Ангелы тоже хотят

      Жжётся... что случилось? Меня ранили?... убили? Почему я так хрупка?... А! Больно! Как б... А-а-а! — Сюда её!       ...почему так шумно!? Что за чувство? Кто... А-а-а! — Прочь! Вы больше ничем не поможете!       ...это конец?

***

— Раз, два. Раз, два! Смотрите на меня! — Отстань. — Что с ним, доктор? — С ним? Всё в порядке, офицер. Жив, здоров. Немного шокирован, правда, но к утру будет в норме. — Тогда я заберу его в участок, пусть показания даст. — Вам мало ножа? — Улика, конечно, хорошая, но пострадавших нет... — Есть. — Кто? — Эрви, — и поднял на пухлого офицера глаза.

***

— Нить! — Нить. — Благодать! — ... — Благодать! — Держите! — Резцы! — Резцы. — Вы что суёте? Резцы!       Шумят... почему шумят? Что-то случилось? Произошло...? А-а-а! — Нет синергии! Благодать отторгается! — Резцы! Щипцы! Быстро!       ...устала. Нужно немного отдохнуть... закрыть глаз и немного отдохнуть. — Мы теряем её! — Что делать? Что делать? Что делать! — Заткнулись все! Резцы! — Что вы делаете?! Стойте! — Не меша-а-айтесь!       ...отдохнуть. Немножко. Капельку всего. Совсем чуть-чуть... чей это крик?

***

      Прошло несколько дней. Сед пришёл в себя, дал показания. По фотороботу нашли нападавших. Их быстро поймали, на опознании Сед узнал их. Конечно они грозились прикончить его, но эти угрозы лишь увеличили им срок. Вернулся к привычной, на сколько смог, жизни. Узнав о нападении, начальник не стал парня увольнять и, даже, предложил взять недельку отгулов, но Сед отказался. Но даже работа не смогла прогнать горькую тоску. Хоть и был с клиентами вежлив, они отмечали, что на баристе лица нет, а он и не спорил.       После работы обязательно заходил в магазин, но при виде выпивки сразу начинали кружиться голова и крутить живот, вместо неё парень скупал с полок какие только попадались под руку закуски и перекусы и весь оставшийся вечер под сериалы заедал образовавшуюся в себе пустоту. За эти три дня ни капли краски с кисти не уронил.       Подружки о нём не забыли, написывают регулярно, но на сообщения их Сед никак не реагирует. Ника, нарядившись в бежевые тона, заходила к нему в кофейню на следующий после нападения день, но на все попытки завязать беседу Сед отстранённо и сухо отвечал. Допив кофе и вздохнув, девушка попрощалась и ушла.       И вот к концу подходит четвёртый рабочий день. Весь день солнце тучи закрывали, но под вечер, перед самым закатом несколько лучей пробилось сквозь серое полотно и, от стеклянной утвари отражаясь, в кофейне заиграли, один из них от бутылки с ванильным сиропом отразился Седу в глаза. Прищурившись, он отвернулся, переставил бутылку в более тёмное место, потянулся за ключами от кофейни.       Тихо открылась дверь, зазвенели колокольчики, потянуло холодком. — Добрый вечер! — раздался голос за спиной. — Прошу прощения, но я уже закрываюсь, — развернулся бариста. — Всего одну кружечку капучино, пожалуйста.

***

      Тихо. Спокойно. Не больно. Что случилось? Я буду жить? Интересно, сколько времени прошло? — Эрви, это я — Микаэла. — М-м-микаэла? Где я? Почему вы здесь? — Хах! А где мне быть? Ты чуть не рассталась со всей своей жизнью из-за раны, которую не получила бы, не выпусти я тебя. Болит? — Рана?...Нет, вроде нет, не болит. — Тебя спешно доставили в лазарет. Все уже отчаялись, ведь слишком много благодати покинуть тебя успело... Хех. Тебя сама целительница Мерс в чувства привела. Безумная!... — Но почему ты сейчас здесь? — Это так важно? — Чувствую, что да. — Хм, что же, чувствуешь ты верно. Я тут не только проведать тебя, но и передать, что с тобой сегодня придут поговорить. Не знаю, что ему от тебя нужно, но если хочешь, могу сказать, что ты слишком слаба и... — Спасибо, не надо. Пусть приходят. Не хочу больше оттягивать этот момент. — Ха! Всё-таки ты смелее. — Кого? — Одной общей знакомой. Ладно, засиделась я, пойду пройдусь. Надеюсь, ещё свидимся. — И я.

