Морозно яркие ночи/Frost-Bright Nights

Когда Найджел впервые видит эту девушку, он не ожидает, что она продержится долго. Неправильный блейзер (если это нечто на ней вообще можно так назвать) в паре с фиолетовой рубашкой «хорошо, но могло бы быть лучше» и беспорядочными коричневыми брюками, он удивлен, что Миранда вообще ее наняла. Сейчас весна, и Найджел размышляет о том, что с приходом новых листьев появляются новые таланты. Хотя в том, чтобы удивляться Миранде Пристли, нет ничего нового. На самом деле, если Миранда Пристли вас не удивляет, Найджел настоятельно рекомендовал бы обратиться к психотерапевту или найти новую работу. Он заходит в середине «собеседования», врывается с комментариями о рубрике до и после и задается вопросом, находится ли участница прямо перед ним. Неплохие волосы, достаточно красивое лицо (хотя и с крупными чертами), и похудеть всегда можно. Профессионал с обостренным перфекционизмом — это первая строчка в его резюме, и он думает, что Энди не требует так уж много работы, в сравнении с тем, с чем работал раньше. Поэтому, когда он берет пару черных босоножек от Армани восьмого размера на низком каблуке, он нисколько не удивляется. Судить женщин было его работой в течение последних семнадцати лет, и уж простите, если он хочет выглядеть немного более презентабельно. Андреа, «Энди» (зачем вообще сокращать такое элегантное имя, как Андреа Найджел понятия не имеет) слишком хороша для «Подиума», немного наивна, но Найджел видит за ней стремление, амбиции, которые вытащили таких людей, как Миранда Пристли, из ее бедной дыры родного города, в Детройте. Но единственное, что он замечает больше всего, больше, чем амбиции, драйв, — это то, как девушка относится к «Подиуму». Относится к Миранде Пристли. Между ними есть (простите его за клише) искра. Связь схожих умов и желаний. С журналистским дипломом Северо-Западного университета и отношением лучше, чем у любой цокалки, которую он когда-либо видел, маленькая часть Найджела хочет, чтобы она сделала это, чтобы у неё получилось, чтобы доказать, что Миранда Пристли неправа. И эта маленькая часть оказывается права. Отношение Андреа Сакс к работе немного выше, чем сначала подумал Найджел, и когда она, рыдая, приходит к нему в кабинет он нисколько не удивляется. На самом деле, он задается вопросом, сколько еще времени ей потребуется, чтобы сломаться, хотя Андреа Сакс в то время была далека от его мыслей. Наступление лета уже на горизонте, и он почти удивлен, что она продержалась так долго. Строгое обращение срывается с его губ, и хотя он понимает, что, возможно, возможно, можно было бы быть с девушкой немного добрее, немного добрее-это то, в чем Найджел никогда не был хорош. Когда он заканчивает, и она смотрит на него своими большими глазами лани, он вздыхает и откладывает свою работу в сторону, думая, что Миранде лучше поблагодарить его за это позже. Благоговейный трепет в глазах Андреа так же заметен, как одежда на вешалках, и когда она говорит ему размер своего платья (он уже догадался и был рад, что оказался прав) он сомневается, что сможет найти что-нибудь, что могло бы ей подойти. В мире, где идеальным телом была женщина, которая выглядит так, будто не ест в принципе, Найджел почти забыл, каким должен быть «средний» размер. Возможно, Андреа — и для него обучение. Его глаза быстро пробегают по дизайнам сезона, прошлых лет и классике индустрии. История написана между этими крючками, вешалками и шторами. Самое печальное, что Андреа этого не замечает. Не замечает самоотверженности, труда, амбиций, исходящих от каждой косточки дизайнеров, редакторов, писателей со всех уголков мира. Он бросает девушке бренд за брендом, зная, что ей понадобятся эти навыки, если она останется с Мирандой больше, чем на неделю. Он уверен, что Эмили уже подготовила ее к большей части того, чем должен быть ураган Пристли, но когда дело доходит до Миранды Пристли, невозможно быть полностью подготовленным. Когда приходит известие о том, что Энди Сакс одета лучше всех в офисе, Найджел прячет улыбку за своей