recovery

тишина, несмотря на всю её тяжесть, на её режущие осколки, на глубину её речей — идеально вливается в бокал, и сатору осушает его. очень спокойно. слишком спокойно. в какой-то момент кажется, будто внутри нет совсем ничего — только сквозящий холод, только правящая всем тишина, только безмолвный мрак. он выходит на балкон, чтобы освежить разум, чтобы дать волю кратким остаткам эмоций и чувств. он знает, что рядом, совсем-совсем близко, немой тенью стоит сугуру. и он знает, что глаза напротив в ту же секунду просачиваются в самые потаённые уголки души. что где-то в шрамах под рёбрами сейчас таится тлеющий огонёк, что сеят глаза гето. знает, что сейчас ему можно глубоко вдохнуть и закрыть глаза. знает, что тут безопасно. сатору сейчас — беззащитный абсолютно и лишённый любви ребёнок. у него нет звёзд в глазах, они все на небе, которое невозможно далеко и ужасно непостижимо. сугуру тоже кажется невыносимо далёким, пока не гладит мягко по голове, пока не шепчет что-то неясное, но нужное-необходимо-важное на ухо, пока не закрывает глаза тоже, безмолвно любя, отдаваясь лишь осязанию. сейчас донельзя контрастными кажутся холодные бетонные стены и горячие руки сугуру. но сатору мигом согревается. он отдаётся нежным рукам и тёплому взгляду, приводит в порядок дыхание и не чувствует больше повсеместной дрожи в теле. спокойно. спокойно потому, что сугуру непозволительно-ужасно-прекрасно-невероятно близко, потому что с ним можно не прятаться, не скрываться, не врать. с ним можно чувствовать, что-то ощущать, можно любить и даже быть любимым в ответ. это удивляет сатору каждый раз, это он находит безумно дорогим и ценным, когда как сугуру лишь пытается донести, что так и нужно. он лишь пытается донести, что необязательно, не нужно, не всегда тот должен оставаться сильнейшим. что он тоже заслужил, чтобы его кто-то защищал. что ничьи плечи не выдержат такого груза, что через подобное им нужно проходить только вместе. и сатору — о, ужас — бессознательно соглашается с этими установками в голове, удивительно для самого себя начинает в это верить. прижимается к чужой (родной) груди, слышит оттуда ритмичное сердцебиение. ему достаточно понять, что он не одинок. что его мысли можно расставить по полкам, что можно разум привести в порядок. что в окружении бетонных многоэтажек и блёклых красок есть что-то ярко-насыщенное, называется любовью и ощущается вибрациями внутри. вызывает привыкание. насовсем. но от такой зависимости сатору совсем-совсем никогда не хочется избавляться. хочется в ней беспрекословно-безусловно-навсегда утонуть. забыться. почувствовать.

полюбить.