I'll be here and you'll be alright

      Все началось с дурацкой статейки одного доморощенного психолога о том, что среди студентов МТИ слишком много суицидов. И ученый совет, конечно, сразу разродился постановлением о том, что студенты МТИ должны быть гармоничными личностями. Лучше бы они подумали о том, что студенты МТИ в первую очередь хотят быть выспавшимися личностями, глядишь, и суицидов стало бы меньше. Но увы… И гармоничная личность в понимании ученого совета — это личность, отлично разбирающаяся не только в чертежах и в компьютерном коде, но и непременно художник или скрипач, а то и дизайнер мужского белья, кулинар, мастер по плетению макраме.       Так что мне как студенту, специализирующемуся на инженерном деле, пришлось выбирать между кружком кройки и шитья и сообществом любителей астрономии.       Я подбросил монетку. — Значит, астрономия? — Роудс отставил стакан с вишневым соком и облизнулся. — Тебе повезло. Клинт вот теперь плетет корзиночки из газет. — Как и ты, — фыркнул Бартон, пихнув друга в бок. — Ну да. В жопу наш факультет химии! Мы будем лучшими плетельщиками корзиночек. Откроем свое дело и через пару лет наводним Штаты своей продукцией. Кара Делевинь будет нас умолять позволить сняться в нашем рекламном ролике. — Роуди поделился своими грандиозными планами с таким серьезным видом, что мне даже удалось представить, как два моих друга станут магнатами, поднявшимися за счет плетения корзиночек из газет. — Парни, там сзади нет жирдяя?       Клинт вытянул шею, вглядевшись в толпу позади нашего столика. — Нет вроде. — Светленький такой. — Высокий? — уточил Роуди. — Ну да. Могу поспорить в ужасном коричневом свитере. — Я пригнулся ниже к тарелке. — Ага, есть такой. А что? — Роуди сел так, чтобы его лучше видеть. — Он на меня пялился все вводное занятие в этом чертовом сообществе астрономов. Я его взгляд затылком ощущаю. Он жуткий! — Да ничего не жуткий. Одет, правда, странно. — Клинт доел свой бифштекс и теперь шумно потягивал молочный коктейль через соломинку. — Может, втюрился? — Роуди мне подмигнул. — Немногочисленные девчонки МТИ уже пали, теперь вот… парни пошли.       За такое чудовищное предположение я бросил в него кусочком картошки фри. — Эй! Давайте к нам. — Джеймс помахал рукой, и вскоре к нам присоединились Брюс и Наташа.       Меня каждый раз искренне удивляло, как скромник-биолог Беннер умудрился окрутить Наташу из факультета аэронавтики. Даже мне это в свое время не удалось! И вот поди ж ты, они уже который год вместе! Душа в душу прям. — Какие факультативы выбрали? — поинтересовался Брюс, подойдя. — Плетение, — уныло ответили Роуди и Клинт. — Астрономия, — не менее уныло прозвучал мой ответ. — А мы в кулинарию вступили. — Наташа принялась за свой сэндвич с тунцом. — А в нашего Тони парень втрескался! — радостно объявил Роуди, размахивая стаканом из-под сока, как кубком. — Ого! — Брюс повернулся в мою сторону с самым заинтересованным видом.       Наташа хрюкнула от смеха, прикрыв рот, а Клинт решил вбить последний гвоздь в крышку моего гроба, окончательно опозорив: — Гляди! Он идет, чтобы признаться!       Я взмок. Реально взмок, одним махом весь покрылся мерзким липким потом. — Привет, Тони, — раздалось надо мной.       Я ведь могу притвориться, что в одну секунду оглох и ослеп? Бывают же такие случаи? — Здравствуйте, приятного аппетита всем, — продолжил между тем этот жуткий тип. — Спасибо, — послышался нестройный хор голосов и смешки.       Давай, приятель! Ну что ты в самом деле! — Привет. — Я все никак не мог вспомнить его имя. Нас представили сегодня днем на занятии по астрономии, но я не помню его хоть убей! — О, ты меня не вспомнил. — Видимо, мое лицо выдало такую титаническую работу мысли, что парень пошел мне навстречу. — Мы ходим на факультатив по астрономии. — Ага, но еще мы учились вместе в одной школе. Я Стив Роджерс. — В каком классе? — С таким же успехом он мог сказать, что его зовут Мумбаи Шахразян-младший. Его имя мне ничего не сказало. — С первого по последний. — Парень выглядел растерянным и расстроенным, и я сделал последнее усилие, чтобы вытащить его лицо и имя из закоулков памяти. — Роджерс… Роджерс… Ты родственник преподобного Роджерса? — Наконец-то хоть что-то блеснуло в моей памяти. — Я его сын. — Стив улыбнулся и кивнул. — Точно! Вспомнил! — На меня накатило облегчение.       Я едва не ляпнул, что он здорово поправился. В школьные годы Роджерс-младший был ужасно тощим и болезненным, а теперь разросся вширь, вытянулся, конечно, но совершенно заплыл жиром.       И боже! Этот свитер на нем что, со школьной скамьи?! — Ты присаживайся. — Роуди сдвинул свой стул в сторону, Клинт подтащил с соседнего столика свободный стул. — Да, садись. — Наташа и Брюс тоже подвинулись, освобождая место.       Предатели. Чертовы предатели. — О, спасибо. Я просто подошел поздороваться. — Стив улыбнулся и сел на краешек предложенного стула. — Как твой отец? — Преподобный всегда выглядел столетним стариком. Даже когда мне было пять, он выглядел так, словно застал Моисея при жизни. — Держится молодцом, спасибо. Он говорил, что твои родители все также прилежно посещают службы.       Ну конечно! Мой отец с нетерпением ждет воскресений только из-за проповедей пастора Роджерса. И нет, Старки не набожны, даже наоборот. Просто преподобный с такой страстью обличает прелюбодеев и корыстолюбцев в своих проповедях и всегда глазами указывает на скамью, где сидят мои родители, что отец считает своим долгом являться в церковь на каждую службу. Папа и пастор с одинаковым нетерпением ждут того дня, когда за свои многочисленные прегрешения чета Старк вспыхнет прямо на входе в церковь.       Моей самой любимой забавой в детстве было кричать из-за забора проходящему мимо пастору: «Роджерс — прелюбодей!» И да, я считал себя очень остроумным. А преподобный поворачивался к забору и выставив сухой старческий палец призывал на мою голову все кары небесные.       Когда Стив ушел, я рассказал обо всем этом, и наш стол сотрясли взрывы хохота. — Папа не жадный, просто он считает, что в современное время не заработать деньжат могут только лентяи и тупицы. — Я пожимал плечами, разглядывая раскрасневшихся от смеха друзей. — Но пастор всегда выглядел так, словно был крайне удивлен, как нашу семью вообще земля носит. — Прелюбодеев, значит, обличает, а сам-то сынишку настругал. — Клинт едва перевел дух от смеха. — Его жена умерла при родах, — продолжил я вспоминать. Стоило потянуть за одну ниточку, как размотался целый клубок ярких картинок. — Оу. — Смех за столом затих. — Ну… если бы я рос без мамы и мой отец был бы пастором, наверное, я тоже был бы странным, — негромко произнес Брюс. — Стив сидел через ряд от меня. Все десять лет школы. — Я потер затылок. — Странно, что я забыл. Он всегда ходил с потрепанным томиком Библии и читал ее на переменках. Вот жуть, да? Мы считали, что он маньяк. Или вырастет и станет маньяком. Странно, как он поступил в МТИ? И как платит за учебу? Они всегда были ужасно бедны. Хм… — Ну, надеюсь, тебе хватит такта не любопытствовать на этот счет, — строго припечатала Наташа. — В школе он был тощий, как жердь, и кашлял постоянно. А теперь видели его? Разбомбило парня не хило так! — Я показал руками его мешковатую фигуру. — Никогда бы не подумал, что встречу именно его в институте. Странно, да? Парни пожали плечами, а Наташа загадочно произнесла: — Значит, судьба такая.