папкой и продолжает свой день. (Миранда в большом долгу перед ним.) Энди останавливается и говорит ему с яркой улыбкой, запечатленной на его лице: «Мне доверили Книгу», — ее голос излучает гордость и удовлетворение. Найджел слегка улыбается ей и смотрит на нее снизу вверх. «Думаю, она начинает тебе доверять», — отвечает он холодным тоном, просматривая планы на открытие сезона. Наряд, который она носит, выбрал для нее он: классическая белая блузка от Prada в паре со смелыми твидовыми брюками и пятидюймовыми туфлями от Джимми Чу. Отблески золота сверкают у нее в ушах, на запястье и пальце. Безымянном пальце левой руки, хитро замечает Найджел. Его губы растягиваются в улыбке, он откладывает бумаги. «Поздравляю», — говорит он, многозначительно глядя на ее руку. Она сияет, не обращая внимания на его намек. «Боже, спасибо! Я никогда не думала, что Миранда… Ну, ты знаешь, с тем, какая она …» Найджел останавливает ее. «Нет, нет, не только с Мирандой. Твой жених, — напевает он, беря ее за руку и рассматривая кольцо. — Прелестно, — комментирует он, — Бриллиант, он от Тиффани». Андреа снова краснеет, простой румянец покрывал ее щеки. Это выглядит довольно мило, признает Найджел, и задается вопросом, сможет ли он найти тот же оттенок для макета. «О да, — начинает она, и Найджел чувствует, что она начинает заикаться, но на этот раз он позволяет ей. — Он сделал предложение в ресторане, в который мы впервые пошли, когда приехали сюда, знаешь, в Нью—Йорке, так как мы переехали сюда вместе после университета—влюбленные старшеклассники, что-то в этом роде… ” Кажется, что в комнате царит безупречная радость, но Найджел не может не заметить, что с ней что-то не так. В первый раз, когда он что-то подозревает, даже когда это приходит ему в голову возможность этого, он удивляется. В конце концов, это Миранда Пристли. Однако другая половина уравнения не должна его удивлять. Такие женщины, как Миранда Пристли, должны удивлять его. Должно быть, она рождена, чтобы удивить его. Но такие женщины, как Андреа Сакс? Не так сильно. (Но он начинает замечать, что у Миранды Пристли и Андреа Сакс больше общего, чем он думал.) Возможно, именно абсолютная гетеросексуальность Миранды разделяла их, постоянное присутствие мужа или кавалера, или, осмелюсь сказать, парня. Но амбиции все там же. Может быть, этого достаточно. Но эта мысль проносится у него в голове, и перед ним возникает образ Миранды Пристли и Андреа Сакс, целующихся. Стоп. Стоп. Стоп. Стереть. Одна из них замужем. Другая помолвлена. Первая с двумя детьми. Вторая планирует их в будущем. (Или он так предполагает.) Пристли и Сакс. Эта мысль крутится вокруг, и он держит ее в руке, как будто это обложка журнала. Возможно, она не так удивительна, как он думает. Как только эта мысль появляется у него в голове, кажется, что она всегда там была. Прямо там, в его затылке, тихий, ворчливый голос нараспев поддразнивает его каждый раз, когда Миранда проходит мимо. (Он, конечно, её не спрашивает, потому что не очень-то хочет, чтобы его убили) Отношения между боссом и секретаршей не редкость, и, поскольку он все чаще думает об этом (чего ему действительно не следует делать), он предполагает, что если бы Миранда была мужчиной, он бы совсем не удивился. На самом деле, он удивился бы, если бы этого не происходило. Мысль отодвигается на задний план, позволяя ей некоторое время оставаться на заднем плане, постоянно шипя, нагреваясь, накапливаясь. Что бы ни делала Миранда Пристли в свободное время, это не его дело, и что бы ни делала Андреа Сакс в свободное время, это тоже не его дело, но иногда ему хотелось бы обнаружить, что так оно и было. На самом деле он не следит за подобными вещами более пристально (в конце концов, это было не его дело). Он наблюдает за ярким блеском золота на безымянном пальце левой руки Энди и смотрит на Миранду, напоминая себе, что неверность не является ответом на эту (как бы это назвать?) дилемму. Его руки пробегают по страницам правок, а мысли пробегают к возможным, хотя и, более вероятно, невозможным отношениям