Теперь я люблю ОБЖ

Основы безопасности жизнедеятельности… — Ага, конечно, это первое в топ-десять бесполезных предметов, — пыхтел Ирука, собирая рюкзак в школу, причём учебник по ОБЖ он откинул в сторонку, зная, что сегодня он не пойдёт туда, тем более, это последний урок, легко прогулять.       Старый вонючий старик, от которого разит дешёвыми сигаретами и пойлом, объясняет им как ориентироваться в лесу, хотя сам едва ли ориентируется во времени и пространстве. Он рассказывает о вреде курения, употребления спиртного и наркотиков, хотя сам является живым примером того, как можно совместить всё из перечисленного, но умудриться сохранить место школьного преподавателя. Ирука и без этих уроков понимал: не надо бухать по-чёрному, курить дешманские сижки, колоться, нюхать клей и трахаться без презервативов. В конце концов ему уже семнадцать, было бы странно, если бы он не знал таких вещей. Школьная программа не устаёт поражать его идиотизмом — почему подобные вопросы изучаются либо на практике либо в старших классах? И кто набирает этих отстойных учителей? Им надо бы на профпригодность проверяться время от времени.       Ирука обычно не сильно заморачивается над своим внешним видом: собрал волосы в высокий хвост, умылся, надел, первое что попалось в шкафу. Красивый или нет — ему всё равно, самое главное, что в нём есть — мозги, они на месте. — Так, кошелёк, ключи… голова на месте, ну всё, готов! — бодро воскликнул Ирука, пытаясь приподнять себе настроение перед очередным походом в свой личный образовательный филиал ада.

•••

— Прошу тишины! — гаркнула классуха. — Вынуждена сообщить вам скорбную новость, — она состроила соответсвующую похоронную мину и, дождавшись гробовой тишины, продолжила, — на этих выходных скончался наш преподаватель ОБЖ, так что у вас будет вести наш физрук, — в классе поднялся шум, все начали активно переговариваться и кто-то даже открыто злорадствовал по поводу смерти ОБЖ-шника. — Не думайте увиливать, я прослежу, чтоб все присутствующие были на последнем уроке, все меня услышали? — Бли-ина, учебник же не взял… — схватился за голову Ирука, — ладно, пофиг. — Я с тобой поделюсь, — донеслось от соседа по парте. — Спасибо, дружище! — от души улыбнулся Ирука, от чего его шрам немного вытянулся в стороны, а уши едва заметно поползли вверх. — Всегда пожалуйста, бро! Ты ведь всегда мне помогал, — ответил парень, который учился посредственно, но благодаря умному соседу подтянулся по нескольким предметам. — Пустяки, — подмигнул Ирука, — а погнали в столовку после третьего? — Окей!

•••

      Мужчина, которого прежде мало кто видел, вплыл в класс, лениво размахивая книжкой в руках, обложка которой была обклеена белой бумагой без рисунков и надписей. Усевшись за стол, он окинул задумчивым взглядом учеников, которые, молча приветствуя, стояли у своих мест и ждали, когда он позволит им сесть. Немного похлопав глазами, физрук кивнул ученикам и они шумно уселись. Все переглянулись: кто он такой? Как оказалось, он устроился недавно и пока что был занят разработкой новых методических материалов, он не вылезал из кабинетика около спортзала, а уроки к этому моменту вёл только у младшеклассников. Он настаивал на проведении уроков у старших классов, потому что малыши его не особо любят, так как он блюститель дисциплины и относительной тишины в зале, насколько это вообще возможно на уроках физической культуры. Он видел, как проходят уроки у старших — никто не орёт лишний раз, все увлечены игрой в баскетбол, пара тихонь в уголке рубятся в шахматы, скромные девочки, не считающие себя командными игроками, берут обручи и скакалки. Идиллия!       