***

      Когда Бетти Лу взбесилась на ровном месте, я был раздет полностью. Мне едва удалось прихватить подушку и выбежать из комнаты. Так я оказался абсолютно голым в коридоре смешанного общежития.       Стучась в первую приглянувшуюся дверь, я наделся, что там окажется милая первокурсница, но судьба-злодейка решила иначе. — Привет, Тони, — буднично поздоровался Стив, открыв дверь. Так спокойно, словно я к нему каждый день голый хожу посреди ночи. — Привет, Роджерс. Впустишь?       Не будь он сыном пастора, не впустил бы. Это отразилось на его лице. Однако, Стив кивнул и открыл дверь шире. — Баки сегодня нет. — Твой сосед? — Я был счастлив убрать свой голый зад из коридора. — Да. А ты какими судьбами? Раньше я тебя тут не видел, — задумчиво спросил Роджерс. — Вляпался в историю. Девчонка выгнала из комнаты. — Я бы развел руками, если бы не боялся светить хозяйством перед Стивом. — Ты был с ней не достаточно обходителен?       Богом клянусь, он так и сказал: «Обходителен»! Да кто так говорит сейчас?! — Боюсь, да. — Я виновато опустил взгляд, переминаясь с ноги на ногу. — Хочешь молока? Я как раз собираюсь погреть себе, — предложил Стив. — Не-а, спасибо. Можешь одолжить какие-нибудь шмотки? — Одна мысль облачиться в его одежду вызывала у меня тошноту, но что делать. — Выстираю и верну, клянусь! — Все мое будет тебе ужасно велико.       Ну еще бы! Я, слава яйцам, дружен со спортом. — Но прогулка в одной подушке будет слишком серьезным вызовом для старосты кампуса. — Роджерс издал странный смешок, похожий на фырканье.       Да, местный староста Престон — тот еще скот. Накатывать жалобы на десять страниц он мастер.       Спустя минут десять я практически утоп в грязно-зеленом свитере Стива и брюках, сшитых из самой колючей в мире ткани, натирающих в самых нежных местах. Не удивлюсь, если эти штаны сшил сам пастор, чтобы сын и думать не смел о прелюбодеяниях. Раздражение на ягодицах и яйцах охоту трахаться отобьет любому. — Добегу босиком, переоденусь и вернусь мириться. В конце концов, у нее мои права и ключи от тачки.       Стив одобрил мой план, напутствовал меня на успешные переговоры и выпустил в коридор.              Я допустил ошибку, возвращая вещи хозяину на следующее утро. — Спасибо, земляк! Прям даже не знаю, что бы я без тебя делал! — Ты помирился с той девушкой? — уточнил Стив, принимая одежду. Я сдержал слово и все выстирал. Из фирменного пакета из прачечной приятно пахло кондиционером для белья. — Да, все образумилось. Я твой должник, приятель. — Ладно, — просто ответил Роджерс и закрыл дверь, скрывшись в комнате.       Если бы я знал, что дежурную фразу «твой должник» он воспримет буквально, лучше бы язык себе отрезал.       В Салеме, откуда я родом, церковь — это не только религиозное место, но и туристическая фишка. Нет человека, кто не слышал бы про Салемских ведьм. Салем — скучный пригород Бостона, в котором из развлечений только глазеть на туристов да слушать проповеди. Так что пастор Роджерс — фигура весьма влиятельная и заметная для горожан. Его авторитет был бы непоколебим, если бы не мой отец, Говард Старк, глава туристической компании «Старк Энтерпрайз». Самой дикой его выходкой (именно в глазах преподобного) была та, где он нанял женщин на роли ведьм для привлечения туристов. Не просто актрис, одетых в остроконечные шляпы и носящих мётлы, а полноценных ведьм с историей, с разнообразными документами, с собственными мистическим шоу, книгами зельеварения, помощниками-карликами и ручными крысами. Отец не умеет мыслить мелко. Это у нас семейное.       А что еще остается делать в городке, который до сих пор празднует такие немыслимые даты как День Первопроходца, и где главная гордость — это замшелый особняк семейства Пикерингов, которые аж с XVII века там обретаются?       Пастор Роджерс всегда был свято уверен, что Салем — последний островок благочестия в этом мире разврата, а мой отец вечно потешался над своими земляками, называя их выжившими из ума пуританами.       Так что наши семьи были кем-то вроде Капулетти и Монтекки, но, несмотря на это, Стив как-то подошел ко мне и попросил об услуге. При этом вид у него был такой, что отказать я не смог. Вся его фигура буквально вопила о том, что я его должник. — Я хочу соорудить для детей из сиротского приюта самодельный телескоп, — произнес Роджерс после занятия по астрономии. — Чудесная идея, Стив. — Я вспомнил, что и в школе Роджерс вечно возился с сиротками. Ну, а то как же? Сын пастора как-никак. — И мне нужна твоя помощь, Тони.       Ну вот! Вообще стоило бы ему сказать, что телескоп можно собрать и без инженерного образования, просто посмотрев пару роликов на Ютубе, но Стив, вероятно, даже не в курсе о существовании Интернета в принципе. — Ладно. — Я буквально воочию увидел, как апостол Петр раскрыл свой список для прохода в рай и вписал мое имя. — О, спасибо! Не ожидал, что ты согласишься. — Роджерс выглядел действительно очень удивленным. — Ты такого плохого мнения обо мне? — Нет, что ты. Просто мы все так заняты учебой, что тратить свое личное время на мою просьбу… У тебя золотое сердце, Тони. Я всегда это знал.       Ага, когда это, интересно, ты заметил? Когда я запирал тебя в школьном женском туалете или когда подзуживал одноклассников петь в твоем присутствии похабные песенки? О нет! Скорее всего, о наличии у меня золотого сердца ты догадался в тот момент, как я подсунул в твой школьный рюкзак плакат с голой моделью. Точно, именно тогда. — Ты свободен в среду вечером? Я хотел бы начать как можно скорее, чтобы успеть ко Дню благодарения. — Роджерс прикусил нижнюю губу и выглядел при этом крайне взволнованным. — Да, вполне. Подходи в мастерские на втором уровне сектора А, ладно? Думаю, там найдется все необходимое. В среду весь вечер я буду торчать там. — Ладно, тогда до встречи?       Я просто тупо кивнул, потому что увидел, как он, собирая в рюкзак вещи, туда же запихнул Библию. Ту самую со времен школы! Охренеть! Надеюсь, он все-таки не стал маньяком и не решил прирезать меня в темноте мастерских?       Своими опасениями я поделился с друзьями за ужином в кафе. — Почему он тебя так напрягает? — спросил Клинт, флегматично пережевывая гамбургер. — А вас разве нет? У меня мурашки от этого парня. — Я демонстративно передернул плечами. — Парень как парень. Это МТИ, приятель! Тут через одного фрики. — Роуди разглядывал шоколадку, будто бы не мог решить, съесть ее целиком или оставить на потом кусочек. — Если я не приду завтра на учебу, считайте, он меня-таки зарезал.       Наташа фыркнула, а Брюс поправил очки, показывая этим жестом свое отношение к моему заявлению. — Привет, Тони. — Стив стащил с плеча рюкзак и подошел к верстаку, за которым я пытался добить свой научный проект. — Здорово! — Задвинув на лоб защитные очки, я выключил паяльник. — Приступим? — Да, предлагаю сделать простейший телескоп-рефрактор. — Роджерс выудил из рюкзака выписки и схемы, сделанные от руки.       И это в двадцать первом веке. — Покажи, что там у тебя.       Мы склонились над листками, и я почувствовал запах мятного шампуня Роджерса. Удивительно! Я ожидал, что от него пахнет нафталином. — Много времени займет? — Нет, дольше всего будет сохнуть краска в тубе. Остальное — дело пары часов.       Роджерс выглядел донельзя довольным моим заявлением.       Работать молча было как-то… не знаю, в общем как-то. Поэтому я откашлялся, подбирая линзы. — Ну? И как тебе тут, в МТИ? — Волшебно на самом деле. Не ожидал, что удастся сюда поступить. Я уж смирился с учебой с колледже Салем-стейт. Но воля божья была такова, что я выиграл грант от МТИ. — Голос Роджерса прозвучал глухо из-за защитной маски. Он покрывал черной краской кусок картона, будущую основу телескопа. — Ну да уж… Воля божья, конечно.       Он и в школе так же говорил постоянно, что бы ни случилось. Отменили матч по бейсболу из-за дождя? На то была воля божья. Кэри Скиннер отравился пирожком из школьной столовой? На то была воля божья. Провалил контрольную по тригонометрии? На то была воля божья. Ну и все в таком духе. Правда в том, что в МТИ есть два пути: первый — толстый кошелек твоего отца, второй — гениальные мозги. Видите? Варианта «воля божья» нет и в помине. И раз уж Стив здесь, а его отец свои собственные счета оплачивает со скрипом, остается только одно: Стив Роджерс невъебенно умный мальчик. — Как сокурсники? Не обижают? — этот вопрос всегда задается каким-то дурацким бабушкинским тоном! Даже у меня вместо издевки получилось что-то вроде дружеского участия. — О нет! Они замечательные добрые ребята.       