Венецианское безумство

За пару лет до событий с Алессандрой.       Венеция была смертельно опасной. В самом центре уровень эстетической радиоактивности был очень высок. Каждый уголок города источал красоту, коварную и неумолимую.       Венеция сплошь покрыта воображением. Ее камни скрипели под грузом страсти и мечтаний. В мире не было другого такого места, которое выдерживало бы на своих плечах все это бремя. Но когда-нибудь Венеция рухнет, раздавленная фантазиями, историями, героями и мечтами, которые сама же и навеяла.       Существовал ли город более изумительный, более прославленный, более воспетый поэтами, более желанный для влюбленных и более знаменитый?       И каждый год Италия ждала загадочного, самого известного в мире праздника — Венецианского карнавала. Город только один единственный раз отказался проводить карнавал, когда в 1797 году Наполеон завоевал Венецию.       Именно поэтому Зик Йегер выбрал традиционный ежегодный праздник, который, наверняка, скроет все его черные делишки — встречу с местным наркоторговцем, очень богатым и влиятельным доном Эрвином Смитом, задолжавшим Каморре кругленькую сумму.       Безусловно, Каморра не являлась особым любителем такого масштабного уровня праздника; ее надежный и главный друг — тень. Оставаться в тени — самое сложное и самое опасное дело. Может быть, поэтому такое торжество скроет все недостатки в лице мафии и ее злодеяний.

***

      Площадь Сан-Марко наполнялась народом. Гости съезжались на гондолах и любезно демонстрировали свои яркие наряды. Тут можно было увидеть самого Казанову и его развратных монахинь, герцогов и герцогинь, шутов и принцесс, содержанок и их богатых любовников, а также многих других известных персонажей. Панталоне, Бригелла, Чумной Доктор, Арлекин, Скарамучча, Пульчинелла, Коломбина, Пьеро, Лучинда и многие другие персонажи Комедии дель арте представляли себя, выражая окружающее восхищение. Мужчины в масках ярко демонстрировали свои распутные намерения к не менее раскрепощенным девушкам, которые, отвечая им взаимностью, помахивали перед собой веером и кокетничали.       Вся красота карнавала состояла в масках и невероятно удивительных костюмах. Маска придавала загадочности и таинственности. Хотелось узнать, кто же на самом деле этот человек, но потом выяснялось, что во всем этом океане ярких огней и красок можно не узнать, кто ты на самом деле.       Солдат Каморры Порко Галлиард стоял на балконе роскошных апартаментов, из которого открывался вид на карнавал. Он следил за полицией и людьми Эрвина. С ним была молодая девушка лет восемнадцати в образе Коломбины. Платье девушки напоминало одежду Арлекина. Одежда из заплат, яркий вызывающий макияж и тамбурин являлись неотъемлемыми атрибутами этой героини.       Не теряя времени зря, Галлиард занимался с ней сексом, очевидно, без ее согласия — девушка всячески пыталась вырваться, но безжалостный мафиози поставил ее на четвереньки и крепко держал за руки, чтобы не вырвалась.       Закончив с ней, Порко приказал бедняжке вернуться на праздник. Она натянула на себя спущенные белые трусики и привела в порядок пышное платье служанки. На ее глазах предательски виднелись слезы, даже сквозь маску, а волосы растрепались, по ногам стекала сперма.       — Как жаль, что ты не Арлекин, — шмыгнув носом, она так пыталась не расплакаться.       — А если бы был, просто так бы дала трахнуть себя? — хмыкнул Порко и надел золотую маску, закрывавшую все лицо каморриста.       Зик Йегер и его мафиозная свита прибыли на торжество не совсем вовремя — Сан-Марко уже пылал от огня, которым шуты развлекали народ, выпуская его изо рта. Люди забывали счет количеству влюбленности и бокалам вина.       К приезду главаря Каморры возле причала находился человек Смита. Выйдя из гондолы напротив церкви Сан Джорджо Маджоре, Йегер решительным шагом направился в сторону праздника, игнорируя остальных. Каморристы поспешили за ним.       Не прогадал Зик и с нарядом. Правда мафиози нарядился не так вызывающе и помпезно, но был несомненно хорош: его немецкую сущность и голубые глаза украшала черная маска Баута, она раскрывала его негативную сторону и открывала другую, романтичную. Образ дополнял длинный черный плащ и черная треугольная шляпа аристократа семнадцатого века.       На беду Каморры карнавал хорошо охранялся. Сотни вооруженных полицейских патрулировали территорию праздника. Остальная часть островков не охранялась, в темных закоулках города можно было затеряться, влюбиться или же найти смерть. Однако выйти за пределы карнавала было очень сложно. Заметно.       Зик дал всем указание разделиться, чтобы каждый сохранял хладнокровие и был начеку. Прихватив с собой Марселя и Кольта, вместе с помощником Смита скрылся в темной улочке Венеции, спустившись в заброшенную лавку.       В углу помещения лежали два трупа. В конце комнаты, в самом углу, с разбитым лицом сидел Эрвин Смит. Помощник, увидев своего босса, сильно испугался и явно не ожидал от каморристов совершенного поступка. Мужчина хотел было достать из кармана пистолет, но каморристы успели сами приставить оружие к затылку помощника.       — Сейчас ты вытрешь сопли, возьмешь эти трупы и положишь их в мою гондолу, которая стоит напротив церкви, предварительно спрятав тела в мешок, — убаюкивающим голосом произнес Йегер, а затем обратился к Смиту: — А ты, Эрвин, отдашь мне все задолжавшие сраные деньги за сигареты и наркоту.       Очень стойкий, терпеливый, целеустремленный и не поддававшийся ни на какое влияние Эрвин Смит тихо хмыкнул, но не ответил.       — Но… Я… — голос подчиненного задрожал, и он не мог произнести фразу до конца.       — Живо, — прошипел дон, явно недовольный поведением подчиненного Эрвина.       Испуганный мужчина взял один труп и начал тащить его по комнате, оставляя след крови на полу. Йегер смотрел вслед помощнику, после чего выхватил из своего кармана пистолет и точным попаданием прострелил провинившемуся в голову, а потом застрелил и Смита. По полу лавки разлилась лужа крови.       — Теперь его деньги — мои деньги. Уберите здесь все, — приказал Йегер и вышел из помещения.