Не успел он провести и одного подобного урока лично, как ему прилетело задание провести несколько уроков ОБЖ у одиннадцатиклассников до тех пор, пока не найдут другого учителя. Можно подумать, к смерти прежнего никто не был готов. Физруков да и любых других учителей было по несколько человек — как минимум двое. Только вот трудовик был один и ОБЖ-шник.       Мечта начинающего физрука сбылась, только вот не в спортзале, а в тесном кабинете. Позади учеников стояли шкафы с собранными автоматами Калашникова, аптечками, противогазами и парой непонятных макетов. Он тихо прочистил горло и, облизнув губы, заговорил: — Меня зовут Какаши Хатакьевич. Я буду вести у вас основы безопасности жизнедеятельности. Кто у вас за журнал отвечает? Ага, спасибо, — сказал он сидящему поблизости ученику, который просто перекинулся через свою парту и пододвинул журнал прямо к краю стола Какаши, который тут же неловко хохотнул, почёсывая затылок и открыл последнюю исписанную страницу. — Что за пень, — буркнул Ирука, разглядывая новое лицо. — От него хотя бы не воняет, — подперев щеку, отозвался сосед по парте, — и одет достаточно так практично, а не как старпёр. — Слушай внатуре, — согласился Ирука, — но что лучше — мерзкий дед или вчерашний студент? — То, что он журнал не сразу нашёл, это ещё ничего не значит, вдруг он норм. — Ну, наверное, — Ирука снова бросил взгляд на учителя, который, как он понял, читал список учеников. Он так и продолжил бы, если бы староста не подсказал ему отметить их присутствие. — Ага, точно. Сейчас я вас буду называть, а вы поднимайте руку, договорились? — Да! — проорали тридцать человек в один голос. Только тридцать первый сидел молча, всё ещё изучая глазами Какаши.       Закончив с журналом, временно заменяющий ОБЖ-шника немного побеседовал с учениками — о пройденных темах, о предыдущем учителе. Вдруг одна из девчонок, которую явно подначивали подружки, встала и задала ему вопрос: — Извините, а вы не могли бы рассказать о себе?       Какаши, смущённый не меньше, чем эта девушка, привычным движением провел руками по затылку и выдал: — Это неважно, я тут до тех пор, пока не найдут нового преподавателя. Будьте уверены, ещё пара занятий и мы не увидимся. Не забивайте себе голову лишним! — А вы разве не физрук? — донеслось со среднего ряда, — я видел, вы у малышни вели, а у нас будете? — А вы этого хотите? — удивился Хатакьевич. — Ну да, вы выглядите явно лучше и спортивнее, чем другие наши физруки. — Да, им бы на пенсию! — донеслось с последнего ряда и класс взорвался хохотом. — Прошу тишины! — нахмурился учитель, — имейте уважение, это мои коллеги! — немного помолчав и меланхолично уставившись в окно, он вздохнул. — Что ж, сегодня как такового урока не будет, предлагаю вам встать со своих мест и размяться. После этого я приму у вас пару нормативов — вам нужно будет на скорость надеть на себя противогазы. Затем снять и быстро сложить в специальную сумку. Затем сдаём так: сначала быстро надеваете на себя, затем на человека — разбейтесь на пары для этого, может со своими соседями по парте так и поделиться. Это для того, чтобы вы могли надеть защиту не только на себя, но и на пострадавшего. Прежде всего надо позаботиться о себе, а затем о ближнем. Кто знает, почему? — Потому что если я потеряю сознание, то не смогу помочь, — деловито ответил Ирука, не поднимая руки и не вставая с места. — Верно! Поэтому надо действовать быстро и чётко. Напомните вашу фамилию? — Умино. — Ага, У-ми-но, — улыбнулся учитель, найдя фамилию, — пятёрка. — Так просто? Да к тебе хорошие оценки сами летят, братиш! — Да прям, — закатил глаза Ирука, в глубине души довольный тем, что вместо классического прогула в журнале будет красоваться пятерочка.       