Школа Каникул

Открыв книгу, ты обнаруживаешь перед собой театральную сцену: первое, что ты видишь, – это занавес, и, как только раздвигаешь его, представление начинается. Корнелия Функе «Чернильное сердце»

***

Зима на улице уже естественным образом ворвалась в жизнь учеников. А привычные хлопья снега тихо и медленно кружили за окнами, пока из учительской в школе, рядом с которой снегу посчастливилось выпасть, доносились такие крики, что каждая снежинка старалась улететь подальше, лишь бы этого не слышать. – Всем замолчать! – не выдержал наконец Волан-де-Морт, стукнув кулаком по столу в учительской с такой силой, что с крыши свалился снег, причем прямо на голову Руквуду, который легкомысленно решил погулять пять минут. – Я директор этой дебильной школы, и я ни черта не понимаю! Кто придурок, кто дура, кто дерется, кто вор?! Какого фига вас вообще сюда принесло на мою голову?! Поттер! – Я, – сразу отозвался Гарри. – Тебе слово, – решил директор. Гарри откашлялся и выступил вперед, сев на стул рядом с Волан-де-Мортом. – Чтож, – начал он. – Этим утром мы с Роном, как и полагается всем порядочным ученикам школы в разгар подготовки к Новому году и чтившим школьные правила больше всех… – Поттер… – Воровали батон из столовки, – резко переменился Гарри. – Как вдруг... – Поттер! Уизли! – заорал Северус Снейп, за уши выталкивая обоих из-под стола. – Какого черта вы тут рыщете?! Весь ваш класс коридор к Новому году украшает, а вы батон умянаете! Быстро к остальным! И, выхватив у них обоих батон, который, впрочем, тут же запихнул в рот, толчком отправил мальчишек в коридор к остальным. – Гирлянда из бумаги криво висит, – наставляла Парвати Симуса, стоявшего на стремянке с несчастным видом, кусками скотча на лице и руками в клею, постоянно прицеплявшимися к бумажкам на гирлянде, которую Алекто Кэрроу заставила делать пятые и шестые классы. – Правее. Еще. Симус, я сказала, еще! И выше. И правее. И выше! И правее! И Симус упал. – Вот чего ты падаешь? – взвилась Парвати. – У нас тут подготовка к Новому году, а ты падаешь! Нет, ну давайте все упадем! И это она, что ни на есть, накаркала. Потому что Дин и Невилл тут же споткнулись о валявшуюся на полу стремянку, ибо ничего не видели из-за горы крупных снежинок, из шести листов каждая, и больших новогодних плакатов на ватмане, которые Алекто Кэрроу заставила рисовать всю школу. Через мгновение Парвати уже закатывала глаза, взирая на разбросанные по полу украшения. – Рон, возьми скотч и прицепи сюда мишуру, – распорядилась Лаванда. Мальчик застонал, как тут из коридора появилась Алекто Кэрроу и, осторожно переходя через разбросанные украшения, но с силой наступая мальчикам на пальцы каблуками, заявила: – Ребята, снежинок мало. Нужно каждому еще хотя бы по одной сделать. Прямо сейчас. Давайте, давайте. – Ну какие снежинки, – простонал Драко, когда прозвенел звонок, и ученики начали вылетать из коридора. – Хоть двадцать снежинок, у меня все равно вместо снежинки бумажка с дыркой получается! – У тебя хоть бумажка, – вставил Дин. – У меня две, разделенные на пополам! – Эй, классный рюкзак, – сказал проходивший мимо Гейб вместе со своим шестым классом, обращаясь к Драко. – Я знаю, – горделиво заявил Драко. – Он оригинальный. – У меня такой же, – продолжил мальчик. – Дешевая подделка, – прыснул Драко и, задрав нос, пошел дальше. – Эй, Дэний, – сказал Гарри, перехватив пятиклассника, когда тот вместе со своим классом выходил из кабинета ИЗО. – Ты случайно снежинки делать не умеешь? А то нам сказали каждому по штуке сделать. – Пф, не утруждайтесь, – махнул рукой он. – Их на окнах полно. Просто возьмите по паре штук с каждого окна, чтоб незаметно