***

      Райнер выбросил трупы в одном из заброшенных каналов Венеции, вытер следы крови на теле, затем, в образе прекрасного гондольера, вернулся назад, на карнавал. Осталось лишь переодеться в Казанову, и дело сделано.       — Там кровь, кровь, — вдруг закричал мальчик, указывая на вытекающую из-под гондолы струйку, упал на колени и увидел то, чего другим не было видно. Мама в ярко красном наряде догнала ребенка и потянула прочь, схватив за полосатый пиджачок.       — Это не кровь, — ответил Райнер, — это варенье. — Мальчик не слушал, ему интересно было посмотреть на смерть. Но мать с трудом оттащила его прочь, что мафиози смог, наконец-то, пришвартовать лодку и выйти на сушу.       Поскольку патрулирующий полицейский Марко Ботт видел и слышал, что кричал мальчик, его сразу же привлек подозрительный гондольер, и он решил за ним проследить.       На площади Брауна нагнал Марсель, Порко и Бертольд, передали ему маску и карнавальный наряд.       — Все прошло гладко? — спросил старший Галлиард.       — Лучше, чем ты думаешь. Дело сделано, можно и развлечься.       Пламенные женские взгляды окутывали Райнера с ног до головы. Девушки в нарядах служанок и герцогинь шептались, что с таким Казановой не прочь бы прокатиться по каналам Венеции, или где-нибудь, прижавшись друг к другу, целоваться до потери сознания.       — С кем трахаться будешь? — лукаво спросил Порко, обнимая друга за плечи.       — Ха-ха, еще не решил. Но выбор, как я вижу, велик, — Браун обошел всю площадь девушек глазами, но остановился на вывеске бара. — Уходим.       — Ну ты псих, Райнер! — прокричал Бертольд, поравнявшись с другом.       — Я просто хочу прибухнуть, о романтике подумаю позже. Может потом и найду девушку на ночь, а может просто подрочу в номере, — пошутил Райнер.       — На меня, желательно. Я самый красивый здесь, — отозвался Порко, засунув руки глубоко в карманы.       Из-за масок эмоции мужчин терялись, но каждый из мафиози знал друг друга настолько, что по шепоту мог определить намерения другого.       — Ты красивый, спору нет, Порко, но иди поищи, кто оценит твою красоту по достоинству, — ответил Гувер за друга, которого так раздражали пошлые колкости младшего Галлиарда.

