Прости меня за то, что я – женат!

«Катя меня ещё любит! — внушал себе Андрей, неотрывно наблюдая за входом в заведение, — не может такое чувство исчезнуть за каких-то два с лишним года! Уж я то знаю!». Но глубоко внутри назойливый червячок сомнения уже грыз его, а мысли неумолимо уносили в прошлое. *** « Почему всё так вышло? По-че-му… — Андрей сидел за Катиным столом и неминуемо погружался в болезненное самокопание в собственных мыслях и чувствах, — как я мог быть таким слепым? Страдал… ревновал (не хуже шекспировского Отелло)… отчаянно желал… и не мог признаться себе в главном. А ведь всё могло сложиться по-другому!». Боль расставания в который раз пронзила насквозь (а ведь прошло всего каких-то четыре дня). Хотелось кричать, но с губ сорвался только сдавленный стон. Бессилен… Он был бессилен перед обстоятельствами. Катя уехала. Куда, Зорькин ему не сказал, лишь намекнул — в командировку. Он намёк понял — во избежание лишних неприятностей, Катиных родителей беспокоить вопросами не стоит. В отчаянии Андрей уронил голову на скрещенные на столе руки. Почему-то именно в этот момент всплыло из подсознания изречение одного из мыслителей прошлого: «Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться!». «Разве я этого хотел?» — задал он себе отнюдь не риторический вопрос. «А, разве, нет? — вклинился в его размышления внутренний голос, чтобы прояснить возникшую неясность, — разве не за должность президента ты цеплялся из последних сил, не желая ставить в известность о кризисе компании Совет директоров? Поздравляю! Ты добился своего…». «Но, не такой ценой! Не такой…». Как непростительно поздно он прозрел! Из-за «слепоты» потерял нить, тянущуюся к реальности. Думал — играет роль, а оказалось — живёт… И жизни своей без Кати уже не представляет! «Катя… Катенька…». Андрей выпрямился в кресле. Включил лампу. Провёл рукой по гладкой поверхности её стола. Как же нелепо они расстались! Он-то думал, что у них ещё будет время всё обсудить, найти приемлемое для обоих решение. Но… На следующий день Катя на работу не вышла. Тогда он вспомнил о переданной ею папке с документами. «Прошу уволить без отработки…» — похоронным набатом застучала в голове вырванная из её заявления фраза. Порывистым движением руки Андрей взлохматил волосы и обвёл пристальным взглядом небольшой кабинетик. Но не обнаружил ничего, что напомнило бы ему о любимой женщине. Рука машинально потянулась к ящикам стола. В первом (верхнем) лежали скрепки, бумажка с загнутыми краями и степлер. Открыв второй, он замер, прилипнув взглядом к бесценной находке. То была Катя на маленькой документальной чёрно-белой фотографии. Он бережно её взял и, не отрываясь, долго вглядывался в Катино лицо. Это была самая лучшая фотография на свете, потому что на ней была запечатлена она — его потерянная любовь. Спрятав бумажный квадратик в портмоне, Андрей выдвинул нижний (самый вместительный) ящик стола и в удивлении уставился на зелёный пакет, едва помещающийся в нём. Сердце билось пойманной птицей: бешено и нервно, когда на стол из пакета сыпались игрушки и открытки. Сверху оказались три листа бумаги написанных от руки. Взяв первый попавшийся, Андрей приблизил его к глазам. «Мой дорогой друг и президент…» — словно ножом резануло по живому. Внезапно накативший ужас сковал тело, кровь отхлынула от лица, стало нечем дышать. «Катя знала… знала… знала…», — упорно крутилось в голове, предвещая приступ паники. Подхватившись с кресла, Андрей ринулся в свой кабинет, к спасительному шкафчику с виски. Сделав несколько изрядных глотков из горла бутылки, он смог постепенно избавиться от нахлынувших эмоций. Вернувшись в каморку, он снова сел за стол, взял