Миранды Пристли и Андреа Сакс. Отношения. Слово вертится у него в голове, буквы изящно вырисовываются в пространстве. Ну хотя, если бы это было правдой, он сомневался, что какая-то часть этого была бы изящной. Он замечает, что уже почти осень, наблюдая, как Энди бегает с одной стороны здания на другую, с руками, полными атрибутами предстоящей недели моды. (На самом деле, он тоже должен быть таким.) Холт, напоминает он себе, толкая Энди и Миранду в угол, где они и должны быть. Холт. Верно. Миранда, напоминает он себе, не добрая. Миранда Пристли нехорошая, она не великодушна и, конечно же, уж точно не любящая. Но, наблюдая, как его босс осторожно накрывает одеялом свою помощницу, он вынужден думать иначе. Две женщины, которых он нашел наиболее важными для себя в голове, нашли какой-то источник счастья, каким бы странным или необычным он ни был, и за это Найджел готов поставить под сомнение психологический портрет Миранды Пристли. Он надеется, что не позволит ей облажаться. Пусть Миранда сохранит это. Поэтому, когда Энди приходит к нему со щенячьими глазами и с горящим сердцем на блюдце, умоляя его помочь ей найти платье, Найджел сдается и надеется, что хоть раз в жизни Миранда Пристли не облажается. Пробегая руками по пышным тканям дизайнерских платьев слева и справа, скользя по бисеру, проверяя стежки, он выбирает изящное, великолепное темно-синее платье с открытой спиной, представляя его на теле Энди и задаваясь вопросом, пытается ли Энди соблазнить Миранду или уже соблазнила. Он игнорирует эту мысль и манит ее за собой, чтобы найти пару туфель, зная, что Миранда обязательно наденет пару шестидюймовых каблуков. Сунув платье в руки Энди, он почти бежит по коридору, раздумывая, стоит ли предупредить девушку. Ледяной Дракон Ест Ягненка. Он уже видит все эти заголовки. Поэтому, когда он заканчивает выбирать обувь, тщательно укладывает её волосы в какую-то прическу, осматривает украшения, слова выскальзывают у него изо рта. «Будь осторожна», — говорит он, стоя спиной к Энди. Девушка кивает и быстро поворачивается в свою сторону. Жаль, что с Мирандой Пристли никогда нельзя быть слишком осторожным. Миранда прекрасна в ночь благотворительного вечера. (А когда нет?) Все взгляды прикованы к черному платью от Валентино с открытыми плечами, бледная кожа Миранды под ним светится по контрасту. Прикосновения ярких бриллиантов в ушах, но шея остается обнаженной. Миранда ослепляет сильнее, чем любая звезда. Найджел помнит, как она говорила ему, что классика-это основа моды. Она, конечно, не ошиблась. Найджел узнает вырез декольте в дизайне Dior 1930 года, и юбку Chanel 1950 года. Нет, она, конечно, не ошибается. В Миранде Пристли всегда есть немного любви, будь то восхищение, зависть или радость. Сегодня вечером он окружает комнату, когда она спускается по лестнице, бледная рука скользит по перилам. Эмили стоит в шоке рядом с Энди, на ее лице сияет поклонение. Найджел усмехается, пока не видит Энди. Если бы у Найджела за плечами не было почти тридцати лет зоркого взгляда (на Миранду Пристли, он неохотно признает), он бы принял Энди за другую Эмили. Просто еще одна девушка, абсолютно, полностью, влюбленная в Ла Пристли. Но Найджел не слеп, и, возможно, именно он лучше других понимает недостатки сердца. С Энди все по-другому. Найджел наблюдает, как молодая девушка—ужасно, ужасно молодая—слегка задыхается, втягивая живот, и глаза полностью заворожены Мирандой Пристли. В толпе из сотен человек никто бы этого не заметил. В конце концов, она была всего лишь помощницей Миранды Пристли. Помощником, не более того. Но когда рот Энди слегка приоткрывается, начинает формироваться легкая улыбка, когда платье Миранды скользит вниз по лестнице, каждая нога делает осторожный шаг, Найджел знает. Может быть, не в том смысле, что это роман или просто увлечение, и, может быть, не в том смысле, что это отношения, но Найджел знает достаточно. Если Миранда и знает о маленькой влюбленности Энди, она, конечно, не показывает этого на своем лице-изящный легкий наклон губ с яркими глазами. Она