было, и скажите, что сами сделали. Пошли покажу. – А это мысль, – решил Гарри, последовав за пятиклассником из своего класса. – Дин, а что это у тебя в рюкзаке торчит? – спросил Рон. – Где? Ах, я что, плохо спрятал? – Притворство в голосе Дина перебивало гордость. – Это все твои братья, Рон. Близнецы Уизли испытывают новый товар и присылают мне экземпляры, чтобы я сказал, работает или нет. А конкретно это, – он стукнул по карману рюкзака, – хохмакраска. Добавляешь в шампунь или еду, и у тебя почти сразу после применения волосы до кошмарного становятся пестрые. А еще могут менять цвет, скажем, на ядовито-желтый или зеленый. Хочу помазать немного сэндвич Малфоя в его рюкзаке. Еще одно преимущество этого препарата – хохмакраска бесцветная. Они сейчас много стали делать бесцветных продуктов – с ними незаметнее. Тут мальчики стали снимать с окон снежинки, которые развесил восьмой класс, стараясь выбирать такие, без которых картина не сильно ухудшится. – Все, – сказал Гарри, сунув пачку снежинок в свой рюкзак. – Пошли. – Может, еще парочку? – предложил Рон, уже коснувшись одной из бумажных снежинок на окне. – Ага! – раздался голос Филча за ними. Ребята вздрогнули и обернулись. – Что это вы делаете, хулиганы? – Ничего запрещенного, – затараторил Гарри испуганным голосом. – Нам просто сказали снежинки на окна повесить. – Повесили? – осведомился Филч. Ученики кивнули, и сторож вытянул руку к лестнице. – Свободны. Ребятам дважды повторять не нужно было. Закинув на плечо рюкзак с ворованными бумажными изделиями, Гарри присоединился к остальным, кому нетерпелось уйти с этого этажа. А Филч повернулся к украшенному окну и нахмурился, почесав затылок. – Чё-то тут, по-моему, больше снежинок было, – признался он. Гарри прервал свой рассказ и уставился на Волан-де-Морта. – Так, – сказал он. – Много смысла я не уловил, но крайне возмущен, что вы стыбрили снежинки, на которые мне лично плевать. Но чтоб к утру каждый из вас сделал по десять штук красивых снежинок! Мне не важно, что да как, но чтоб снежинки были, ясно?! – Ясно, – грустно сказали выпускники. – Маленькие воры, – пробурчал Волан-де-Морт. – Дальше-то что? Я все еще не понимаю, в чем там дело! – Хотите, я расскажу? – поднял руку Дэний. – Сделай одолжение, – съязвил Волан-де-Морт. – Вообще, что касается учителей, я называю «снисхождение», – поправил он. – Вообще, что касается учеников, я называю «говори, если хочешь жить», – прорычал Волан-де-Морт, на что мальчик кивнул. – В общем, я зашел в спортзал, в котором почти никого не было, кроме Джона и Джесси, которые клялись, что делали уроки, но красные при этом были, как раки, – начал Дэний. – Я, как обычно, сидел с братом, никого не трогал, и тут явилась эта коза… Хасси с грохотом распахнула дверь спортзала и направилась прямо к дивану, не поднимая глаз с телефона. – Подвинься, малявка, – рыкнула она Дэнию. Но на это мальчик никак не отреагировал, и тогда девушка устроилась с краю, вытянув ноги прямо Дэнию на колени. – Ты не прифигела, овца?! – заявил он. – Дэний! – сразу осадил Джон. Он не любил, когда кого-то оскорбляли. – Пускай эта придурочная уберет с меня ноги, – внятно отреагировал Дэний. – С братика бери пример, – отозвалась она. – Сиди тихо и молчи в тряпочку. – А ты бы лучше блузку застегнула, куртизанка, – отозвался тот. Девушка опустила глаза и, заметив растегнутую пуговицу, протянула к ней руки. – А ты куда вообще смотришь? – высокомерно бросила она. – Не прикидывайся, будто ты сама не знаешь, что у тебя посмотреть не на что, – фыркнул мальчик. – Дэний! – снова осадил Джон, на что тот отмахнулся. – Джокер, держи своего мелкого братца на цепочке, – посоветовала она. – Он