Орхидея

      Дождь. Мелкий. Неприятный. Колющий лицо. Привычный для Петербурга. Пронизывающий, холодный, сырой ветер. Хмурое небо, будто бы готовое обрушиться на головы людей. Все это сейчас отошло на второй план. Перед глазами маячили лишь несколько строк:

«Зайнетдинова Лилия Алмазовна»

«1973–1997гг.»

«Покойся с миром, са безам»

      Сердце не екнуло. Даже не увеличило темп. Осталось таким же равнодушным, как и всегда. Десять белых лилий положили на мокрое мраморное надгробие. Сзади послышались шаги. — Хида, прошу, давай поговорим. Твой отец…       Тонкий свист разрезал тишину. Саша, стоявший под старым дубом, росшим на кладбище, в шоке качнулся влево. Метательный нож вонзился в дереве по рукоятку, слегка поранив шею. Кровь тонкой струйкой потекла по коже. Раздался тихий голос, в котором явно чувствовалась угроза. — Мой отец погиб 27 августа 2004 года. Я уже говорила, чтобы никто из вас не приближался ко мне. В следующий раз лезвие войдет в твое горло. — Орхидея наконец-то повернулась к нему и бесшумно направилась к человеку, которого когда-то считала братом. — А тому человеку передай это и забудь дорогу в этот город.       С этими словами девушка швырнула ему тяжелый браслет, на котором была выгравирована орхидея, и, вытащив нож из дерева, направилась к выходу с кладбища. У брюнета задрожали руки. Он наконец понял. Хиды больше нет. И она не вернется.

***

      Двигатель загудел, набирая обороты. Пальцы впились в руль и будто бы застыли в одном положении. Все ее тело казалось стальной оболочкой, внутри которой полыхал пожар. Невидимый огонь разлился по венам, ударил в голову.       Глаза резко защипало, по щекам покатились непрошеные слезы. Пришлось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы оторвать руку от руля и стереть их. Кинув быстрый взгляд на стертую влагу, девушка выругалась. К слезам примешалась и кровь. Опять.       Тихий шум в голове начал перерастать в громкий шепот. «Разрушь… Разрушь… Разрушь оковы… Освободись… Освободись от всего…»