Ну конечно. А как иначе? Небось у них у всех золотые сердца. — Не знаю, почему отец всегда беспокоился о том, что меня могут обидеть, — задумчиво протянул Стив, возясь с распылителем. — Меня и в школе никогда не трогали. Он просто слишком верит этим фильмам о подростках и колледжах, ну ты понимаешь. Их крутят по телевизору субботними вечерами. Что в каждой школе и в каждом колледже должен быть свой мальчик для битья. Почему-то отец свято уверен в том, что это именно я.       Роджерс засмеялся и развел руками. — Мы запирали тебя в женском туалете. — Ну ведь выпускали потом. — Стив продолжил посмеиваться. — Не мы. Обычно приходила руководительница театрального кружка мисс Гарбер и отпирала тебя. — Мне удалось подобрать линзы, и я решил увеличить мощность кондиционеров, чтобы убрать запах краски. — Которую звали вы.       Я решил, что не нужно рушить светлые иллюзии непорочного существа Стива Роджерса. Поэтому я кивнул и улыбнулся со всей искренностью своего «золотого» сердца. На самом деле мы благополучно забывали о запертом нами Роджерсе-младшем и уматывали тусоваться с девчонками. А мисс Гарбер просто страдала недержанием и соответственно вечно бегала в туалет, у нее даже был свой собственный ключ от женских уборных.       Наверное, впервые за много лет я почувствовал себя редкостным утырком. Каким же дерьмом я был в старших классах! Утешает только то, что все были теми еще отморозками в свои сладкие шестнадцать. — Займусь стойкой для телескопа. — Я продемонстрировал инструменты в руках и отвернулся к верстаку.       А Стив позади начал что-то негромко напевать. Нет, не церковные песни, но что-то до тошноты попсовое.       И до конца работ мы обменивались лишь рублеными фразами по существу. Также молча, не сговариваясь, потопали в сторону корпуса, где проживает Стив, чтобы потом он отвез собранный телескоп в приют. — Спасибо. — Роджерс выглядел усталым и довольным. Он вообще всегда выглядел довольным жизнью и отвратительно оптимистичным. — Счастливого Дня благодарения.       Скоро праздничные выходные, и Клинт предложил поехать к нему в Бостон: расширить ареал охоты, как он выразился. Так что… этот День благодарения явно должен получиться счастливым. — И тебе.       Роджерс улыбнулся напоследок и закрыл входную дверь. Ну, Бог? Надеюсь, ты доволен мной.       Видимо, все-таки не доволен, потому что отвязные выходные у Клинта накрылись медным тазом, а других вариантов не было. В итоге мы все разъехались кто куда на праздник. Больше всего повезло Наташе: Брюс повез ее к себе в Малибу знакомить с родителями. А мне, Клинту и Роуди светила перспектива довольствоваться семейными посиделками с неизменной индейкой и тыквенным пирогом. — После школы я надеялся, что больше никогда не придется торчать на семейных торжествах. Это тоска смертная. — Я был подавлен. Действительно подавлен. — Обычно там собирается куча незнакомого народа, и все пытаются сосватать мне своих дочерей. — Что значит «незнакомого»? — удивился Роуди, поправляя свою смешную шапку с помпоном. Роуди ненавидел массачусетсткие зимы. Уроженец Калифорнии он всей душой страдал от снега и необходимости носить теплую одежду. — То и значит. Мы даем прием, большой ужин для всяких бизнес-партнеров и прочего сброда. Нужно держать лицо и все такое. — Клинту придется еще хуже. Он вынужден все выходные нянчить племяшей. Подтирать сопли и менять подгузники. — Джеймс хихикнул в шарф и тут же чихнул. — Ненавижу зиму! — Вот и такси. Приятного полета, дружище! — Посадив Роуди в машину, я помахал ему вслед и уныло побрел в сторону парковки для студентов. — Тони! Скажи, что ты едешь в Салем! — Роджерс выглядел до крайности взволнованным. Он едва не сбил меня с ног. — Э, что? Что случилось?       Видок у Стива такой, словно все черти преисподней гнались за ним следом. Он тащил телескоп, а на плече у него болтался спортивный баул. — Водитель приютского автобуса сломал ногу и не сможет меня забрать. Кажется, я здесь застрял. Очень обидно, что дети останутся без чуда в такой славный праздник. Им и так досталось от жизни… Крошки лишены возможности ощутить все волшебство семейного Дня благодарения. Теперь еще и это. — Стив выглядел таким несчастным.       И как бы мне не улыбалось ехать с ним в одной машине, я согласился его подвезти. Не знаю, что на меня нашло. Просто рядом со Стивом у всех возникает чувство вины, не то чтобы он это делал специально, так само выходит. Добрый мальчик помогает пожилым леди и спасает брошенных животных, а что в своей жизни сделал ты? Так это работает, я думаю. — Но в пути слушаем мою музыку.       Роджерс кивнул, полный энтузиазма. Телескоп удалось пристроить на заднем сиденье, а Стив сел рядом с водительским местом и тщательно пристегнулся. Наверное, в моей машине никто никогда еще не пристегивался. — Включить печку? — В конце концов, от элементарной вежливости никто еще не умирал. — Спасибо, было бы очень славно. Я плохо переношу холод. В детстве страдал астмой каждую зиму. Стылый воздух вреден для моих легких.       К концу его тирады я уже боялся, что он сейчас достанет откуда-нибудь результаты своих анализов и сунет мне под нос.       Ехать было недалеко, и это меня утешало. Это единственное, что меня утешало. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Учти на будущее, Энтони Эдвард Старк. Выехав на шоссе, я включил плеер. От вступления «Iron Man» Black Sabbath Стив вздрогнул. Я наблюдал за ним краем глаза в надежде увидеть гримасу ужаса, праведного гнева, ну или кататонический ступор. Однако Роджерс был задумчив и спокоен. Он вслушивался в слова песни, поглядывал в окно и в целом выглядел как обычно, то есть тошнотно довольным жизнью. — Почему он убил тех, кого спас? — неожиданно спросил Стив, поворачиваясь в мою сторону и ожидая ответа. Да, он весь сосредоточен и собран, в нетерпении ждет разъяснений. Мне пришлось выключить музыку и глубоко задуматься. — Возможно, имеются в виду те, кого он спас в будущем, в том, которое видел. Вообще поется о парне, который каким-то образом увидел будущее, в котором случается апокалипсис. Он хотел его предотвратить, но никто его не слушал, и тогда он взбесился. Как-то так. — Этот парень правда из железа или это образное? — Вероятно, увидев конец мира, становишься… как бы железным.       Снег начал валить крупными хлопьями, и пришлось включить подогрев стекол и дворники. Низкие свинцовые тучи предвещали скорую метель. — Конец всего сущего, — кивнул Стив. — Это, наверное, страшно. Неудивительно, что он сошел с ума. Почему-то мне кажется, что Бог… ну, вероятно, похож на этого железного парня, — негромко произнес Роджерс. — Он ведь тоже видит все, все знает наперед… пытается направлять нас, а мы не понимаем и не принимаем его знаки, в итоге случается что-то плохое. — Суть-то в том, что этот железный парень из песни сам стал спусковым крючком для апокалипсиса, — отметил я. — Я понял. Потому и сравнил его с Богом. — Стив задумчив и серьезен.       Ну вот! Теперь во веки веков моя любимая песня будет ассоциироваться у меня с Богом! Потрясающе! — А что слушаешь ты? — Мне расхотелось слушать музыку. Возможно, Стив удовлетворится монологом или вообще заткнется на весь остаток пути, это было бы идеально. — Наверное, их называют «девчачьи песенки»? — Роджерс смущенно улыбнулся. — Легкие танцевальные песни без особого смысла, с простыми словами и незатейливым мотивчиком, чтобы можно было подпевать. Как-то так. — Каждому свое, — философски изрек я. — У тебя красивая машина, — отметил Стив светским тоном. — Спасибо. — Я произнес это тем самым тоном, который как бы говорит: «Я не хочу продолжать разговор».       Мне просто до зубовного скрежета захотелось высадить Стива прямо посреди шоссе. — Как твоя учеба? — Нет, на Роджерса не работает тон «отвали». — Сносно. — Ладно. — Что «ладно»? — Ты не хочешь разговаривать. Что ж… тогда помолчим. — И Стив уставился в окно на дорогу, безмятежно улыбаясь.       Как?! Как у него получается выставлять своего собеседника полным дерьмом в собственных глазах?! Это какое-то тайное учение, которое постигают только дети священников?       Мне пришлось призвать все свое старковское упрямство, чтобы просто пожать плечами и промолчать.       Когда я подъехал к дому преподобного, чтобы высадить его сына, пастор вышел встретить Стива. — Папа! — Здравствуй, сын.       А потом он углядел меня в надвигающихся сумерках. — Энтони Старк?!       Никогда бы не подумал, что мое имя можно произносить как самое грязное ругательство! Ни одна из моих бывших подружек не вкладывала в мое имя столько яда и отвращения, как это удалось сделать пастору. — Э… ну да. Добрый вечер, преподобный Роджерс. — Я спешно вытащил вещи Стива из багажника, вручил ему в руки телескоп, буквально прыгнул обратно в машину и дал по газам.