Учился Ирука хорошо, по многим предметам отлично; хоть и прибеднялся, но он был действительно умным парнем, но не потому что зубрила и ботан, а потому что у него с детства хорошо развиты логика и критическое мышление. При своём внешнем равнодушии он был невероятно любознателен, прямо как ребёнок или учёный, настолько, что даже беспощадная система образования и никудышный уровень жизни не смогли сломить его стремление к знаниям. Он с детства усвоил: лохов никто не любит, это не секси и он не хочет, чтоб об него вытирали ноги, поэтому он вёл себя немного хулиганисто и порой даже вызывающе в присутствии одноклассников, так что никто его не трогал ибо он «нормальный, ровный пацанчик».       После сдачи нормативов как раз прозвенел звонок; запыхавшиеся, но довольные ученики начали прощаться с учителем, который умудрился превратить урок в классный квест. Какаши, мило прищурившись, продолжал сидеть на месте, помахивая уходящим за дверь левой рукой. Как только последние ребята начали покидать класс, в его руках тут же оказалась книжка «без обложки». Ирука, обходя парты, краем глаза увидел картинки, подозрительно похожие на японскую порнуху, которую он недавно как раз листал в книжном. «Лол, мангу любит?» — улыбнулся Ирука сам себе в мыслях. — Ирука Умино, верно помню? — услышал он, не успев пересечь порог класса. — Эм, да? — Кое-кто тут не прибрал учебные пособия, в общем, мне понадобится помощь. Если, конечно, есть время и желание. — Да, конечно, учитель, — закрыл дверь и вернулся Ирука в класс, тут же начиная помогать. Через считанные минуты он управился и поинтересовался: — а вы что читаете? — Кхм!.. — он захлопнул книгу, принимаясь якобы наводить порядок на столе, — неважно! — А можно взглянуть? Я люблю читать, как раз ищу что-нибудь, — он сложил противогазы в шкафчик и подошёл к столу, видя, как тот пытается спрятать заветный томик, просовывая его под пояс штанов и тщетно прикрывая своё добро рубашкой цвета хаки, надетой поверх чёрной футболки, — оу, куда вы её убираете? — Ставлю тебе ещё одну пятерку и можешь быть свободен, Ирука, — нервно улыбнулся Какаши, судорожно перелистывая странички журнала. — Да неужели, — Ирука пихнул многострадальный журнал в сторону и вырвал книжку из рук, быстренько пролистнул и убедился в том, что его теория верна, — хентай, серьезно? Дома нельзя что ли читать? И ведь прямо перед нами, ай-яй-яй… — Я могу объяснить, — бледно погас и тут же красно вспыхнул молодой учитель. — Внимательно вас слушаю, — со шкодливой интонацией проговорил Ирука, подперев щёки руками и по-кошачьи облокотившись на учительский стол.       Какаши невольно окинул взглядом изогнутую спину, обтянутую рубашкой, и округлую задницу в плотных черных джинсах. Спустя секунд пятнадцать он осознал, что любуется своим учеником, пока тот нагло ухмыляется. Ирука выпрямился, победоносно вскинув голову, затем подошёл и прошептал на ухо: — Я вас не осуждаю, просто интересно. Почему именно на уроке? Негде больше? — Просто дома нет времени, — начал откровенничать Какаши, понимая, что его внимательно слушают, — прихожу уставший, как не знаю кто, сразу умываться и спать. — Вы что, поздно возвращаетесь? — проникся сочувствием старшеклассник. — Веду научную деятельность в университете на факультете, с которого я и выпустился, а ещё у меня уроки с детьми, а после школы пару раз в неделю тренерство в местном спортивном комплексе… это тяжело.       