Прости меня за то, что я – женат!

Совершенно опешив, Катя машинально посторонилась, пропуская Андрея внутрь. Абсолютная неожиданность происходящего усиливала иллюзию. «Неужели безумие? — вспыхнула яркой искрой мимолётная мысль, — и меня опять затягивает в нереальность…». Но резкий щелчок захлопнувшейся за Андреем двери, рассеял зарождающийся было страх. — Это, правда, ТЫ? — Катя с надеждой впилась взглядом в лицо такого родного, но чужого мужчины, и осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. — Я! — прохрипел он (от волнения пропал голос). Он взял её руку, осторожно поцеловал ладонь и прижал к своей щеке. — Андрей! — порывистый вздох, смешанный с радостью, сорвался с её губ, и она шагнула к нему. — Катенька! — Жданов с нежностью заключил в объятия прильнувшую к нему девушку. Какое-то время они так и стояли, вжавшись друг в друга, пронзённые одним желанием — никогда больше не расставаться. Их объятие больше походило на соприкосновение душ, успевших за достаточно короткое время ощутить родство. Внезапно волна смущения захлестнула Катю, и она неуверенно повела плечами. Андрей, боясь показаться навязчивым, разжал объятия. Оба безнадёжно увязали в трясине неловкости. Катя лихорадочно подбирала слова, пытаясь объяснить свой порыв, но Андрей её опередил. Он опустился перед ней на колени и обхватил за ноги (как ребёнок обнимает ноги своих родителей). — Я виноват перед тобой! Я так перед тобой виноват! Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но… — он поднял на неё подёрнутые влагой глаза, — я прошу тебя, не отталкивай меня! Дай мне хоть призрачный шанс всё исправить! Его умоляющий взгляд, срывающийся голос, весьма потерянный вид не оставили ей выбора. Она верила ему… верила в его раскаяние… верила в продолжение их истории. Катя хотела сообщить об этом Андрею, но почему-то слова не шли с языка. Зато слёзы хлынули из глаз. И через несколько мгновений она уже рыдала взахлёб. — Не плачь! — мученически простонал Андрей, подхватываясь на ноги и прижимая её к себе. Но рыдания не стихали. Горечь и обида от предательства, загнанные в самые дальние уголки подсознания, тоска и немая боль одиночества, изливаясь неудержимым потоком слёз, навсегда покидали её. — Милая, — отстранившись, он стал покрывать лёгкими поцелуями её лицо, — не плачь… ну, пожалуйста… Скажи, что мне сделать? Катя лишь молча помотала головой. — Ну, хочешь, я уйду! — скрепя сердце предложил Андрей. — Ннн-нет! Н-не ух-ходи! — всхлипывая, произнесла она и в её голосе проскочили панические нотки. У него немного отлегло от сердца (он понял — прогонять его Катя не собирается). — Так, прекращаем разводить сырость! — подхватив Катю на руки, он толкнул первую попавшуюся дверь. За ней находилась достаточно уютная гостиная в пастельных тонах, освещаемая светом уличного фонаря (тот падал через панорамное окно, занимающее почти всю стену). Опустив свою драгоценную ношу на диван, Андрей спросил: — Где кухня! Катя (всё ещё всхлипывая) указала глазами нужное направление. Жданов вернулся достаточно быстро со стаканом холодной воды. Сделав несколько глотков, Катя поставила стакан на стоящий рядом журнальный столик. — Извини! — смущённо отводя глаза, пробормотала она. — Это лишнее! — Андрей сел рядом и взял её за руку, — не ты, а я должен просить у тебя прощение за свою ложь, за малодушие, за то, что предал нашу любовь, женившись на другой. Судорожный вздох сорвался с её губ. — Посмотри на меня! — попросил он, — я люблю тебя! Только тебя одну и люблю! Не веришь? «Верю!», — хотелось ей сказать, но она почему-то промолчала. Не дождавшись ответа, Андрей достал бумажник и, вынув оттуда её фотографию, протянул ей. — Ты всегда со мной, в моём сердце, в мечтах, во снах… Ты нужна мне, Катя! — не сразу, но всё-таки он сумел удержать её взгляд — глаза в глаза, — прости меня! И мы попробуем начать всё сначала, с чистого листа! На мгновенье сердце её замерло, чтобы в следующий миг забиться ещё неистовее — Андрей любит её, действительно любит (её страшненькая фотография в его бумажнике — что может быть весомее данного аргумента). Ей внезапно подвернулся шанс стать счастливой, и она просто не имела права его упустить. — Подожди минуточку, я сейчас! — Аааа… — только и смог вымолвить он ей вслед. Ломать голову над её внезапным уходом Андрею не пришлось. Спустя пару минут Катя уже сидела рядом с ним и что-то искала в сумочке. — Вот! — положила она ему на ладонь его фотографию. — Боже! Катя… — глаза Андрея округлились, а лицо приобрело потрясённое выражение, — ты… Непередаваемое чувство эйфории накрыло их с головой, и они потянулись друг к другу. Сначала их поцелуи были лёгкими, нежными, завлекающими. Язык Андрея осторожно, едва касаясь, обводил контур её губ. Но вскоре он отбросил сдержанность и начал целовать её с одержимостью утопающего. Его горячие страстные поцелуи дурманили её разум. Затуманенным взглядом, через марево страсти Катя наблюдала за любимым мужчиной. О, как же он был ей необходим… как последний вздох, как глоток воздуха перед смертью! От одной лишь мысли, что он реально с ней, что в данную минуту именно его длинные нежные пальцы ласкают её (и это не иллюзия, не фантазия) жар удушливой волной разливался по телу. Слишком долго хотела… слишком долго представляла… Катя первой стала расстёгивать пуговицы на его рубашке, нестерпимо желая прикоснуться к его сильному телу, ощутить ладонями мощную грудь, скользнуть кончиками пальцев по мышцам живота, погладить широкие плечи. Каждое её прикосновение действовало на Андрея как разряд тока, как чистый афродизиак. За все свои тридцать четыре года он даже приблизительно не испытывал подобного шквала эмоций, направленного на одну женщину, за исключением Кати. Только она… только с ней… — Милая! Я больше не в силах себя сдерживать! — прошептал он ей на ушко. — Отнеси меня в спальню! — еле слышно раздалось в ответ. «Я создана для него! Я всю жизнь ждала только его… только этого мужчину», — всё ещё вздрагивая и плавясь в руках Андрея, признала Катя. Они уснули под утро (сжимая друг друга в объятиях) лишенные сил, опустошенные, еле живые, но такие счастливые.