в руки инструкцию и начал перечитывать залитые слезами строки. Только сейчас он читал это не глазами Андрея Жданова (который когда-то смеялся над творением Малиновского), а глазами обманутой им девушки, тогда ещё верящей в его чувства и искренность. «Господи! Как… Как она всё это пережила? — потрясённо произнёс Андрей, — каково ей было? Я же продолжал ей писать… строчить открытки! А она сидела здесь и знала содержание каждой из них!». Андрей медленно скользнул взглядом по столу. «Вот они все: разорванные, продыроколенные, опалённые…». Он сделал ещё пару глотков из прихваченной им бутылки. Перед глазами возникла скованная фигурка с безразличным лицом: безвольные руки, опущенные ресницы, редко оживающие глаза (и то только для того, чтобы сверкнуть болью и яростью). Непроизвольно отчаянным жестом Андрей схватился за голову. «Я же, идиот, ещё приставал к ней с претензиями — почему холодна, почему всё больше отдаляешься… лез к ней в душу, когда у Кати сердце итак разрывалось от её любви и моего предательства». Стало противно и тошно от самого себя. Ведь он уже тогда понимал, как низко и подло поступает, но даже понимание его не остановило. «Ты заплатишь Жданов, — зловеще шептал Андрей, резкими порывистыми движениями разрывая листы с инструкцией на мелкие кусочки, — за каждую Катину слезинку на этой мерзкой писульке! И я даже знаю, как!». *** Мелодия мобильника вырвала Андрея из воспоминаний и заставила переключиться на действительность. «Неужели Кира! — подумал он, вытаскивая телефон из кармана брюк, — такой неожиданный и весьма красноречивый привет из прошлого (прошел почти год как жена перестала беспокоить его своими звонками)!». Но, взглянув на дисплей, понял, что ошибся. — Да, Роман! Слушаю тебя! — Привет! Как отец? — Всё хорошо! Поправляется! — Андрей недоумённо приподнял бровь, — ты мне поэтому звонишь? — Я только что разговаривал со Стасей! — удивил его друг, — она очень уж настойчиво интересовалась, где ты. И на кого ты её променял! — Понятно! Спасибо, что предупредил! — Так вы, действительно, расстались? — с лёгкой обидой в голосе поинтересовался Роман, — и почему я узнаю о таком событии не от тебя? — Это было спонтанное решение. И, как оказалось, своевременное! — Ты что-то недоговариваешь… Кто она? — Вообще-то я женатый человек! — Оооооооо! Ты всё ещё об этом помнишь? — Малиновский! Хватит прикалываться! — рявкнул Андрей. — Как скажешь! — подозрительно легко согласился тот, — и всё же… — Пока рано об этом говорить! — выдохнул Жданов (как ни крути, а Роман знал его как облупленного). — Узнаю своего друга! — хохотнул тот и уже серьёзней добавил, — мне показалось, Стася не настроена сдаваться. Как бы она Кире не позвонила! — Неприятно, конечно, но не смертельно! — Не понял! — Ты думаешь, Кира не догадывается, что у меня кто-то есть на стороне! — И вам не надоело? — Что именно? — Играть в семью… — Вопрос не по адресу! Хотя всё может быть… — не совсем уверенно пробормотал Андрей и поспешил завершить разговор. Кинув телефон на приборную панель, он откинулся в кресле. Ромка, даже не подозревая, наступил на его больную мозоль, под названием семья. Их с Кирой союз слабо вписывался в это понятие. Просто два совершенно разных человека жили под одной крышей, периодически выполняя супружеский долг. «А разве могло быть по другому, — цинично хмыкнул Андрей, — если мы вступали в брак «назло» друг другу!». *** — Какая же ты сволочь, Жданов! — с этими словами Кира ворвалась в его палату, — думаешь, нашел способ отменить свадьбу? Ошибаешься! Я всё равно… — выйду за тебя замуж и назло тебе буду счастлива, — саркастическим тоном закончил за неё фразу Андрей, — знаю! Слышал? А где: «Как