Ирука впервые присмотрелся к лицу учителя, когда он на расстоянии вытянутой руки от него. Издалека не было видно эти синяки под серыми глазами. Какаши с самого начала выглядел приветливо, но только сейчас он предстал перед ним действительно измождённым. Некогда чёрные, а ныне обесцвеченные и перекрашенные в пепельный блонд пряди с подчёркнуто прорастающими корнями казались одновременно мягкими и жёсткими на вид. Руки сами потянулись, дабы потрогать. Шелковистые и мягкие; если б Ирука трогал с закрытыми глазами, вряд ли понял бы, что это человеческие волосы, а не пушистая плюшевая игрушка. Какаши настолько удивился наглости школьника, что даже не шевельнулся, а стоило, ведь тот воспринял это как официальное начало игры. — А как успеваете волосы красить? — поинтересовался он, продолжая наглаживать волосы интенсивнее, почти что массируя кожу головы. — М-м… так стоп, руки, руки! — отмахнулся Какаши, затем осёкся, увидев расстроенное лицо ученика. — У меня друг в салоне работает. Делает для меня на дому, эйртач и пепел за полцены, — тепло улыбнулся Какаши, радостный от того, что он хоть кому-то интересен не только как очередная пешка в образовательной системе. — Здорово, я рад, что всё получается! Но как мне жить дальше, зная, что вы читаете на уроках? — У вас скоро будет новый учитель… — Да, я в курсе, — и тут Ирука подошёл к нему настолько близко, что услышал, как тот сглотнул, — а где там ключик от кабинета? А, вижу, — и взял связку с края стола, затем торжественно прошествовал от стола до двери и закрылся изнутри. — Что происходит… — пробормотал пепельноволосый, — нам пора расходиться. — Почитаем порнушку вместе? — Что? Нет! — Просто я листал эту… книжицу в книжном, мне понравилось. У вас хороший вкус… на такое. — Оу… не думаю, что нам можно. — Да, поэтому лучше в одного сидеть и наслаждаться этим во время уроков, да? — Эм… — совсем потерялся, бедняжка. — Вас возбуждает такое? Вас ведь могут разоблачить. Или вы дрочите там под столом? А? Что же вы молчите? — внаглую наезжал Ирука с самым невинным видом. — Прекрати немедленно… — неожиданно хрипло прорычал Хатакьевич, — маленький бесёныш. — О, как мы заговорили!.. Ха-ха-ха! — Замолчишь ты или нет? — язвительно выдал Какаши, вовлекаясь в игру, которую затеял Ирука, — я тут ваш журнал на уроке полистал, ты один из лучших в классе. Возможно, даже лучший. А ведёшь себя… — Как двоечник, — продолжил за него Ирука, — и что ты мне сделаешь, а? Накажешь меня? Угараю с тебя, смешной такой. — Что-то я не помню, чтоб мы переходили на «ты». — А я помню. Это случилось только что! — звонко засмеялся Ирука, а Какаши, напустивший на себя серьёзную ауру, невольно улыбнулся ему, а затем точно так же смеялся, смахивая слёзы с глаз: — Давно так не веселился, спасибо. — Хочешь ещё способ повеселиться? — игриво ластился Умино, а затем и вовсе мурлыкнул, резко повернувшись спиной к нему, затем качнулся назад, схватил Какаши за талию, заведя руки назад и немного сполз по нему несколько раз, пока не почувствовал, что ему упирается в зад что-то похожее на большой батончик. — Ох… — не сдержавшись, горячо выдохнул старший прямо в ухо ученику, который всё ещё двигался, заводя его ещё сильнее. — Я такой голодный, капец. Хочу сникерс. Но твой член тоже сойдёт. — О боже… — С ума сошёл, какой ещё боже? Это же я, Ирука. Твой любимый ученик, — повернувшись лицом, он прижался к нему, а тот, прислонившись к доске неловко приобнял «любимого ученика». — Мне теперь интересно, в чём ещё ты лучший. — Те, кому я успел отсосать, были счастливы. — Порадуешь меня? — он мечтательно закатил глаза и повернул голову в сторону; вгляд упал на часы, — нет, мне скоро надо будет в универ… Не понял, а ну прекрати раздеваться, Ирука! — Подождёт твоя научная херотень, — шатен к этому времени чуть ли не срывал пуговицы своей рубашки и одновременно расстёгивал одной рукой ремень и ширинку напротив, затем огладил его член, нещадно натягивающий упругую чёрную ткань, — куда ты с таким стояком?.. — М-м-м… люблю инициативных. Может, статью ещё за меня допишешь? — Рот закрой, — и резким движением стянул штаны до колен, — а то выпру из кабинета прямо вот так. — Наглый паршивец… О-о!.. — тут же благоговейно простонал Какаши, невольно двинув тазом вперёд, прямо в Ирукин горячий рот. Удовольствие было ярким, но секундным, потому как Ирука выплюнул член, затем заговорщическим тоном произнёс: — Сядь, быстро, — но не дожидаясь дальнейших действий от кайфующего учителя, сам и усадил его, после чего умостился у его ног.       