бешенный. – Кто бешенный? Я бешенный? Сказала та, которая чуть не убила третьеклассника, который случайно тебя задел! – Не учи меня, крысеныш! – Тогда слезь с меня, или я тебя столкну, дрянь. – Дэний, нельзя так обращаться с девушками, – повысил голос Джон. – А у меня дрянь с девушками не ассоциируется, – отозвался он. Видно было, что Хасси намеревалась залепить мальчику пощечину, но тут ей на телефон пришло уведомление, и она вышла из спортзала. – Дэний, тебя кто учил так разговаривать с девушками? – строго спросил Джон. – Алле, братец, – поднял руки тот, – ее фразочки ты, видимо, пропустил мимо ушей. Она же кошмар какой-то. Катастрофа ходячая. Настоящая проблема. – Он закивал головой, а его старший брат только вздохнул. – Дэний, какой бы она ни была, она остается девушкой, понимаешь? – объяснил Джон. – И ты должен уважать ее за это. Поэтому, я считаю… – Ее? Уважать? Да за что? – возмутился Дэний. – Не перебивай, пожалуйста, – мягко сказал Джон. – Поэтому, я считаю, ты должен перед ней извиниться. – Не буду. – Дэний, – строже сказал Джон. – Пожалуйста. Стань культурнее. Хоть немного. – Да как? – захлебывался возмущение мальчик. – Джесси! – Твой брат прав, – сказала она, положив руку Джону на плечо. – Так не честно, – проворчал Дэний. – Она твоя девушка, поэтому согласится. – Ты заблуждаешься, – проговорила она. – Я правда считаю, что твой брат говорит верно. Если бы это было не так, я бы ему об этом сказала. К счастью, Джон почти всегда прав. Она сцепила руки у Джона на груди, положив учебник по биологии ему на колени. А Джон в ответ накрыл ее сцепленные руки своими. Дэнию от этого взаимопонимания даже тошно стало. – Ладно, – проворчал он. – Это все? – уточнил Волан-де-Морт, когда Дэний замолчал на несколько секунд. – Больше ты мне ничего не можешь рассказать, кроме ваших любовных перепалок? Дэний расширил глаза. – Перепалок? – захлебнулся от возмущения тот. – Любовных? Чьих? – Ваших, – спокойно произнес Волан-де-Морт. – с Хасси. – Вы смеетесь, что ли? – фыркнул Дэний. – Какие к черту любовные перепалки?! Вы на нее посмотрите – она же ненормальная! – Я ненормальная?! – Хасси резко вскочила на ноги. – Да от ненормального слышу! Да ты придурок, каких поискать! Хам невоспитанный! И… – Хасси, сядь пожалуйста, мы у директора, – тихо попросил Дэздемон Дьявол, взяв ее за запястье и легонько потянув назад, на диван. Но девушка быстро вырвалась. – Руки от меня убери! – огрызнулась она. – Брату твоему расскажу, что ты ко мне пристаешь, он тебе под дых даст! – Э, думаю, нет, пока он делает за него домашку, – признался Пэниел. – Тебя никто не спрашивал, – рявкнула Хасси. – А мы не на уроке, чтобы меня спрашивали, – спокойно объявил он. – Заткнись, – прошипела она. – Еще слово, и я тебя пристрелю, – пообещала Стэльса. – Тихо всем! Суд идет! – заорал Волан-де-Морт, забарабанив по столу. – Джокер, есть что еще сказать? – Да, есть, – ответил он. – Эта дрянь меня так выбесила, – подчеркиваю, дрянь, а не любовница – что я решил немного разнообразить ее жизнь. На самом деле, я уже давно хотел это сделать и даже заказал у близнецов Уизли их новый проект для пробы – такой бесцветный порошок, от которого вся кожа покрывается противной чешуей на пару дней. Но, когда я его получил, на табличке было написано, что на девчонок не действует – у них на это какой-то иммунитет, наверное. К сожалению, пришлось признать, что оно, – он кивнул на Хасси, – все-таки девочка, и эта штука на нее не подействует. К счастью, я ясно слышал, что Томас из одиннадцатого класса тоже испытывает новый товар. И я решил, что хохмакраска для нее тоже сойдет. – Итак, ты украл у Томаса краску, – догадался Волан-де-Морт. – Украл? – оскорбился