***

      Две сияющие фигуры сопровождают старца не утратившего бодрости и сил. — Вы уверены? - спросил первый. — Да, — без колебаний спокойно ответил старец. — Когда это было видано, чтобы подобный Вам общался с каким-то хранителем? — вежливо возмутился второй. — Потому ты до сих пор тот, кто есть, — ответил старец беспристрастно. Второй мгновенно замолчал. — Она поразительнее вас обоих. Такое ни в коем случае нельзя оставлять на самотёк. Восхищайтесь ей молча.

***

      Что-то долго никто не идёт. Может передумали? Хотя... они и передумали — звучит смешно. Может просто... — Здраствуй, дитя! Как ты? — Ж...жива. — Я слышал, что целительница Мерс отдала часть благодати своей, чтобы в чувства привести тебя. Видимо ты и её поразила своей самоотверженностью. — Но вы здесь не чтобы о самочувствии моём расспрашивать. — Да, ты права, дитя. Ты совершила поступок, за который обычно возносят или, в случае с человеком, делают святым. Но у хранителей-ангелов судьба иная — жизни людские защищать, а не подвиги великие совершать... — Вы хотите от меня избавится? — Нет, дитя, ни в коем случае! Я здесь, чтобы дать тебе возможность решить свою судьбу. — Выбор? Мне? И какой же? — О твоём поступке только отрешённый от мира сего не поёт. Мы не сможем просто взять и перевести тебя в другое место, ты заслуживаешь награды. Но совершенно иной. — Не томите. — А ты не спеши, дитя. Лучше слушай меня очень внимательно, ибо не только твоя жизнь будет зависеть от выбора твоего. — Я вся внимание. — Мы можем назначить тебе нового подопечного, какого только пожелаешь... — Нет! Мне не нравится этот выбор! - Тс-с-с! Слушай до конца, дитя. Избрать можешь хоть самого многообещающее человеческое дитя иль преуспевшего уже во всём старца либо же стать на защиту жизни самого несчастного человека на свете белом, как пожелаешь, выбор твой не имеет границ. Но! Тогда распрощаешься с предыдущим подопечным на век. — Я не...! — Т-с-с! Дай договорить, дитя. — Я...я...я... — Понимаю твоё нетерпение и нежелание, но послушай дальше, что скажу. Другой же возможный путь — ты можешь спуститься на землю к подопечному своему и смертной стать, чтобы невзгоды вместе с ним делить, оберегать, наставлять, просто жить. Мы лишим тебя всех нынешних сил, оставим лишь малую их толику, только раз сможешь расправить крылья и возлюбленного спасти, от угрозы защитить. Но, использовав силу свою, ты на веки хранителем останешься, а полюбивший тебя забудет всё... — Я... — Не перебивай, дитя. Я не закончил. Пока настоящи ваши чувства и они сильны, ни одна болезнь не подкосит вас и, если сможете пронести свой искренний союз сквозь года и умереть друг друга любя, вас встретят здесь с распростёртыми объятиями. Но коль не сможете, то для ваших душ на всегда закрыт будет сюда путь. Так что ты выберешь, дитя Небес и защитник людской души? — Выбираю...

***

      Перед Седом стоит посетитель. Точнее посетительница. Девушка под метр семьдесят с красными волосами и глазами в зелёной толстовке и синих джинсах. Сед, замерев, стоит, сделать вздох боится. Она подходит к стойке, щёлкает пальцами перед его носом и с трудом не расплываясь в улыбке произносит: - Э-эй! Земля вызывает баристу, земля вызывает баристу, приём! - Э-эрви-и? - Сед, капучино, пожалуйста.

***

На этом кончаю я рассказ. Этот миг полностью их, а следующий не от моих слов уж зависит.