плавно пробирается сквозь толпу, словно скользя по блестящим мраморным полам, приветствуя людей вялым рукопожатием и неловкими воздушными поцелуями. Как только она подходит к Энди, Найджел отводит взгляд. Это похоже на вторжение в частную жизнь, как будто он смотрит на что-то, чего не должен, когда все, что делает Миранда, — это дает прямые указания своим двум приспешникам. Это их ночь, и он собирается позволить им провести ее. Ему нравится думать, что он знает, когда вмешиваться, а когда нет. Однако, когда это (вмешательство, то есть) ставит под угрозу его работу (он не настолько глуп, чтобы идти лицом к лицу с Мирандой), он не так уверен. Париж приходит слишком быстро, мимо него пролетают яркие огни, когда он сидит в машине, стоящей больше, чем его жизнь, рядом с Мирандой Пристли. Он не настолько глуп, чтобы совать голову в пасть льву, но иногда, думает он, может быть, стоит рискнуть. Острый глаз замечает явное отсутствие золота на руке Энди, когда он садится в самолет, но Найджел также не настолько глуп, чтобы спросить ее об этом. Возможно, некоторые вещи придут сами по себе. (Если, конечно, они еще этого не сделали.) Он в любом случае слишком занят всем международным бизнесом Холта, чтобы беспокоиться о том, что может или не может происходить между Мирандой Пристли и ее помощницей. Найджел не удивлен, что она взяла Энди с собой в поездку—Эмили сломала ногу и была примерно так же полезна, как дохлая белка. Однако ходили слухи, что Миранда планировала это гораздо дальше, и Найджел не удивился бы. Ни в малейшей степени. Возможно, он слишком много в этом разбирается—Миранда Пристли настолько прямолинейна, насколько это вообще возможно, и в последний раз, когда Найджел проверял, Кристиан Томпсон был на хвосте у Энди. Но когда он наблюдает, как Энди тщательно отвергает Кристиана, собирает наряды, которыми могла бы гордиться даже Миранда, и открывает шампанское с мыслями, которые явно далеко, Найджел знает, даже если он не знает. Впрочем, не обращайте на это внимания. Он слишком счастлив, чтобы беспокоиться, потому что с тех пор, как он встретил Миранду Пристли в том грязном баре, куда она никогда бы не зашла в нынешнем положении, с тех пор, как она вытащила его из глубин Vogue в глубины «Подиума», увеличивая цифры гонораров до безумия, это лучшее, что она ему дала. (Она вернула ему свободу.) Зима начинает приближаться, с падением снега, покрывающего территорию Парижа, рождественский маркетинг вот-вот разразится. Деревья растут, к ним присоединяются огни, и в это время Париж действительно становится городом огней, когда пары целуются под их тусклым сиянием. Найджел стучит по своему бокалу бокалом Энди, она поздравляет его. Найджел может сказать, когда что-то нужно форсировать, особенно с Энди, потому что из всех людей, особенно Миранды, Энди невероятно легко читается. Часть его хочет вытянуть это из нее, и он уверен, что сможет, но другая часть, та часть, которая не слишком преуспевает или просто немного пьяна, знает, что нужно держаться подальше от этого и не лезть. (Найджел придерживается того, что он знает. Так безопаснее.) В конце концов, после того как он выразил свой экстаз, Энди выставляет его, и он оставляет бокал шампанского—не лучший напиток, чтобы напиться, но та бутылка была не промах —для ее разбитого сердца. Спотыкаясь, совсем чуть-чуть, он возвращается в свой гостиничный номер с теплым чувством в груди. Он не уверен, связано ли это с его повышением, алкоголем или чем-то большим, чем это. (Чем-то гораздо большим.) Снаружи снег падает немного сильнее, покрывая город толстым белым одеялом, его праздничные украшения сверкают в свете уличных фонарей. Найджел привык считать Рождество своим любимым праздником, тем, который он любил больше всего на Род-Айленде, где он не видел ни дюйма снега, и до сих пор у него не было времени еще раз оценить его красоту, всегда идя не оглядываясь и не останавливаясь, чтобы насладиться новогодним чудом. Сегодня вечером он празднует. Изменение своей жизни, а также жизней Энди и Миранды Пристли. Что за