Какаши вцепился в потрёпанную временем обивку чуть ли не советских времён и почти что плакал от удовольствия. Он не помнит, когда ему в последний раз так вдумчиво и сочно отсасывали. Во времена бурной молодости? Общага, алкоголь, девчата. Нет. Девушки так не умеют. По крайней мере, у него такой не было. Только чуткий и внимательный парень способен подарить такие ощущения другому, зная, чего хочет мужчина. А если и неизвестно, что именно, то можно наугад искать эти маленькие секреты, обещающие яркий оргазм. Реакция старшего была настолько честной и чёткой, что Ирука без труда разобрался в том, что и как нравится физруку-тренеру-обжшнику-научному-сотруднику-красивому-чертиле-обладателю-увесистого-хуя.       Умино, словно сытый кот, мурлыкнул и потёрся щекой о внутреннюю сторону бедра, руками побуждая раздвинуть ноги чуть шире, насколько вообще позволяют спущенные штаны. В конце концов он понял, что ему мешает, поэтому он стянул с его ног кроссовки и снял проклятые портки. Вцепившись в его бёдра он заглотил ещё более самозабвенно и с таким наслаждением мычал с членом во рту, словно это не он отсасывает, а ему. Какаши был под впечатлением от такой любви к делу, на секундочку он даже представил продолжение этой случайной связи, но тут же отогнал эти мысли. Они могут стоить ему карьеры. Но что если в классе есть скрытая камера? А может, Ирука припрятал диктофон? Учительское сердце заколотилось с утроенной скоростью, так что он решил прекратить эти потрясающие, но такие опасные мероприятия. Потянув ученика за подбородок, он с плохо скрываемым сожалением вздохнул: — Хватит, не надо. — Окей, — подскочил Ирука, тут же отлетев на пару метров в противоположную сторону; Какаши тут же попытался прикрыться, думая, что тот побежал за телефоном, чтоб заснять его, но каково было его удивление, когда школьник выудил из рюкзака парочку презервативов, — слушай меня внимательно. Ты меня трахнешь на этом столе, а потом мы увидимся в следующий понедельник на уроке. И будем себя вести как обычно. Как учитель и ученик. Ясно? — Сюда иди, дерзкая ты жопа, — приглашающе похлопал по столу Какаши, на что довольный Ирука мигом подлетел к нему, усаживаясь на колени.

•••

      На удивление Ирука оказался отзывчивым даже на простейшие касания и ласки. Какаши, полностью забывшись, наслаждался тем, как тот ездит на нём верхом, полностью обнажённый и даже не пытающийся прятаться от него. Такой открытый и в то же время было в Ируке что-то, что у него нельзя было отнять. Этот нахальный огонёк в глазах; как бы эгоистично это ни звучало, но Какаши хотел себе присвоить эту невероятную уверенность в себе или вовсе потушить эти искрящиеся крохотные языки пламени. Языки. Они попробовали друг друга на вкус и к трепетному ужасу обоих это было великолепно, настолько, что хотелось увековечить этот момент. Натянув резинку, пока Ирука плавно раскачивался верхом, мокро выцеловывая припухшие губы, Какаши попробовал запустить в него пальцы. Но не решился на активные действия, боясь сделать больно. — Ну же… — проскулил Ирука, — давай я сам. — Ты такой красивый, — он переставил руки на талию юноши, чуть сжимая и притягивая к себе, заставляя прилипнуть к себе. — М-м… — он попытался присесть на член без подготовки, твёрдо держась за него и направляя в себя, — неправда, это ты красивый. Хотя поначалу я думал, что ты тупой… — Это