I couldn't save her

Город Тид всегда славился своей хорошей погодой и добродушными вечнорадостными жителями. Однако, пару дней назад всё было иначе. Народ оплакивал свою когда-то правившую королеву и доброжелательного сенатора. Казалось, что сама планета построилась под траурное настроение, и на изящный гроб капал мелкий дождик. Усиливало общее чувство печали и тот факт, что сенатор Амидала так и не дала жизнь своему долгожданному малышу… Сейчас над Тидом готовится развиться иновое имперское знамя. Город, как и сама планета, имели важное значение для Империи — не только как родной мир Императора Палпатина, но и как одна из главных планет бывшей Республики. Несмотря на то, что недавно тут были солнечные дни, сейчас капал мелкий дождь, как и в тот трагичный день. Если пару дней назад по главной улице несли гроб, то теперь по ней идёт имперское сопровождение и человек, которого когда-то знали как Энакин Скайуокер. Дождь не останавливается, более того он начинает усиливается. Каждая капля шепчет: «Ты не смог спасти её». Каждый шаг по лестнице в главный дворец столицы шепчет: «Она умерла из-за тебя». Мысль о том, что он не смог спасти её, становится навязчивой. Он пытался не обращать на это внимание, но сейчас эта симфония становится для него просто невыносимой. Внутренний голос шепчет: «Ты не смог спасти её». Он чувствует, что уже не в состоянии вытерпеть это. После капитуляции и сдачи планеты он обязательно сделает то, что обязан.

***

Пара нудных часов переговоров, пара угроз для устрашения, и вот он здесь. Гроб ещё не положили в королевский склеп, некоторые жители ещё хотят попрощаться с ней. Владыка Вейдер пришел сюда без эскорта. Никто не должен видеть его таким уязвимым. Но все прекрасно почувствуют ту боль, что ощущает он в данный момент, ибо он заставит галактику страдать так же, как страдает он. Он подходит совсем близко, чтобы рассмотреть её бледное исхудавшее и, теперь уже мертвое, лицо. Лицо, которое совсем недавно он видел живым и теплым, опаленным жаром лавы Мустафара… В её волнистых волосах рассыпаны цветы, такие же мертвые как и она сама. Металлический протез, облаченный в черную перчатку, нежно касается стекла в том месте, где руки держат украшение, которое он её когда-то подарил. Оно должно было приносить удачу… «Ты была жива ещё недавно… Это всё моя вина. Прости, я не смог спасти тебя». К сожалению, эти отголоски души Энакина Скайуокера никто не услышит. Никто не увидит слезу, скатившуюся по обгоревшей и ещё не восстановившейся щеке. Единственное, что ты услышишь, будет ледяное дыхание из-под маски. Дарту Вейдеру не нужно было посещать могилу некогда любимой женщины, но Энакину Скайуокера нужно было увидеть свою жену хотя бы в последний раз. Фигура, облаченная в темный плащ, медленно разворачивается и отдаляется от гроба. Дарт Вейдер уходит вниз по ступенькам, его шаги продолжают нашептывать: «Ты не смог спасти её».