***

      Утро Дня благодарения началось с типичной возни и суматохи из-за подготовки к празднеству. Течение обычного дня разорвал странный звук, который я даже поначалу не смог распознать. — Джарвис? Что это звенит? — Полагаю, домашний телефон, молодой господин, — степенно и неторопливо ответил дворецкий, продолжив невозмутимо смахивать пыль с многочисленных керамических фигурок на каминной полке.       Разумеется, он всем своим видом намекал, что мне следует оторвать свой зад от кресла и отправится поднимать трубку. Кто звонит на домашний телефон во времена смартфонов?!       Конечно, Стив Роджерс. — Привет, Тони!       Мне кажется, с этих слов отныне будут начинаться все мои самые жуткие кошмары. — Хм, привет. Чем обязан? — Интересно, какого черта отец держит в доме такую допотопную вещь, как стационарный телефон? И самый важный вопрос: откуда Стив знает наш номер, если даже я не в курсе? — Какие у тебя планы на День благодарения? Я понимаю, что ты хочешь провести время с семьей и специально приехал. Но дети из приюта были бы счастливы увидеть того, кто собрал для них телескоп. Боюсь, я не смогу интересно рассказать им об астрономии, но это отлично получится у тебя. Мы с отцом каждый год посещаем праздничный ужин в приюте.       Стив что-то еще говорил своим ужасно бодрым голосом, которым впору только петь национальный гимн перед какой-нибудь атакой.       Итак, что мы имеем? Толпу сопливых ублюдков на одной стороне и разряженных куриц — дочек партнеров моего отца — на другой. Дилемма. Дома будет вкусная еда, а там занудный Стив, да еще и его отец. — Кузина Фишер написала, что приедет к нам, специально чтобы повидаться с тобой. — Мама выглянула из-за угла и подмигнула мне заговорщицки.       С кузиной Фишер нас дразнят женихом и невестой лет с трех, и, кажется, в последние годы эти «семейные» шуточки все менее похожи на шуточки. Нужно рвать когти! — Во сколько мне за вами заехать? — перебил я поток слов Стива. — Приезжай к приюту в семь. Мы там будем. Я счастлив, что ты приедешь.       Что самое ужасное: он серьезно, Стив Роджерс действительно счастлив от того, что я собираюсь посетить праздник для сироток. Обалдеть.       Так как Салем небольшой городок, в приюте не так уж много детей. Всего человек тридцать в возрасте от полугода до пятнадцати. Стив объяснил, что они живут все вместе, не разбиваясь на возрастные группы. Это вроде как нужно для создания семейной атмосферы. На самом деле я подумал, что это нужно для экономии бюджета: ведь старшие могут приглядывать за младшими, тем самым уменьшая требуемое количество наемных работников.       Дети чистые, умытые, хорошо одеты, вроде даже упитанны. Никаких ужасов, которые можно увидеть в кино или по новостям. Нянечки и воспитатели даже пустили слезу, увидев Стива. Ну еще бы.       Началось все вполне неплохо.       Ровно до тех пор пока эти мелкие засранцы не обнаружили на своих локаторах меня. Я никогда не отвечал на такое количество странных вопросов, как в этот вечер. Начиная от «Почему у тебя борода?» (борода у твоего папаши-алкаша, а у меня эспаньолка!) и заканчивая «Можешь шевелить ушами?» (нет, зато я могу собрать робота из консервной банки и маринованного огурца, вот так-то!). Разумеется, на все вопросы мне приходилось отвечать с неизменной улыбкой и самым елейным тоном, без ругательств и ответных колкостей, особенно касающихся их семей и нынешнего положения.       Когда вся эта ватага вывалилась на улицу, чтобы обозреть небо, Стив поймал меня за локоть, удерживая в дверях. — Ты прекрасно ладишь с детьми. Уверен, ты будешь замечательным отцом.       Я решил не озвучивать свое желание спалить этот дом к чертям вместе с его обитателями. — Ну что ты! Это у тебя врожденный талант воспитателя. — Ты так думаешь? — Роджерс покраснел и замотался в шарф. — Поверь мне.       Телескоп подарил и радость, и горе. Радость от возможности столь поздним вечером гулять на улице и смотреть на небо в странную штуку, а горе от того, что к оккуляру нужно подходить по очереди, и, конечно, некоторые засранцы не смогли утерпеть, что в итоге приводило к потасовкам.       Все раздражение сняло как рукой, когда мы вернулись в здание, и дети утащили Стива, заодно и меня в игровую комнату. Я никогда особо не интересовался игрушками, ну всякими штуками типа паровозиков, зайчиков и прочей гремящей и яркой ерунды. Однако ведь игрушки неотъемлемая часть счастливого детства, верно? Чудовищно малое количество игрушек для индивидуальной игры бросилось в глаза, всюду лежали потрепанные коробки от настольных игр для компании, несколько пластиковых контейнеров с деталями конструкторов. Плюшевых игрушек не было вообще ввиду санитарных норм, вероятно. — А зачем так много газет? — Альбомы для рисования быстро заканчиваются, — шепотом объяснил Стив.       Это… прискорбно. Не то чтобы я тут же решился стать меценатом, но все равно… мне как-то стало не по себе.       Пока накрывали стол для праздничного ужина, Стив предложил поиграть. Я бы никогда не подумал, что в двадцать лет буду ползать на четвереньках между стульями и изображать слона, пока на моей скрученной от долгой работы за компьютером спине будут скакать сироты. — Все за стол! — объявил пастор, войдя в комнату, и я, черт возьми, был искренне рад его видеть. Дети, наконец, слезли с меня, а я смог распрямиться.       Накрытый в честь праздника стол в приюте ничем не отличался от нашего обычного ужина дома. Это тоже внезапно вынудило меня будто бы проснуться. Впервые в жизни я ярко ощутил разницу между нашими мирами: между моим миром и миром Стива. Мы учились в одной школе, мы учимся в одном институте. Мы жили в одном городе на соседних улицах и ходили в одну церковь. Однако наши миры полярны! Я посмотрел на Стива внимательнее. Он в это время помогал занять места всей этой своре мелочи, и я вдруг понял, что он видит мир намного многограннее меня. Видит мир шире, имеет возможность охватить гораздо большее в этой жизни, нежели я. — Преподобный Роджерс, окажите честь, скажите молитву, — попросил старший воспитатель, и все взялись за руки. Стив протянул раскрытую ладонь мне с одной стороны, а с другой — мне пришлось крепко стиснуть ручку девочки лет семи. Рука Стива была теплой, а ладошка девочки — липкой от растаявшего мармелада.              Когда я предложил подвезти Стива и пастора домой, они отказались. — Хотим прогуляться и поболтать, — ответил Стив и пожелал напоследок моей семьей счастливого Дня благодарения.       Вообще он как бы уже подошел к концу, но я тоже пожелал ему в ответ того же. Тут нужно отметить, что я давненько не праздновал День благодарения настолько уютно. И пусть этот день прошел в окружении абсолютно чужих мне людей, праздник в этом году оказался самым что ни на есть семейным.