пара. Ну что за пара, действительно… Почти охваченный воодушевлением, прекрасной, по-детски мечтательной мыслью о свободе, он чуть не прыгает по коридорам к лифту, но держит себя в руках. (Всего несколько часов. Вот и все, несколько часов до того, как он выйдет из самой гламурной клетки в мире.) Подошвы его туфель тихо стучат по дорогим мраморным полам, и Найджел чувствует себя королем мира. Это то, ради чего он работал — все это время под замком Миранды Пристли, с тех пор, как она забрала его с падающих этажей Vogue на предположительно тонущий корабль Runway. Он обнаружил Энди, сидящую за своим столом, наряженную в прекрасное платье (он верит в Праду), и осматривающую комнату в поисках Миранды. Поймав взгляд редактора, он одаривает ее уважительной улыбкой «спасибо» и радостно садится, когда она кивает в ответ. Энди ерзает, чуть не сминая свое платье от кутюр между пальцами мертвой хваткой. Снаружи тихо идет снег, Найджел замечает это, едва в силах сдержать свою радость. Энди одаривает его натянутой улыбкой, которая ему очень любопытна, но сейчас ему все равно. Это день Найджела Киплинга, это его счастливый конец, подаренный ему прекрасной ведьмой в самой дорогой одежде. Едва слыша, что говорят выступающие перед ним, он нетерпеливо ждет своей очереди, чуть не вскакивая со стула, когда Донателла заканчивает свою речь мягким «большое вам спасибо». Поднимаясь на подиум с уверенностью, которой он не испытывал годами, его руки едва заметно дрожат, когда он кладет листок бумаги на гладкое дерево, тихо прочищая горло. «Подиум» является и всегда являлся маяком света для тех, кто достаточно храбр, чтобы надеяться», — начинает Найджел, надеясь, что биение его сердца не слышно в микрофон. Он вспоминает прошлое на острове, где о деньгах можно было только мечтать, и на его лице появляется улыбка. Он не подавляет ее. Миранде нужно это увидеть. Увидеть, что она сделала для него, потому что в конце концов Найджел Киплинг влюблен в Миранду Пристли—не романтически (он настолько гей, насколько это возможно), но так, как все. Он влюблен в Миранду Пристли, как и вся индустрия, и именно по этой причине его преданность так хорошо окупилась. Его глаза ловят падающий снег, и его сердце немного учащается. Он думает, что теперь может быть немного добрее, и замечает взгляд Энди. Слова восхищения, любви, его истории выливаются в его вступление, заканчивающееся словами: «И я представляю вам лучшего человека, чтобы охранять этот маяк, Миранда Пристли». Миранда грациозно встает, одаривая всех своей фальшивой улыбкой, и скользит к сцене. Она дарит Найджелу свои обычные воздушные поцелуи, и Найджел шепчет ей «спасибо», глядя ей прямо в глаза, прежде чем отпустить ее. Найджелу не удается разглядеть ее лицо, но если бы он это сделал, изогнутые губы чуть приоткрылись, недостаточно, чтобы другие заметили, но если бы Найджел это увидел, он бы увидел… И снова он сидит с Энди—он все еще не может понять, почему она волнуется, но он уверен, что ничего страшного. Найджел не обращает внимания на открытие губ Миранды, только оживляется, когда при словах «и поэтому неудивительно, что Джеймс выбрал кого-то из семьи «Подиума» чтобы возглавить James Holt International», Найджел быстро поправляет свой костюм. Он бросает взволнованный взгляд на Энди (не замечает, что она выглядит брезгливой), надеясь, что его улыбка не такая широкая, как он думает. «Моя уважаемая коллега, — продолжает Миранда, — Жаклин Фоллет». Стоп. Время замирает. Что— Время размораживается. Он чувствует чью-то руку на своей руке и почти резко оборачивается, чтобы найти Энди с отвисшей челюстью, когда его руки складываются для хлопков. Он не совсем уверен, что это реально. Найджел пропускает следующие слова Миранды мимо ушей. Он пропускает все, что связано с Мирандой Пристли. «Когда придет время, она мне это возместит», — шепчет Найджел Энди. Он не смотрит ей в лицо. «Ты в этом уверен?» Он задает себе тот же самый вопрос. «Нет, но я надеюсь на лучшее». Жаль, что он все еще любит Миранду Пристли. Снег падает немного сильнее.