***

      — … будто мы не пашем с утра до вечера? — рассмелся Марсель. — Мы же чертовы каморристы.       У бара они разошлись, не простившись, но вдруг позади послышался мужской голос.       — Так вы каморристы? — Марко Ботт изумился, полицейский услышал их разговор, весь вечер наблюдая за мафиози. Рука уже нащупывала пистолет в пиджаке.       — Да нет, мы просто сказочные персонажи. Шуты мы, блять. Сейчас пойдем развлекать очередного Чумного Доктора, — младший Галлиард облизал губы, хитро оскалившись в улыбке.       Райнер тоже улыбнулся, но не стал ждать пока тут соберется толпа фараонов, моментально оказался рядом с Марко и шепнул ему на ухо:       — Достанешь пушку и я перережу тебе горло прямо здесь на карнавале, а потом заявлю, что это часть спектакля. Пойдем лучше объяснимся в укромном месте.       Полицейский кивнул, но уже в самой темной и самой узенькой улочке Венеции Браун, словно как и обещал, перерезал горло бедолаге, и, чтобы никто не заметил, отправил ногой тело в воду.       — Купайся, сука. Хорошо, что вечер мне не испортил.       Алкоголь ударил в голову, и Райнер, облокотившись о стену старинного дома, тяжело вздохнул. За сегодня трупов достаточно.       — А мы подумали, что тебе этот фараон уже отсасывает, — смог немного отыграться Марсель, заставив Брауна очнуться.       — Нет, но скоро и так вонючая венецианская вода станет еще больше смердеть трупами.

***

      — В чем Венеция безусловно не знает себе равных — это в живописи. Венеция была родиной нескольких первоклассных мастеров: Тициан, Паоло Веронезе раскрываются в подлинном блеске лишь в Венеции. — Зик прохаживался вместе с Кольтом по вечернему городу. Венецианский вечер выдался особенно прелестным и великолепным. Апрельское солнце уже закатилось, и лишь отблеск его догорал по краях города. Маска не мешала курить, поэтому Зик уже докуривал четвертую за сегодняшний день сигарету. — Мне кажется желанием любого живописца — ощутить на себе красоту Венеции.       — А у Вас есть заветное желание, босс, не связанное с мафией? — внезапно спросил Кольт. Они остановились возле небольшого моста, на котором стояло несколько влюбленных парочек. Мост знаменовался «мостом желаний» или «мостом влюбленных». Поэтому мафиози не хотели им мешать, направились дальше.       — Нет, все мои желания так или иначе связанны с Каморрой. Это необратимый процесс. Но заветное желание действительно имеется. — Йегер покривился, немного подумал, а потом решительно сказал: — Я понимаю, что это прозвучит глупо, и может даже странно, (делюсь лишь с тобой, Кольт) но мне бы очень хотелось жениться на хорошей девушке, которая не должна знать, что такое Каморра; которая просто будет любить меня и родит мне детей. Осознаю, что это невозможно, никакая хорошая девушка не захочет связываться с таким человеком, как я, с человеком, который пару часов назад пристрелил нескольких своих врагов и приказал выбросить тела в воду. Но желание есть желание. Оно в моем сердце.       — Босс, посмотрите сколько девушек вокруг, а Вы в маске, можете познакомиться с любой. Никто Вас не узнает. И, тем более, Елена…       Зик усмехнулся.       — Ах, Кольт, ты наивный. Эти девушки не знают, что такое покорность. А мне нужно покоряться. И Елену я люблю лишь за преданность Каморре, но совершенно не вижу матерью своих детей.       Зику Йегеру нужно было, чтобы его возлюбленная чувствовала его власть над собой, покорялась этой власти, огромной силе, что носил в себе мафиози, — это непременно бы опьяняло, затмевало разум и уносило от реальности прочь.       Да и ему хотелось просто любить.       Безусловно желание не исполнялось. Как обычно, дон бесчувственно, словно в тупом забвении, провел ночь с красивой женщиной, а на утро забыл даже, как ее звали.       Амелия, Кармелла, Мария…       Где-то послышалось среди толпы имя Алессандра.       Лишь послышалось…