***

      Каждый год в сочельник в салемской церкви ставят пьесу, написанную самим преподобным. Это история о Томе Торнтоне, человеке, испытывающем кризис веры после смерти жены при родах. У Тома остался ребенок, но он не самый лучший отец. И вот однажды в канун Рождества ему является ангел, и они вместе помогают нуждающимся. За оказанную помощь ангел предлагает Тому загадать любое желание, которое непременно исполнится. Торнтон загадывает, чтобы его жена была рядом. Тогда ангел подводит его к фонтану и указывает на водную гладь, на которой Том видит своего спящего ребенка и наконец понимает, что все, что осталось от его жены, — это их дитя, что это плод любви Тома и его жены. В конце пьесы нерадивый отец рыдает у кровати малютки и вновь обретает веру в «Большого Парня на небе». Занавес. Все хлопают, все умиленно вытирают платочками увлажнившиеся глаза. Эта история неизменно вызывала у горожан слезы и душевный подъем, укрепляла их веру в мире, погрязшем в блуде, как говаривал старина пастор. Я видел ее раз десять точно и могу сказать: факт того, что история имела реальное обоснование — сама жизнь пастора стала вдохновением для пьесы, — именно это трогало сердца людей, а не драматические моменты самой постановки.       Так вот к чему я веду. В этом году мне привалило «счастье» вновь увидеть эту пьесу, поставленную силами местного кружка лицедеев-самоучек.       Я планировал на Рождество свалить на какие-нибудь теплые острова, однако Бог рассудил иначе: он обрушил все свои силы, чтобы мне помешать. Океан неспокоен, и внезапные ураганы то тут, то там вынудили мою мать грудью броситься на амбразуры, но не дать мне никуда улететь.       В итоге я наблюдал из первых рядов за душевными метаниями Тома Торнтона, которого в этом году играл кровельщик Фландерс. Единственное, что скрашивало мое нынешнее состояние, — это то, что меня пригласили на встречу со старшеклассниками, и мне предстоит выступить с речью. Не то чтобы это какая-то великая речь, просто нужно рассказать о своей жизни после школы, обсудить варианты поступления в мой институт и, возможно, указать какие-то нюансы, которые помогут школьникам в будущем. Нет, не подумайте! Ничего противозаконного, ведь легкий флирт с очаровательными старшеклассницами — дело приятное и не запрещенное законом.       Ну и, разумеется, там будет Стив, как же без него. Он пообщается с будущими выпускниками тоже. Я так понял из слов директора, он каждый год посещает салемскую школу, как будто ему было мало своих десяти лет, проведенных в этих стенах. — Привет, Тони. Здравствуйте, мистер и миссис Старк.       Все взрослые в полном восторге от Стива. Его часто ставят в пример, думаю, именно по этой причине с ним никто из сверстников не хочет дружить. — Здравствуй, Стив. — Пока родители были заняты болтовней с этим «чудо-ребенком», хорошо было бы слинять по-тихому, но Роджерс-младший словно прочитал мои мысли о побеге. — Очень славно, что ты решил отметить светлый праздник Рождества в кругу семьи в родном городе. Я вознес много молитв о тебе, Тони. — Спасибо. — Ну, а что тут еще скажешь? Стив вечно о ком-нибудь молится. Видимо, настал черед молитв о моей грешной душе. — Дети из приюта спрашивали о тебе, — продолжил говорить Стив. — Ты им очень понравился.       Выражения лиц моих родителей при этих словах достойны быть запечатленными на холсте. — Пап, мам, вы поезжайте. Я приду чуть позже.       Разумеется, папа захотел отпустить какую-нибудь шуточку на тему моего посещения сироток, но маме удалось его утянуть за собой. — Всегда приятно увидеть, что твои родители в добром здравии, — сказал между тем Стив. — Твой отец тоже держится молодцом. — Спасибо. Он не одобряет того, что я с тобой общаюсь. — Святая простота Стив выкладывает такие вещи как на духу. — Думаю, многие родители не одобряют того, что их дети общаются со мной. — Ох, прости. Не стоило так говорить. — Стив покраснел, начиная с шеи и заканчивая кончиками ушей. — Наверное, тебя это очень беспокоит. — Беспокоит? С чего бы? — Мы какое-то время недоумевающе смотрели друг на друга.       Вот вроде говорим на одном языке, но иногда… понять друг друга не представляется возможным! — Как там дети? — Я двигался по проходу между скамьями к выходу. Церковь почти опустела. — Хорошо, спасибо, что спросил. Рождественские дни не самая легкая пора для приюта. Они ведь сироты, и, когда все вокруг воздают хвалу за семейные радости, детям и воспитателям приходится несладко. Особенно тем, кто постарше. Истории некоторых из них разбивают мне сердце, но каждый раз, когда я вхожу к ним в игровую и провожу с ними время, их лица освещает такая неподдельная радость, что я забываю горе.       Знаете, а ведь он искренне говорил. Вот в этом весь Стив Роджерс. Как ему вообще живется?! Я бы чокнулся. — Я собираюсь пойти собирать банки для пожертвований. Каждый год расставляю банки в магазинах и кафе города, разумеется, там, где хозяева не против.       Уверен, никто еще не отказывал Стиву Роджерсу — взрослые его обожают, помните я говорил? — А потом покупаю на собранные средства подарки в приют. Хочешь пройдемся? Ты, наверное, давно не гулял по Салему. — Ладно, только купим кофе по пути. — Я хочу домой к своей приставке! Я хочу обложиться печеньками от Джарвиса и валяться на диване! Но это Стив Роджерс с глазами кокер-спаниеля.              Вечером того же дня я попытался прошмыгнуть мимо отца, но он отложил рабочий планшет и окликнул меня, когда я уже занес ногу над первой ступенькой лестницы, ведущей на второй этаж. — Энтони Старк, подойди сюда. — Пап. — О чем у нас был уговор? — Я не понимаю, о чем ты. — До твоих двадцати одного года я контролирую твои расходы. Я ведь обещал, что не буду лезть в то, куда ты тратишь деньги с кредитки, и я свое обещание держу. Но у нас уговор не обналичивать чеки. — Это был экстренный случай! — Я присел на кресло напротив отца. — И что за экстренный случай вынудил тебя… — Короче, — я перебил отца, — Стив собирал банки для пожертвований, и там, черт возьми, этих пожертвований не хватило бы даже на леденец на палочке! Он собирал на рождественские подарки детям из приюта. — Стив? Сын преподобного Роджерса, с которым ты ходил в приют на День благодарения? — Да. — И ты обналичил чек, чтобы добавить ему на подарки? — Папа уставился на меня каким-то очень удивленным взглядом. Впору оскорбиться! Я что же, по его мнению, не могу сочувствовать и просто захотеть помочь ближнему своему?! — Да. — Ну что ж… Это действительно экстренный случай. — Я могу идти?       Папа кивнул, вновь полностью сконцентрировавшись на своем планшете.       После всех выступлений выпускников устроили небольшой фуршет с дерьмовым безалкогольным пуншем и черствыми канапе.       Но, возможно, подросшая Сидни Престон скрасила бы мое одиночество, однако у мироздания на меня другие планы. — Тони? Можно тебя на минутку.       Стив настойчиво потянул меня за локоть, привлекая к себе внимание, так что пришлось оставить все мысли о Сидни Престон и переключить свое внимание на Роджерса. — Чего тебе? — Это тебе. Я подумал, что мы уже не увидимся с тобой до самого конца каникул, так что вот. С Рождеством и с Новым годом.       Стив протянул мне что-то плоское и продолговатое в блестящей упаковке. — Что это? — Открой и узнаешь.       Пока я боролся с оберткой, Стив нервно щелкал суставами пальцев. — Ух ты. — В моей руке футляр с чертежным набором. — Нравится? Я перерыл кучу сайтов и наводил справки о том, какие наборы самые… — Мне нравится. — Я кивнул Стиву. — Правда нравится. Не волнуйся так.       Роджерс выглядел так, словно у него сейчас приключится гипертонический криз. — Правда нравится? — Значит, ты выбирал, искал, страшно заморочился, чтобы сделать мне подарок? — Это не была «заморочка». Делать подарки от души только в радость. — А, ну да, конечно. — Я покачал головой, немного помедлил, принимая решение. И в конце концов спросил: — Тебе здесь нравится? — Что? — Тебе здесь нравится? Хочешь остаться? — Я собирался уходить. Хотел только тебе подарок отдать и собирался домой. Отцу нужно помочь с ремонтом чердака. — Ага. Тогда поехали. — Не стоит, я прекрасно доберусь сам. — Да брось! — Я схватил Стива за рукав свитера и потащил за собой на выход.       Сидни Престон все равно еще под защитой закона, а Стив потратил уйму часов на поиски этого набора. Потому что мне знаком лейбл на футляре, и достать такую штуку не дело пары минут. — Мой дом в другой стороне, — осторожно уточнил Стив, когда мы выехали со школьного двора. — Я знаю.       Мы остановились у единственного более-менее приличного бутика в Салеме. — Сиди тут.       Роджерс согласно кивнул.       А я выскочил из машины и побежал в магазин.       Черт! И вот что ему купить?! Моим спасением стал свитер, попавшийся мне на глаза. Я с бешеным взглядом бросился к стойке с кассой. — Девушка, миленькая, упакуйте мне вот этот свитер в самом большом размере какой только есть у вас! Упаковку какую-нибудь праздничную наколдуйте мне. — Я подтолкнул карту через стойку.       Девушка ловко поймала ее ладонью, бегло скользнула глазами по имени держателя. — Вы моя спасительница! — воскликнул я, принимая из рук продавщицы хрустящий пакет. — Рада была помочь, мистер Старк, — произнесла девушка и протянула мне карту.       Сев в машину, я сунул пакет в руки сидящему рядом Стиву. — С Рождеством и Новым годом! — Это мне? — Роджерс так искренне удивился, что я подумал: может, он дурачок? Блаженный? — Тебе, тебе. — Я завел машину и поехал уже в сторону дома преподобного. — Не стоило, Тони. Это же так ужасно дорого!       Я чертыхнулся и выдернул из рук Стива чек. — А кто такая Сильвия, и почему я должен ей позвонить? — Роджерс между тем вытащил второй листок с какими-то цифрами.       И этот листок я тоже выдернул из его пальцев, смял и швырнул в бардачок в компанию к чеку. — Какой прекрасный свитер! — Нравится? — Конечно! Он же великолепен.       Кто еще стал бы радоваться обычному свитеру, купленному впопыхах, так, словно это какое-то Золотое руно, не меньше?       Стив. Стив Роджерс радовался.       Он точно блаженный. — Спасибо, — еще раз произнес Стив, когда мы уже подъехали к его дому. — Тебе спасибо. — Я взял с приборной панели футляр с чертежным набором и помахал им. — Это правда очень крутая штука.       Когда Стив открыл дверь, чтобы выйти, из дома вышел пастор. Я буквально почувствовал на себе его изучающий и настороженный взгляд. — Счастливого Рождества и Нового года.       Стив в ответ пожелал мне того же и закрыл дверь машины.       Чтобы окончательно вывести преподобного из себя, я посигналил, отъезжая. Стив обернулся на звук и, улыбнувшись, помахал рукой.       У пастора же было такое лицо, словно он собирался в эту же секунду окропить святой водой свитер, купленный мной, и сжечь его без сожалений.