он. – За кого вы меня принимаете? Я подменил ее. На свой препарат. На Малфоя и чешуя бы подействовала. А хохмакраску я добавил Хасси в шампунь. Вот и все. – Всего-то? – слегка нахмурился Волан-де-Морт. – Знаете, я сейчас смотрю, Драко без чешуи, Хасси не с болотными волосами. У вас как всегда что-то пошло не так? Все ученики дружно закивали. Волан-де-Морт вздохнул. – Можно я расскажу? – подал голос Пэниел. – Ой, только без всяких драконов и драк, которых ты вставляешь в каждый рассказ. – Ну, вообще-то, – протянул Пэниел, – дракон был. И драка тоже. – Понятно, – кивнул Волан-де-Морт. – Кто-нибудь еще хочет высказаться? – Да я серьезно! – заявил Пэниел. – Вы что, мне не верите? – Не очень, – признался Волан-де-Морт. – Правильно, правильно, – закивал Амикус Кэрроу из угла учительской. – Не верьте ему, он мне на географию ни разу тетрадку не принес. – В смысле? – подскочил он. – Я ж вам объяснял… – Ты подрался, ее сожрал дракон, – хором заявили все присутствующие в учительской. – Ну ладно, – пожал плечами Пэниел. – В следующий раз я ее водяному отдам. – Ты лучше ее в следующий раз на урок принеси, все больше удивятся, – пообещал Амикус. – Я бы с удовольствием, но, кажется, водяной ее уже украл, – признался мальчик. – Есть и другой вариант, – просвятил Амикус. – Ты сдал ее мне на проверку. Я ее пять минут назад просматривал. Но лучше я ее тебе не буду отдавать, а то ты еще додумаешься ее гигантскому кальмару продать. – Как же, продать, – проворчал он. – За так ее никто не возьмет. – Ладно, рассказывай, – вздохнул Волан-де-Морт. – Если будет что-то неправдоподобное, я тебя остановлю. – Итак, на сегодняшнее послеурочное время у моего друга Гейба должно было быть свидание с Гулей – это наша одноклассница. – А они что, встречаются? – остановил Волан-де-Морт. – В их первую встречу она его чуть не убила, – объяснил Пэниел. – Конечно, они встречаются! – Действительно, чего это я, – признался Волан-де-Морт. – Мне ж вообще-то пофиг. – Хотя, вы почти угадали. Он всего несколько дней назад признался ей, что любит ее. Ну, знаете, классическая любовь: он назвал ее коровой, а она за это колотила его куда ни попадя, и потом, когда он уже был на полу, а она на нем сидела, он и сказал, что любит ее, а потом она так обрадовалась, что отправила его в нокаут. Потом он два дня был под наблюдением медсестры, и Гуля от него не отходила. Не знаю, радоваться ли мне за друга, или посочувствовать-пособолезновать. Но он, кажется, был не против. – Очень важная информация, а теперь, может, к сути? – проворчал Волан-де-Морт. – Вот видите, – снова встрял Кэрроу. – Он и на географии так умеет! Я ему вашу фразу каждый урок говорю! – Вот, – вставил Пэниел. – Короче, сегодня у них должно было быть первое свидание. И он пришел ко мне, как к другу, за советом. У меня же уже есть горячая девушка. – Тут он подмигнул Стэльсе. – Я бы сказал, огнестрельная, – встрял Волан-де-Морт. – это формальности, – отмахнулся Пэниел. – Вот… – Значит, смотри, – объяснял Пэниел, когда в классе ИЗО никого не осталось. – Главное сделать так, чтобы она тебе доверяла. Полностью. Без доверия нет и отношений. Если вдруг что, она тебе скажет. И, конечно, ты должен ее понимать. Хотя бы делать вид. Хотя бы как получится. Хотя бы сделай так, чтобы она опять тебя не уложила. – Да понял я, понял, – вздохнул Гейб. – Вот еще важные моменты: если девушка говорит на что-то «нет» с сомнением, – это значит «да». Если она говорит «может быть» – это значит «да». Если говорит «возможно», «я подумаю», – это все значит «да». – А есть случаи, когда девушка говорит «нет» в значении «нет»? – поинтересовался Гейб. – Да, но, думаю, до этого не