Год спустя.

Найджел научился оставлять Миранду Пристли там, где она есть, и он может восхищаться только издалека. Ей не удалось отплатить ему так, как он обещал Энди, или так, как он надеялся, что она отплатит, но Найджел отпускает эту маленькую надежду, позволяет ей ускользнуть на покрытые белым снегом улицы Нью-Йорка. Он достаточно счастлив на Подиуме, он достаточно успешен, и хотя ему еще предстоит найти кавалера, он доволен. Быть рядом с Мирандой Пристли-значит хотеть большего, хотеть всего, и это не сработало для нее, и, конечно, не сработало для Найджела. Кто проводит Сочельник в офисе? Но он оставляет маленький знак женщине, которой он не может не хотеть быть, повесив маленькую веточку омелы у ее входной двери, оставив письмо, которое он планировал передать ей лично, выглядывающим прямо из-под коврика. Он не совсем уверен, что именно случилось с Андреа Сакс—на самом деле, он не думал о ней с того дня в Париже, но ему интересно, удалось ли ей вырваться из когтей Миранды Пристли, и он задавался вопросом, была ли она счастливее, освободившись от ее железной хватки. Может быть, это его вмешательство, которое он должен был сделать год назад, но он не уверен, поможет ли это или помешает. Он говорит себе, что ему все равно, но он знает, что всегда будет любить Миранду Пристли и что в конце концов он хочет для неё только счастья. Он задается вопросом, стоило ли это риска, и долго, пристально смотрит на дом Миранды. Выйдя на холодные дороги, он ловит такси и тихо сидит в своей гостиной со стаканом нетронутого скотча в руках. Энди быстро выходит из морозного метро, ее ботинки хрустят по свежевыпавшему снегу. Почти добежав до дома Миранды, она на секунду останавливается на пороге, переводя дыхание. Ее нога натыкается на конверт, написанный аккуратным почерком, который, как ей кажется, она узнает, но в то же время не узнает. Подняв его, она звонит в дверь, с ухмылкой замечая висящую над ней омелу. За дверью раздаются короткие шаги, Миранда открывает ее, и на лице Энди сияет ослепительная улыбка. «Я не думала, что ты из тех, кто соблюдает традиции» —говорит она, указывая на омелу. «Я не вешала этого сюда». Энди затыкает ей рот поцелуем, хватает редактора за шею и, спотыкаясь, направляется в таунхаус. «…да», — заканчивает она, быстро поправляя свой кардиган. Энди нежно целует ее в лоб и вкладывает конверт в руку Миранды. «Я думаю, у кого-то есть кое-что для тебя», — шутит Энди, и в этот момент они обе знают, от кого это. Миранда кладет конверт на стол и притягивает Энди для еще одного поцелуя. Где—то, когда-то в мире, часы пробили двенадцать, и Энди молча благодарит того, кто повесил туда омелу, хотя и в этом случае они обе знают, от кого она. Потому что Андреа Сакс влюблена в Миранду Пристли так же сильно, как Найджел Киплинг, хотя, возможно, не совсем так, и Энди знает, что на это Рождество он получит свой подарок. (Электронное письмо с видеосообщением отправляется определенному человеку, и этот кто-то прыгает от радости, а снаружи тихо падает снег.) «Счастливого Рождества, ” шепчет Энди. «Счастливого Рождества, Андреа».