***

      После рождественских каникул текли прекрасные тихие дни в гармонии с собой ровно до того момента, как привычное течение моей жизни не нарушила встреча со Стивом на одной из традиционных весенних вечеринок в общежитии. — Привет, не думал, что ты любишь подобные мероприятия!       Роджерс случайно был обнаружен мной у емкости с пуншем. Он с видимым удовольствием потягивал коктейль из пластикового стаканчика и с живейшим любопытством разглядывал окружающую обстановку. — Обычно я не хожу, но сегодня захотелось посмотреть, как оно бывает. — Стив пожал плечами. — И как? — Мне предстояло найти в этой куче стаканчиков на столе хотя бы один более-менее чистый. — Музыка хорошая. Мне нравится, хоть и очень громко.       Нам пришлось перекрикиваться, чтобы поддержать разговор. — Так чего не танцуешь? — Я не умею. — Думаешь, все эти люди мастера бальных танцев? — Я ткнул пальцем за спину, туда, где дергались толпы полупьяных студентов. — О! Удача! Чистый стакан! Ну? Хватай девчонку и вперед! — Нет, ты что? Я так не могу. — Стив спрятался за стаканом, сделав вид, что пытается распробовать весь «дивный» букет этого пойла. — Ну как знаешь. А я… а я вижу одну милашку, и кажется, она скучает. — Девушка, которую я заметил, стояла, прислонившись к стене, в одиночестве. — Как считаешь, подходящая песня, чтобы ее пригласить? — О да! — с энтузиазмом кивнул Стив. — Моя любимая! Город звезд, и все хотят только одного, — начал напевать Роджерс, мне пришлось подойти к нему вплотную, чтобы услышать, что он там бормотал. — Да, все мы ищем любви другого человека. Порыв, вспышка, прикосновение, танец… Взгляд в глаза другого, который осветит небо, откроет мир и заставит его пошатнуться. Голос, который говорит: «Я буду рядом, и с тобой все будет в порядке». — Какой кошмар! Ты знаешь ее полностью! — А ты опоздал, песня заканчивается. — Роджерс улыбнулся, касаясь краем своего стакана бока моего. — Закончилась одна, будет другая. Приятного вечера, Стив. — Я отсалютовал стаканом ему в ответ и все-таки направился к таинственной незнакомке, томящейся в одиночестве у стены.       Следующая наша встреча произошла в уборной на верхних этажах. Роджерс обнаружился в глубочайшем отрубе у унитаза. Не то чтобы я удивился: облеваться в туалете и уснуть — это участь многих одиночек на вечеринках. А что им еще остается, кроме как напиваться? Стив умудрился заляпать сам унитаз, сливной бачок, стены кабинки, пол и даже потолок. Не спрашивайте, как его угораздило. — Ты живой? Эй! Ну-ка приятель, поднимайся. — Мне пришлось отвернуться, чтобы меня попросту не вывернуло от вони. Скажу я вам, чертовски сложно тащить толстенного и высоченного парня в полной отключке, при этом стараясь не испачкаться самому. — Блин! — И на помощь позвать некого. Все гуляли где-то там, при этом если оставить его тут одного, то, скорее всего, станет только хуже. В лучшем случае его обнаружит староста корпуса, в худшем — завтра Стив проснется звездой Ютуба. — Как бы ни была грешна моя семья, это уже слишком. — Благодаря крепкому словцу, проклятьям и молитвам, мне удалось поставить Роджерса на ноги и удержать его в таком положении. Он просто тонну весил! Жир ведь должен быть мягким? Да? А Стив весь как будто из камня! Тяжелый и твердый. — Чертова ирландская задница! Ты будто высечен из цельного куска камня! — Я надорвал себе спину и все-таки испачкался, пока смог вытащить его из здания.       На свежем воздухе Стив начал подавать признаки жизни. Хорошо, на улице уже тепло и нет нужды в теплой одежде. Разыскивать его шарф и куртку я не был намерен. Надеюсь, Стив пришел на вечеринку в одном свитере. Да даже если не так, пусть завтра сам ищет свои вещи! — Ты знаешь, что я должен был сейчас тискать Мэри Энн, а не тащить тебя? — Прости, — пробормотал Роджерс невнятно. От него несло просто за милю! Я как смог его умыл, но толку было мало, сопли и слизь утер, и то спасибо. — Зачем пить, если не умеешь? В чем прикол надраться в хлам? Никакого же веселья! — Было весело. А потом… как-то не очень. Мне плохо. — Стив дернулся в сторону, и его вырвало прямо на газон. — Бля… Это пиздец. Идти можешь? Тут недалеко. — Нет, я не могу к себе. Баки просил погулять всю ночь. — Стив вытер рот рукой и тяжело оперся о колени ладонями, стоял, покачиваясь и склонив голову. — Пошел он на хуй. Все, давай двигать дальше. Может, Мэри еще не заметила моего ухода… и я успею вернуться на вечеринку. — Ты иди, я тут посижу. — С этими словами Стив плюхнулся прямо на дорожку. — Какого мать его хуя?! Ладно… Ладно, поехали ко мне. Видит бог, эту фразу я произношу всегда после вечеринок, но еще никогда не говорил ее пьяной туше весом в центнер! — Прости. Мне та-а-ак жаль… Думаю, если ты устроишь мне встречу, с той девушкой… Мэри Энн? Я смогу ей все объяснить. Мне очень жаль, что твое свидание не получилось. — Стив говорил невнятно, с долгими и частыми перерывами. Кажется, он снова сползал в сон или обморок. — Да какое к черту свидание?! Да ну ее. Уверен, она уже нашла мне замену. Давай, братец, цепляйся. Вот так. — Мне удалось уговорить его обхватить меня за шею и подняться на ноги. — Не говори так. Не оскорбляй девушку. — Даже пьяный Стив — это все равно Стив. — Ладно, не буду. Но ты постарайся не упасть, хорошо? Сейчас… организую нам доставку. — А где твоя машина? — Ты за кого меня принимаешь? Я пьяным за руль не сажусь. — Ты пьян? — Роджерс долго и упорно пытался сфокусировать свой взгляд на мне. — Да, но я знаю свою меру. В отличие от некоторых. — Я попытался посмотреть на него строго и осуждающе.       У Стива перекосилось лицо, словно он вот-вот заплачет. — Прости-и-и… Мне та-а-ак сты-ы-ыдно. — Если ты сейчас еще и заплачешь, я тебе врежу. И все равно дотащу. Не надейся от меня отвязаться! — Ты такой хороший…       К счастью, Стива вновь накрыло, и он обмяк, отключившись.       Как ни странно, расслабленную тушку оказалось легче транспортировать. Таксист разворчался из-за вони, и пришлось оставить ему крупную сумму на чай.       На самом деле квартиры внаем для студентов, проживающих на территории Кембриджа, находятся довольно близко от МТИ, но с учетом того, что со мной пьяный тяжеленный парень, без такси было не обойтись.       В квартире я спихнул Стива на кровать и свалился рядом, постанывая от боли в спине и плечах. Я бы предпочел уложить в свою постель кого-нибудь посимпатичнее и в другой весовой категории, конечно. И постанывать этой ночью в своей кровати я планировал исключительно от удовольствия. — Чувак, серьезно, тебе нужно записаться в зал. Для начала хотя бы аэробика.       Роджерс повозился на половине кровати и с превеликим трудом стянул с себя ботинки. — Да, папа тоже всегда говорит, что в здоровом теле — здоровый дух. И я… предпочитаю заниматься один.       Я бы тоже стеснялся, если бы был таким нескладным. — Мне нравится бегать. Ну и зарядку обычно делаю. — Голос Стива звучал глухо из-за подушки, в которую он уткнулся. — Ладно, уже хорошо. Спи, утром разберемся. Учти, будешь храпеть — скину с кровати.       Стив угукнул и тут же заснул. В уличной одежде на моих шелковых простынях! Будет счастьем если он не блеванет еще и ночью. Мда уж, делать добрые дела — отстой.       Я принял душ, нашел в холодильнике одиноко подсыхающий гамбургер и завалился спать на вторую половину кровати. К счастью, оказалось, Роджерс спит довольно компактно, свернувшись калачиком и, слава богам, абсолютно тихо.       Утром меня разбудил тяжкий многострадальный стон человека, впервые столкнувшегося с похмельем. — Господь милосердный! — Не произноси имя Господа всуе, — назидательно ответил я. — Ну что, алкаш? Плохо тебе?       