ты себя чувствуешь, любимый»? — Обойдёшься! Конечно, вид у тебя ещё тот… Кира смерила его откровенно ощупывающим взглядом, отметив забинтованную голову (где сквозь бинты в районе надбровной дуги просочилось красное пятно), опухшее в кровоподтёках и ссадинах лицо, разбитые костяшки пальцев, ногу на растяжке. — … но вот твой тон не даёт усомниться в том, что хорошо! — скривила она губы в усмешке, — конечно, чего только не сделаешь, чтобы меня позлить, дать светским сплетницам лишний повод назвать меня вечной невестой! — Уверена? — На все сто! Иначе, какого чёрта ты оказался в Мякинино? Подобие насмешливой улыбки проскользнуло по губам Андрея. Не говорить же Кире, что он специально выбрал придорожное кафе (на 66 километре МКАД), где б ему никто не помешал осуществить задуманное. — Жажда скорости, знаешь ли! Именно она способна затмить любые переживания и разогнать по телу внушительную порцию адреналина. — Ах, да! Переживания… — картинно всплеснула руками Кира, — я то, глупая, понадеялась, что ты изменил своё отношение к свадьбе, а ты просто не нашёл повода её отменить! Испугался Сашки? — Думай что хочешь! — прозвучало слишком уж безразлично. — Да тебе просто плевать на меня… «Какая на редкость правильная мысль!» — в ту же секунду промелькнуло в его сознании. — … плевать, что я так долго ждала нашу свадьбу… и ещё не понятно, на какой срок придётся её перенести… «Жаль только, что за правильными мыслями не последует правильных поступков — послать меня как можно дальше, например!». — … плевать, что именно меня будут провожать фальшиво сочувствующими взглядами, думая при этом: «она до сих пор так и не стала Ждановой!». — Тебя именно это волнует? — Да! — с вызовом в глазах посмотрела на Андрея Кира. «А ведь она меня не любит! — внезапно осенило его, — чувства прошли, остался каприз донельзя избалованной женщины добиться своего любым путём!». — Не вижу проблемы! — Издеваешься? — Наоборот! Пытаюсь воплотить твою мечту в жизнь! — И каким образом? — Традиционным! — с лёгкой язвительной усмешкой ответил Андрей, — возьмёшь справку у врача, что я не могу присутствовать на бракосочетании в ЗАГСе и нас распишут в моей палате! — Но… — растерялась Кира. — Неужели передумала? — Н-нет! — не совсем уверенно пробормотала она, понимая, что попала в собственную ловушку. Теперь ни тебе пышной регистрации, ни свадебных фотографий в глянцевых журналах, ни… — Ещё не поздно это сделать! — елейным голосом предложил Андрей. — Не дождёшься! — решительно вздёрнув подбородок, Кира вышла из палаты (при этом, не отказав себе в удовольствии громко хлопнуть дверью). *** Личные неурядицы не смогли на сколь-нибудь долго задержать внимание Андрея. Через несколько мгновений он вновь вернулся мыслями к Кате. «Выслушает ли… простит ли… поверит ли в его любовь…» — крутились в голове вопросы, на которые пока не было ответов. Ожидание затянулось минут на двадцать, прежде чем Андрей увидел выходящую из ресторанчика парочку. Он невольно выдохнул от облегчения, когда они сели в автомобиль. Следить за прогуливающимися людьми, и при этом остаться незамеченным было гораздо сложнее. До малоэтажного таунхауса с изолированными входами, у которого притормозила машина Катиного спутника, добрались достаточно быстро. Всё это время Андрей держался за ними на расстоянии прямой видимости. Внутреннее напряжение возрастало, но мучиться от ревности ему не пришлось. Выйдя из машины, Катя махнула своему спутнику рукой и зашагала по дорожке к дому. Едва в окне первого этажа двухуровневой квартиры зажегся свет, как тот рванул машину с места и вскоре скрылся за поворотом. — Ну, что, Жданов, твой выход! — проговорил Андрей и распахнул дверцу.