться из человейников, которыми кишела Москва. Пусть отец, поправляя пегие волосы, говорил: «Я честный человек!» — Жене хотелось схватить его за уши и заорать: «А что это тебе дало, Папа?» Васнецовым частенько нечего было есть. Сестёр преследовал страх, что их выгонят на улицу. А почему нет? Запросто. Достаточно разок не заплатить за квартиру — и как не фиг делать. Той суммы, что нужна на два месяца, они не соберут. Женя мрачно думала, что никогда не станет утешать себя в тщете жизни сексом по отцовскому примеру. Она никогда не смогла бы испытывать какие-либо положительные чувства к существу, которое разорвёт ей чрево, лишит волос с зубами и изуродует бёдра и живот. Можно сколь угодно рассказывать ей о «прелестях материнства» вроде ночных пробуждений, укачиваний, прорезания зубов, болезней и бега по специалистам, она никогда не ляжет с мужчиной! Поцеловаться с парнем посмазливее одно, но, может, уломать его отлизать… И надо же было так случиться, что Федотов приказал придумать рекламу детских товаров. — Ну вспоминай, Васнецова! — грузил её директор, бегая по кабинету. — Чего хотят дети, что им нужно… — Есть, какать, спать! Именно в таком порядке. Я чё-то не могу вспомнить, чтобы хотелось чего-то ещё! — вздохнула Женя, зализывая чёлку. — Может, ну их на фиг, эти дудуни и памперсы? Сольём их какому-нибудь сообществу овуляторш? Скажем, устраиваем акцию помощи озабоченным крольчихам… — Ты ведь сама женщина, как же материнский инстинкт, как у Оксаны? — усмехнулся Федотов. Женя мрачно взглянула на него из-под блестящих от пасты волос. — Дурь у неё, а не инстинкт! Самая обычная дурь! Если бы вы ограничили её траты зарплатой самой обычной бюджетницы, она крепко подумала, надо ли доставать из своего тела свёрток с какашками, который, может быть, промотает всё, что мы с вами зарабатываем?