Стив лежал, крепко зажмурившись и боясь шевельнуться. Я повернулся на бок, чтобы лучше его видеть, и лег, подперев голову рукой. — Эй? Дай руку. — В ответ Стив неуверенно продвинул свою руку на мой голос. Я прижал его ладонь к простыне. — Это называется «вертолеты». Скоро мозг сообразит, что твое тело неподвижно, а мир не переворачивается ежесекундно. Просто полежи. — Ох-ох-ох! — Вот тебе и ох-ох-ох. От похмелья поможет душ и жирная еда. Встать сможешь? — Аспирин? — Стив наконец-то открыл глаза и посмотрел на меня больными глазами самого несчастного в мире существа. — В жопу аспирин. Я бы предложил пиво, но боюсь, ты по новой наклюкаешься. — Я посмотрел на него в ответ с самым злорадным выражением на лице. — Поздравляю! Ты напился и ночевал в чужой постели. То-то преподобный шокируется, как узнает. — Не говори отцу! — Конечно, не скажу. Расслабься, шучу, просто шу-чу. Давай вставай!       Я вылез из постели и пошел в ванную, оставив Стива самого приводить себя в вертикальное положение. Когда я вернулся и принялся готовить завтрак, Роджерс был уже на ногах, немного неровно и шатко он двинулся в ванную комнату. — Пока можешь надеть мой банный халат, думаю, он на тебя налезет, — крикнул я ему вслед. — Спасибо.       Спустя полчаса Стив сидел передо мной в моем халате и с чашкой чая в руке, пока я уминал наскоро приготовленный горячий завтрак из яичницы и тостов. — О, я ведь хотел с тобой встретится и поблагодарить. К твоим родителям я уже ходил. У вас очень красивый дом. — Роджерс понемногу оживал. Я был бы не против, если бы он помучился от похмелья еще немного дольше ради моего мстительного удовольствия. — Я никогда не видел таких больших и красивых домов! — Дом как дом. — Ну да… ведь ты там вырос. Но у меня было такое ощущение, что я попал в музей диковинных вещей. — Стив улыбнулся, качая головой. — И самый настоящий дворецкий! — Джарвис. Ага, он с нами уже херову тучу лет. А зачем ты к нам заходил? — Поблагодарить за чудесную спортивную площадку, которую подарил сиросткому приюту твой отец. Спасибо тебе за это. — Что? Отец оплатил спортивную площадку? — Я так удивился, что Стив даже растерялся. — А разве это не была твоя идея? — Нет, конечно. С чего вдруг?! — Странно. Ну… в любом случае я всегда знал, что мистер и миссис Старк замечательные люди. Только у них мог родиться и вырасти такой прекрасный человек, как ты.       Я просто не знал, что на это сказать и потому тупо кивнул и принялся за еду с удвоенным энтузиазмом.       Стив приступил к еде, и на некоторое время за столом повисла тишина. — Я ведь тебе советовал танцевать с девчонками, а не напиваться в одиночку. — Отложив приборы, я вытянул ноги и, откинувшись на спинку стула, разглядывал стремительно краснеющего Стива напротив. — Я не могу так. — Роджерс ковырнул пару раз вилкой в яичнице и тяжко вздохнул. — Почему? — Ну… только не смейся! — Хорошо, не буду. — Я клятвенно поднял руку, кивая с серьезным лицом. — Я хочу жениться. Ну… понимаешь, встретить особенного человека, и чтобы мой отец нас венчал, а церковь была полна народу. Больше всего я хочу обрести любовь. —       Удивительно, как ему это удалось, но Стив покраснел еще больше. — Ну? И в чем проблема, я не пойму? — Я даже встряхнул головой, отметив между делом, что челка отросла и пора бы уже записаться к своему мастеру. — Я вот тоже не против брака. Думаю даже, что когда-нибудь женюсь. И это нисколько и никому на свете не мешает просто весело проводить время вместе, не обязательно идти под венец в итоге! В конце концов, как ты найдешь любовь всей своей жизни, если не будешь искать?       Роджерс прикусил губу и сцепил пальцы рук. Он был напряжен и задумчив. Святая простота! Он думал, что все будет как в кино?! Вот он идет по улице, а вот взгляд, вспышка, мурашки, страсть, любовь и вуаля! Уже двое стоят у алтаря, а пастор Роджерс, едва сдерживая рыдания, произносит молитву. Далее титры. В жизни так не бывает. — Но я считаю нечестным вводить девушек в заблуждение. Если я не имею намерение жениться на ней, то не могу с ней встречаться. — Можно попробовать просто сходить на свидание, пообщаться. — Я утащил кусочек тоска с тарелки Стива. — Девушки тоже это прекрасно понимают. Никто не ждет, что ее тут же позовут замуж. Первое свидание вообще ничего не значит, по сути. Даже первый месяц отношений! Может сложиться, может нет. — И все-таки это как-то… — Твои родители. Как было у них? — Маму и папу познакомили их родители еще в детстве. И сразу сосватали заранее. Мои родители пронесли свою любовь через всю жизнь. — Эм… ну это случай один на миллион. К тому же пережиток прошлого. Наелся? — Да, спасибо. Было очень вкусно. — Стив спохватился и встал из-за стола. — Отлично, тогда одевайся. Подкину тебя по пути, мне нужно встретится с ребятами. — И пока Стив переодевался в свое, скрывшись в ванной, я настрочил экстренное сообщение. «Общий сбор! Дело первостепенной важности! В три в кафе «У Сесиль».       Несмотря на вчерашнюю вечеринку, на встречу явились все без исключения. — И в чем такая срочность? Презерватив подвел? — Роуди зевнул, прикрывая рот кулаком.       Клинт сидел, приложив ко лбу запотевшую бутылку с прохладной минералкой. Наташа и Брюс были отвратительно бодры на фоне остальных. — Надеюсь никогда не собрать вас по этому поводу. У меня другое. Помните того жуткого парня Стива, с которым я хожу на факультатив по астрономии?       Раздался нестройный хор голосов в ответ. — Так вот нам срочно нужно найти ему девушку! — Он-таки в тебя влюблен! — Роуди хлопнул по столу ладонью и зашелся смехом. — Нет! — Я отмахнулся, едва не задев вазочку с мороженым, стоящую передо мной. — Тогда в чем срочность? — Голос Клинта похож на скрип несмазанных петель. — У человека предел мечтаний — это найти себе какую-нибудь девчонку, затащить ее под венец и жить с ней долго и счастливо. При этом Стив сидит дома или на лекциях! Учитывая место, где мы учимся, шанс найти тут девчонку тысячекратно ниже, чем заработать язву или какое-нибудь психосоматическое заболевание! Так что мне нужны ваши предложения. Давайте! Мозговой штурм! — Ну, а что тут скажешь? С таким подходом остается только вирт. — Роуди развел руками. — Сайты знакомств? — предложил Брюс. — Точно! — Наташа щелкнула пальцами. — Главное, чтобы не напоролся на какого-нибудь извращенца, — добавил Клинт, отпивая минералки. — Не доверяю я этим сайтам. — Ну не к свахе же идти в самом деле! Остается только такой вариант. — Пока они предлагали свои идеи, я оказывается уже опустошил креманку. — Можем идти по домам? — жалостливо канючил Клинт. — В бар? — предложил Роуди. — В боулинг? Раз уж все собрались, — ответил Брюс.       Но, глядя на умоляющее лицо Бартона, все в конце концов склонились к его варианту разойтись по домам досыпать.       Я же отправился прямо к Стиву, пока решимость устроить его личную жизнь меня не покинула. — Привет, Роджерс! Так живенько собирайся, мы идем гулять! И оденься поприличней, сделаем пару фото. — Главное тут — эффект неожиданности, настолько шокировать собеседника, что у него даже не будет времени вставить свои мысли в ваш словесный поток. — Быстро-быстро-быстро! Привет, Баки!       Флегматичного вида сосед Стива помахал мне рукой и тут же вновь залип в экран ноутбука.       Роджерс в это время пытался что-то сказать, но я буквально затолкал его в шкаф. — Что тут считать видом «поприличнее»? — Давай я надену свитер, который ты мне подарил? Это подойдет? — Стив, кажется, смирился с неизбежным. — Подойдет. Одевайся быстренько! — Я отошел, чтобы не смущать парня.       Что ж, с размером я угадал. Этот свитер смотрелся на Стиве так же бесформенно и странно, как и его коричневый собрат.       Но синий цвет определенно ему больше шел. — А куда мы идем и зачем? — Стив прилежно проверил перед выходом, взял ли бумажник, ключи и телефон. — Хочешь мороженое? — Где-то я читал: чтобы расположить к себе человека, нужно его сначала угостить чем-нибудь. — Нет, спасибо. А куда мы идем? — Куда-нибудь с хорошим фоном. — А зачем нам фон?       