Ветер в голове

Больше всего ему нравилось ощущать ветер в голове. Когда он взлетал, невесомый, гибкий, быстрый, воздушный поток пронизывал каждую клеточку его тела, но именно в голове в такие мгновения царила особая, приятная свежесть и ясность. Не просто тела — мысли. Он путешествовал вместе с ветрами. Другие называли его супергероем, видя на нём маску и костюм с плащом. Он мог бы стать суперзлодеем, конечно, но не помогал преступности, а боролся с нею. Его не касались обвинения в помощи полиции, если сама полиция теряла доверие горожан. Не могли его уличить в связях с политиками, военными, светскими знаменитостями. Он улетал, как только дело было сделано, не позволяя журналистам задать лишние вопросы. Многие мечтали найти его непримечательное альтер эго, пытались сопоставить, кто странствовал по городам и деревням столь причудливым маршрутом. Никто не знал, что обычного человека, снимавшего маску и костюм, попросту не существует. Альтер эго погибло в день, когда появился супергерой. Погибло по глупости. Стоило тогда остаться, выслушать, разобраться в проблеме — всё было решаемо. Да, он сам дурак! Ему было плохо, и он просил оставить его хотя бы на время. Пятился прочь, в туман, не помня о крае обрыва совсем близко… Туман был в его мыслях, а потом окутал его тело и не дал ему упасть и разбиться. Наделил невесомостью и знанием — отсутствие привязанностей отгоняет смуту в мыслях и на сердце, делает свободным и лёгким. Поэтому ни один город не мог похвастать, что таинственный супергерой принадлежит ему и охраняет его. Ни один человек не мог сказать, что он друг, или приятель, или хотя бы хороший знакомый супергероя. А когда он поймал на лету девочку, выпавшую из окна, долго пытался убедить себя, что ребёнок просто глупый и заигрался на подоконнике, а не пытался покончить с собой. Десять лет — не тот возраст, в котором познают печали бренного мира. Вот только девочка не была глупой. Она жаловалась, что учителя плохо учат, а преподаватель географии не может правильно написать и произнести фамилию Кориолиса, чьими силами образуются торнадо. Она почти не общалась с родителями, не заводила друзей и гуляла всегда одна. Она натыкалась на него, хотя никогда не лезла в гущу тяжёлых событий, и он останавливался поговорить с ней — и только. Она просила взять её с собой, когда кончатся дела в этом городе. Он, разумеется, не мог этого сделать. Он ушёл тихо, как обычно, растворившись в воздухе и последовав за ветром. И меньше всего ожидал увидеть её не просто в чужом городе одну, без родителей и знакомых взрослых, но на вершине здания, откуда она не могла спуститься сама. Она кричала про силу Кориолиса, про циклоны и антициклоны, про то, как предсказывают ветра и как она нашла его, следя за прогнозами синоптиков. Она говорила (такая маленькая, что даже страшно), что ничто её там, дома, больше не держит, и что он — её единственная семья. А потом она шагнула ему навстречу и оступилась. Он успел подлететь к ней, когда понял, что его тело тяжелеет. Привязанность означала конец его полётам, и он не пожалел бы об утраченных силах, если бы знал, что сможет просто спасти её. Спасти от этого мира, который успел изранить её. Спасти. Но для спасения нужно было стать равнодушным. Отпустить привязанность. Не думать о том, что когда её ноги коснутся земли, она вновь будет несчастна. Ветра в голове не было. Ветер бил в лицо, пока они падали. И он попытался повернуться так, чтобы его тело приняло на себя удар. Но она почему-то не позволила. А потом они затормозили плавно и медленно. Она аккуратно шагнула на асфальт, придерживая его на руках. Её лицо светилось от ясной улыбки, а волосы чуть трепетали на ветру, который можно было почувствовать, лишь бережно погладив её по голове. У мира появился новый супергерой, и ему нужен был наставник. Полёты теперь обещали стать гораздо более приятными.