Свеча

— Держи ровнее, — РИ обхватывает пальцами сигарету, затягивается еще раз и смотрит. Горячо, жгуче, пристально. Россия чувствует его взгляд. По телу пробегает сладкая дрожь. В спальне темно. Только свет одной-единственной свечи освещает кровать, на которой сейчас полулежит Россия. Поза его неестественна, в обычной ситуации он никогда бы и не подумал в такую встать, но она все равно чертовски красива. По крайней мере, Российская Империя в этом убежден. Голова Россиюшки спрятана в простыню и руками от стыда закрыта, спина изящно изгибается, колени в стороны расставлены, молочные бедра разведены в стороны, так и хочется ухватиться за них, оставить красный след. А попочка, великолепная округлая и мягкая попочка, вздернута вверх, и в этом и есть самая острая, самая пикантная и пошлая деталь. Единственная освещающая комнату свеча торчит у России из задницы. Она толстая и белая, самая обычная. Но Россия стоит так уже минут десять. Нет, тело у него не устало — РИ и СССР натренировали его достаточно, чтобы он смог стоять так еще пять часов кряду. Сколько он раз кончит при этом — совсем другой вопрос. Внутри России было влажно, и при каждом едва заметном нетерпеливом вилянии бедрами там что-то тихонечко хлюпало. РИ Россиюшку хорошо растянул, даже слишком. Жаль только, одними пальцами. Россия дышит тяжело и прерывисто, а твердый предмет в заднице сводит его с ума. Стоит только немножко шевельнуться и расслабиться, как свеча тут же проскальзывает на полсантиметра глубже. Еще одно неловкое движение, и на анус стекает струйка раскалённого воска. Россия дергается, всхлипывает, и воска льется еще чуть-чуть, но это, к сожалению, все, и этого недостаточно, чтобы унять стыдное возбуждение. Небольшой член России подтекал и капал смазкой на простынь. — Деда, — проскулил Россия, — Деда! — Да? — РИ уже сам жалел о своем выборе заставить Россию сделать это. Он уже сам был готов сорваться — вытащить чертову свечу и трахнуть Россию до звезд перед глазами, до глубокого оргазменного обморока. Но другая часть Империи все еще наслаждалась видом, который он не готов был испортить. — Деда, — Россия еще раз жалко всхлипывает. РИ тушит сигарету и оставляет ее в пепельнице. — Ты что обещал мне? Что ты будешь терпеть целых полсвечи, а ведь еще даже трети не прошло, — замечает он, сверля взглядом стык воска и плоти. Края дырки вокруг свечи красные и припухшие. Сплошное удовольствие наблюдать за тем, как они сжимаются и разжимаются вокруг толстой церковной свечки, удерживающей живой огонь. Капля раскаленного воска внезапно стекла внутрь ануса России. РИ завороженно проследить за ней глазами. Россиюшка, конечно, все это почувствовал. Он задышал прерывистей и высунул язык, словно пытаясь им что-то словить, и повертел своей расчудесной попочкой. — Ну деееда, — протяжно стонет Россия и надрывно шмыгает носом. — Что? — сглатывает РИ, не в силах отвести взгляд от внука, — Ничем не могу тебе помочь. — Так уж и не можешь? — жалостливо всхлипнул Россия. — Не могу, — подтверждает РИ, смотря за тем, как Федерация пытается потереться стоящим членом об одеяло. — Деда, — внезапно перестает хныкать Россия. Империя видит, как в глазах того заплясали бесята, — Деда, а дашь мне в ротик? По телу РИ проходит сладкая дрожь. Об этом уговора не было, но кто он такой, чтобы отказывать? — А ты продержишься обещанные тобою полсвечи? — прищуривается РИ, подходя ближе к кровати. — Конечно, — обиженно фыркнул Россия. Как можно было усомниться в нем? — Ну-ну, — Империя утешающе гладит его по белым кудряшкам и начинает расстегивать ширинку собственных штанов. Россиюшка о своей обиде забывает тут же — только смотрит на чужую вставшую плоть и облизывается. — Дай, — приказывает Россия, и РИ послушно подносит свой член к его рту. Россия сразу же присасывается к нему, будто это есть не просто самая сладкая конфета, а самая последняя конфета в его жизни. Он смачно облизывает головку, влажно причмокивая, проходится языком по выпуклым на стволе венам, но полностью пока не берет, наслаждаясь своей властью. РИ зарывался пальцами в его волосы, не направляя. — Открой ротик пошире, — вскоре прозвучало над головой России, и тот послушно выполнил просьбу, пряча зубы. РИ начал размеренно трахать Федерацию в рот, вставляя до конца и придерживая внука за затылок. Россия всхлипывал, стараясь насаживаться ртом глубже и при этом прямее держать свечу. Он тихонько постанывал от удовольствия — язык и рот в целом были его чувствительными местами. — Ровнее держи! — рычит Империя, ускоряя темп, но при этом стараясь не вредить. Россия стонет уже в полный голос. Чтобы получить желанное удовольствие, ему осталось совсем чуть-чуть. Внезапно Империя замедляется, вталкиваясь теперь глубже и сильнее. Он громко шлепает Россию по бедру, оставляя красный след. Останется синяк, но без этого, к сожалению, не обойтись. — Тише, мой хороший, — РИ гладит по ушибленному месту. Россия же снова перехватывает инициативу в свои руки, насаживаясь на член так, что носом он утыкается в волосы на лобке. РИ же, не отрывая руки, проводит ей до самой свечи. Обхватывает ее ладонью и осторожно надавливает. Россия, от неожиданности, обхватывает его член ртом сильнее, отчего Империя едва не кончает. Он вдавливает свечу глубже в анус внука, и по телу того проходит сладкая судорога. РИ, одновременно с этим, кончает ему в рот. Россия тоже пачкает в белой сперме простыни. Пиктограмма вокруг кровати светится на краткий миг, и тут же затухает вместе со свечой. Россиюшка вылизывает опавший член РИ, заправляет его обратно в штаны и даже пуговичку застегивает, как хороший послушный мальчик. — Я пришел. Чего звали опять? — раздается из-за их спин хриплый голос Демона.