Мы двинулись по гравийной дорожке между странно выстриженными кустами. Если пройти подальше от кампусов, должно найтись местечко поспокойнее. — Для фото. Вот подойдет. Ну-ка встань там! Улыбнись, ну что ты как на похоронах! Сейчас вылетит птичка! — Фотографировать Стива оказалось делом еще более сложным, чем тащить его пьяное тело.       Однако фото нам все-таки удалось сделать. — Тони, что все это значит? — не выдержал Стив и остановился посреди дорожки, уперев руки в боки. — Мы заполним для тебя анкету на сайте знакомств. И у тебя будут свидания, приятель!       Стив пару секунд переваривал услышанное, затем потешно взмахнул руками и отрицательно замотал головой. — Нет-нет-нет! Мне это не нужно. — Нужно.       Я мастер в игре «кто кого переупрямит». Многолетняя практика препирательств с отцом не прошла даром. Так что я сел на скамейку, похлопал на местечко рядом с собой и, достав смартфон, вбил в строку поиска: «Сайты для знакомств».       Самый популярный сайт был найден, теперь дело за малым. Стив, как ни странно, не ушел, он что-то недовольно пробурчал, но присел рядом и с любопытством заглянул в мой экран через плечо. — Стивен Роджерс. Можно просто Стив. Да? — Угу. — Рост? — 185 в сантиметрах и… — Хватит в сантиметрах, в футах необязательно. Вес в килограммах. — 94. — Сколько? Ты реально центнер весишь?! Боже, как я тебя дотащил только!       Стив покраснел и пробормотал извинения. — Цвет глаз. Пишу голубой. А ну посмотри на меня! — Роджерс послушно вскинул на меня глаза. — Да, голубой. Блондин. Чувак, ты мечта миллионов. Голубоглазый блондин под два метра. Протестант? — Да. — Хобби? — Ну… Я люблю читать. — Это нафиг никому не нужно, бро. Напишем, что ты любишь проводить свое время с детьми и с удовольствием волонтерствуешь. Девушки такое любят. Ты сразу становишься социальноактивным и «надежным парнем» в их глазах. Отметим, что ищешь пару для серьезных отношений. А какие девушки тебе нравятся? — Разные. — Роджерс пожал плечами. — У тебя вообще когда-нибудь были девчонки? — Я внимательно посмотрел на него. Стив покраснел и отвернулся. — Ясно. Тогда напишем, что внешность не имеет значения, важна душа. Хотя… так тебя замучают всякие совсем уж некудышные особы. Давай просто проставлю галочки. Блондинки… да. Брюнетки… да. Высокие? Да. Низенькие? Тоже да. Весовые рамки тут указывать необязательно, но могу вписать. Любишь худеньких? — Не вписывай. — Да, точно. Чтобы никого не оскорбить. Это же Америка! Страна равных возможностей. Отношение к религии? — Думаю, я не смогу с атеисткой. Другое не важно, можно агностика тоже. — Ну вот и все! Загружаю фото… Опля! Теперь остается ждать писем в личку. Твой пароль и логин для входа на сайт я тебе скину в СМС. Кофе?       Стив с энтузиазмом кивнул. Кажется, несмотря на весь первоначальный протест, идея ему вполне понравилась. Лишь бы ему кто-нибудь написал! А если нет? Парень впадет в депрессию и свалит в монастырь. Это меня волнует? Да, черт возьми! — Не иди на свидание с Библией, ладно?       К моему облегчению, Стив согласно кивнул и улыбнулся.       Да, ему написали. Его буквально завалили письмами на следующий же день. Итогом мучительного выбора (это же Стив! он не хочет никого обидеть) стала некая Элли, проживающая в Бостоне и желающая связать свою судьбу с парнем — «братом по вере», к тому же любящим мюзиклы. Стив — любитель мюзиклов, ну, а кто бы сомневался? Я, наверное, за собственного сына так не буду переживать на первом свидании! Получив мое напутствие и благословение, Стив отправился с Элли на вечерний сеанс в кино. Прекрасный выбор для тех, кто не может с ходу генерировать идеи для болтовни с незнакомкой. Потом, если повезет и он девушке визуально понравится, они отправятся куда-нибудь в милое место, где можно будет обсудить кино и что-нибудь еще. Насчет презервативов я Стиву говорить не стал. Он бы ужасно оскорбился.       На следующий день после занятий по астрономии я затащил Стива в укромный закуток за аудиторией. — Ну? Выкладывай! Я реально ночь не спал! Почему не позвонил отчитаться?! — Я припер Стива к стенке. — Не о чем отчитываться. Я ей не понравился, — тяжко вздохнул Стив. — С чего ты взял? Ты не потащился в кино с Библией наперевес? — подозрительно посмотрел на него. — Нет, ты ведь предупреждал! Нет… просто не понравился, и все. — Вы хоть кино-то вместе посмотрели? — Да, потом она ушла. — Ты предложил ей довести до дому? — Да, она сказала, что поймает такси и напишет мне сама. — Оу… Это скверно. Рассказывай. Мы решим, что пошло не так, и сможем этого избежать в будущем.       Однако Роджерс был настроен менее оптимистично. Он выглядел несчастным и разбитым. — Это бессмысленно, Тони. Я просто им не интересен. — Прекрати! Ты же не хромой и кривой! Не косой и даже не заикаешься! Давай по порядку. О чем вы говорили? — Я не смог поддержать никакой разговор. Хорошо, что фильм быстро начался. — Так, ладно. — Все сложнее, чем я думал. — Вся суть отношений с девчонками в том, чтобы вынудить их говорить, понимаешь? Любая девушка любит поболтать, у любой девушки есть куча историй, которыми она хочет с тобой поделиться. Просто нужно направить их… развязать им язык. Так что тебе вообще не нужно быть мастером ораторского искусства. Достаточно уметь слушать и слышать. Ты же сын пастора, ты лучше шаришь в таких вещах. — Я не могу. Не знаю… Мне неловко, я чувствую себя ужасно скованным с девушками в таком плане. Я пытался быть заинтересованным, пытался поддакивать, но не знаю. — Стив издал душераздирающий вздох и прикрыл глаза рукой. — Я просто все время думал о том, что же я буду делать, если вдруг она захочет меня поцеловать. — Поцелуешь. Что тут думать-то? — Иногда мне кажется, что Роджерс с другой планеты. Ну или в крайнем случае из другой эпохи. — А если у меня не получится? Я же не умею! — Тут не надо уметь. Это физиология. Нельзя неправильно поцеловаться в принципе!       Но Стив отнял от лица руку и вскинул бровь в недоверии. Как же он меня бесит порой! Просто до зубовного скрежета! Эта его страсть все усложнять… — Стив, если девушка захочет тебя поцеловать, она тебя поцелует. Если она захочет, чтобы ты ее поцеловал, она тебе даст сигнал. Ну, в твоем случае скажет напрямую. — А если я не так ее пойму? И она решит, что я собираюсь снасильничать? — Да господи боже мой, Стив!       Я не знаю, как это получилось. У меня и в мыслях такого не было, клянусь! Это так странно происходит: вот секунду назад, до поцелуя, Стив меня бесил неимоверно. Но вот я его целую, отрываюсь от его губ и мгновение спустя обнаруживаю, что тащусь по его глазам. И вообще он мне… нравится. Нравится достаточно сильно, чтобы хотелось прижать его к стенке и обсосать ему губы. Возможно, даже нравится так сильно, что хотелось бы пригласить его куда-нибудь, а потом посмотреть, что из этого выйдет. — Ух ты! — говорю я, просто чтобы Стив отмер. — Ты меня любишь? — Роджерс прижимает пальцы к губам и выглядит как испуганный кролик. — Что? Нет! В смысле… Почему ты так решил? — Внезапный поворот событий, и ход рассуждений Стива полностью мне непонятен. — Но ты же меня поцеловал! — Да, но поцелуи, как правило, вообще ничего не значат. Погоди! Стой! — Мне удалось его ухватить и удержать на месте, когда Роджерс уже рвался в коридор. — Ты мне нравишься. Правда нравишься. Не смотри на меня так! Я сам в шоке. Но… оказывается, да. Поэтому я тебя поцеловал. Ты мне нравишься, не так чтобы говорить тебе слово на букву «л», но достаточно сильно, чтобы мне хотелось тебя… ну не знаю, пригласить куда-нибудь. Так как? — Мне нужно подумать, — выпалил скороговоркой Стив и все-таки сбежал.       Когда кого-нибудь целует Тони Старк (и, заметьте, целует сам) ответ: «Мне нужно подумать» — неверный. Но это же Стив Роджерс. Он вне всех категорий и рамок. — Ладно, тогда думай. — А что мне еще оставалось?