взаимно, мы оба хороши значит… погоди, а почему ты так подумал? — Ты не мог журнал найти, а он лежал прямо перед тобой. — Ну, переволновался, бывает. Кстати, ты так выделяешься среди других. — А! — чокнутый школьник вонзил в себя чужой член почти на треть, — почему… чем? — Смуглая кожа, длинные волосы и этот шрам… кстати, откуда он? — В детстве по ебучке схлопотал. Дрался с местным цыганом, который возомнил себя бароном. Он докопался из-за ерунды, повалил меня на землю, ножиком такое чудо нарисовал, нравится? — Пиздецки просто. Спасибо, что выжил. — Я как разозлился от боли, мигом его размотал, не переживай. А то слишком верил в себя этот ушлёпок. — Ты стал ещё прекраснее в моих глазах. — Покатай меня, — проникновенно прошептал Ирука, приложивший неимоверные усилия, чтоб усесться полностью. Разговоры здорово отвлекли от боли, которую усиленно вытесняло жгучее влечение. — Откуда у тебя этот опыт, а, Ирука? Кто у тебя был до меня? — Я трахался со всеми ОБЖ-шниками, — не переставая двигаться, сказал Ирука, сексуально огладив грудь снизу вверх до шеи, — да шучу я, боже, ты бы себя видел! Ха-ха-ха! — Вопрос… всё ещё открыт, — тяжело дыша, отвёл полный ревности взгляд помрачневший учитель. — Прямо как твой рот. Захлопни его, а то залетит что-нибудь, — повелительным тоном выдал Ирука, после чего сам и заткнул его поцелуем. — Твой член что ли? — сильнее стискивая бёдра Ируки, проговорил Какаши, как только оторвался от его губ. — Могу организовать. — Прыгай, не отвлекайся, организатор. — Устал я уже…       Какаши молча прижал его к доске и принялся подбрасывать его на весу, пока меловый песок сыпался на пол. Он почувствовал мурашки на смуглой коже. Улыбнувшись мысли, что это он на него так действует, он начал двигаться чуть размашистее, но приостановился, как только услышал Ирукино: — Холодно… — Жопка замёрзла? — и Какаши перестал прислонять его к поверхности доски, но при этом сам повернулся и облокотился, чтобы не потерять равновесие. — Давай уже кончай, — простонал шатен, откидывая голову назад, — бля!.. — оказавшись на столе, он чуть было не растерялся, но вскинул ноги, широко расставив их. — Спасибо за то, что… — хотел было поблагодарить его Какаши за интересный досуг, но Ирука потянул его вниз за волосы, — я тебя понял, — и насасывал он ему почти так же усердно, только вот не умел он так. Для Умино и этого было достаточно; свесив голову со стола, он чуть не застонал во весь голос. — Какаши, ты ещё там? — послышалось из коридора сразу же после трёх ударов костяшками рук по двери, — занятие уже давно закончилось, ключ сдай вахтёрше. — С-сука, — прошептал Хатакьевич, утирая уголки рта, но бодрым голосом проорал: — я над своей диссертацией работаю, ключ сдам через час-полтора! — А чего ты в этом кабинете торчишь-то? — Здесь больше не будет занятий, а я хочу позаниматься один, в тишине, — пояснил Какаши своему коллеге, а Ирука его шипяще передразнил: — Адинь, в тисине, ха-ха-ха!.. — затем еле слышно простонал, водя рукой по своему члену; Какаши еле сдерживался, чтоб не послать куда подальше незваных гостей, лишь бы дотрахать уже этого горячего парня. — Хорошо, не засиживайся там, поешь хоть! — послышалась последняя реплика по ту сторону. — Ага, спасибо! — и тут же послышались удаляющиеся шаги. — Досасывай «диссертацию», дорогуша, — тихонько смеялся Умино, всё ещё бесстыже, дразняще поглаживающий сам себя. — Двойку тебе за поведение… — приложив ладонь к животу, вставил ему, тут же начиная двигаться, торопливо, с небольшой амплитудой по нарастающей. — Я… ха… лучше всех… сдал нормативы. — Это не значит, что ты кончишь мне на язык. — Блин, вообще-то я планировал это. Дососи уже до конца, имей совесть. — Зачем иметь совесть, если есть ты?