дойдет, – признался он. – Понимаешь, о чем я? Гейб кивнул. – Ладно, нам лучше уйти отсюда, – признался Пэниел. – Сейчас сюда другой класс придет. – Да ты к сути подходить будешь? – прервал Волан-де-Морт. – Так я и рассказываю, – заявил он. – Когда мы вышли из класса, там была драка. – Да опять ты со своими драками! – вздохнул Волан-де-Морт. – Подтверждаю: драка была, – подал голос Драко. – Томас мне залепил. – Я защищался! – сказал Дин в свое оправдание. – Не надо было лезть в мой портфель! – Ну так вот, – вернулся Пэниел. – Мы, естественно, скинули портфели рядом с их и начали ребят разнимать. К счастью, мы успели, и практически ничего не случилось – даже крови не было, что уж там! Ну, мы взяли портфели и пошли дальше. Гейб вытащил свой обеденный сэндвич и после второго куска покрылся чешуёй, как у дракона. Вот это был трэш из трэшей! У него же свидание в этот день! Думаю, теперь понятно, как это получилось. – Ладно, – решил Волан-де-Морт. – Дин хотел подбросить Драко в сэндвич хохмакраску, но Дэний подменил препараты, а потом Драко и Гейб перепутали портфели после драки. То, что вы все идиоты, я знал. Но не ясно, почему зеленые волосы у Гули, а не у Хасси. – Потому что у меня закончился шампунь, а к свиданию нужно готовиться, – объяснила Гуля. – И моя одноклассница сказала, что у подруги ее сестры очень хороший шампунь – волосы сохраняются надолго, станут лучше и будут сверкать. И вот, что вышло. Потом я вспомнила, что у Северуса Тимофимовича по-любому в лаборантской по химии есть какие-нибудь зелья – хоть немного. Что-нибудь, из чего можно сделать обратный эффект от хохмакраски. Когда я туда зашла, там было темно – Северусу Тимофимовичу так больше нравится. Но потом я поняла, что в лаборантской уже кто-то был… – Удивительно, как могут быть схожи мысли, правда? – усмехнулся Пэниел. – А потом я услышал визги и громыхания, пришел и наорал на всех, как подобает учителю, – заявил Снейп. – И свое свидание вы провели в кабинете директора. Надеюсь, вам понравилось, хотя, мне лично плевать. – И я еще должен тратить на это свое время, – заскулил Волан-де-Морт. – Так, может, мы, это, пойдем? – предложил Гарри. Волан-де-Морт поднял глаза на собравшихся в учительской и заявил: – Значит так, всем одиннадцатиклассникам сделать десять снежинок. Седьмому классу, где поумнее дети, запретить всем читать на неделю, а параллельному классу наоборот – загрузить книгами по полной. Пятый класс оставлять после уроков до каникул. А шестому просто поставить всем двойки по какому-нибудь предмету и хорош. – Какое тут может быть наказание? Мы, вообще-то, пострадавшие! – заявил Гейб. – Какие вы пострадавшие – все сойдет за два дня! – заявил Волан-де-Морт. – Пострадал только я и мое время! – Простите, Волан-де-Морт Волан-де-Мортович, – встрял Джон. – Но, обратите внимания, за время всего рассказа, мы не сделали никакого преступления. – Да мне все равно, что вы там сделали или не сделали, – зарычал директор. – Я не собираюсь разбираться со всеми идиотскими ситуациями. Мое директорское дело – наказывать всех, кто попадает ко мне в кабинет, раз уж вошли, то безнаказанными не выйдете. – Но, Волан-де-Морт Волан-де-Мортович, – вставил Гарри. – Заметьте, тут еще и Снейп с Кэрроу! Их вы тоже накажете? – Они уже и так наказаны, потому что учат таких кретинов, как вы! – рявкнул он. – Свободны. – Но позвольте… – начал Джон. – Я сказал, СВОБОДНЫ, Джокер, – прокричал директор. После этого ученики стрелой выскочили из кабинета директора. А Волан-де-Морт поднялся и, скрестив руки на груди, повернулся к окну. – Ученики дебилы, учителя козлы, – проворчал он свойственным директору тоном. – Ну почему я один нормальный на всю школу?