Свет [в конце тоннеля]

- Я разочарован, - сказал Крошка Джи так доверительно и огорчённо, будто вовсе не его сапог упирался ребристой подошвой в голову Лео, заставляя едва ли не захлёбываться в вонючем канализационном дерьме. Тяжёлый ковбойский каблук давил прямо на висок, раскроенный ещё на входе. Ощущался, будто монолитная плита, готовая в любой момент смять кости черепа. Но затем давление ослабло. Исчезло совсем. Лео подумал: вот он - шанс на вдох без риска затопить сточной водой свои легкие. Может, получится даже осмотреться по-тихому. Прикинуть, как выбраться отсюда, из этого богом забытого подземного тоннеля. Но в действительности Лео не успел поймать ни одной мало-мальски внятной мысли, потому что мгновением позже всё перед глазами взорвалось. Расцвело белыми вспышками. Мир пошел трещинами, проваливаясь вниз. Казалось, будто кинули световую гранату - Лео не доводилось бывать в армии, но когда-то он крепко сидел на играх с эффектом полного погружения. Несколько тяжёлых секунд спустя пришло понимание: никто ничего не бросал. Сквозь бесконечную боль и страх Лео чувствовал, как в пульсирующий от крепкого удара затылок упирается обитый металлом носок сапога. - Я думал, ты хороший мальчик, Лео-львёнок, - сокрушённо вздохнул Крошка Джи, - А ты оказался той ещё пронырливой сучкой. В тишине тоннеля слышался лишь перекат тёмных вод. Угрюмое сопение головорезов Крошки. Звуки возни и копошения всякой дряни под замызганными плитами. Похоже на слуховую иллюзию - вряд ли после такого удара по голове что-нибудь действительно услышишь. Должно быть, Лео только казалось, а на самом деле он просто цеплялся за детали, которых не существовало. Придумывал, за что бы ухватиться, балансируя на грани темноты. Может, Лео лишь спит сейчас. И во сне чувствует, как тяжело болят побитые рёбра, а по лицу и основанию шеи лениво течет теплая, скользкая кровь. Очередной кошмар, не иначе. Сейчас Лео проснётся в своей дорогой квартире с видом на залив и выпьет бокал коллекционного азиатского чая, от вкуса которого мутит, будто пробуешь личинок тутового шелкопряда в составе кухни тех же косоглазых уродов. Живьём. Его куратор из наркологической клиники настаивал на формировании “полезных привычек”. Утверждал, будто вкусовые рецепторы, повреждённые химическим воздействием красного льда, придут в норму, нужно только подождать. Но чай всё ещё ощущался не как элитный напиток, а как первосортное дерьмо. Однако Лео очень старался. Действительно старался. Даже начал бегать по утрам. Вот, сейчас он очнётся ото сна и даст дёру до самого парка Риверсайда. А потом позвонит кому-нибудь. Люку, наверное. Они держали связь, потому что неплохо ладили ещё со времен лицея. Их обоих сбагрили туда - будто закинули ненужный хлам в грязный, тошнотворно пахнущий мусорный контейнер. Ну, в этом нет ничего удивительного, верно? Разве не там должны находиться всякие отбросы? Звучит логично. “Милый, ты в такой пизде”, - хмыкнул воображаемый Люк, неторопливо прикуривая дрянную вишневую сигарету. Сладкий химический запах выбил вонь канализации из лёгких. С Лео было что-то серьёзно не так (в смысле, больше “не так”, чем обычно) - голоса двоились, язык обжигал привкус карамельного латте с полусырым мясом. Будто мозг не мог сориентироваться и подменял реальность хаотичной выдумкой, - “Это всё твоё милое чувство вины, дорогуша”, - напомнил призрачный Люк, - “Сеансы у мозгоправов выглядели куда безопаснее, чем твоя маленькая афера”. Люк выдохнул иллюзорный дым прямо в лицо зажмурившегося Лео, как последний подарок, и ушел в пустоту, из которой возник. А потом раздался щелчок пистолетного затвора, и Лео застыл, хотя, казалось, до этого момента тоже не двигался. Время оказалось в паутине липкой паузы, растянулось тягучим медом между пальцами (“Тупой ублюдок, я же сказала не трогать ничего на столе! Это для гостей! Ты всегда всё портишь! Всё портишь! Мелкая дрянь, неудивительно, что твой отец не хочет тебя видеть!”). Сквозь мутную пелену Лео вспомнил, что точно такой же звук, - этот сухой механический щелчок, - раздался за миг до выстрела. Того самого выстрела, который вынес Тому мозги. Теперь Том глядел в потолок широко распахнутыми глазами, лёжа мёртвым (в буквальном смысле) грузом на расстоянии вытянутой руки. Придурок даже не подумал о том, каково будет другим - лишившись трети черепной коробки, он моментально осел на грязные, поросшие плесенью плиты, закономерно потащив Лео вслед. Потому что их запястья были скованы одной цепью. Том всегда был эгоистичным мудаком, готовым утопить любого ради сомнительного шанса на спасение собственной шкуры. Хорошо, что этот еблан сдох. Но есть проблема. Даже если Лео каким-то чудом сейчас резво вскочит и раскидает окружающих в лучших традициях американских блокбастеров - что он будет делать потом? Как далеко свалит, волоча за собой тушу в полтора раза тяжелее? Ему конец. Он сдохнет здесь. Его пристрелят или забьют, как попавшуюся в силки куропатку. Лео не должен был находиться в этом тоннеле. Ему следовало послушать Люка. Ему следовало послушать тот дрожащий полуживой голосок, который зовут инстинктом самосохранения. Но он так хотел, - слишком хотел, - сделать хоть что-то правильное. Достойное одобрения. Весомое. Да, Лео определенно не должен был находиться в этом тоннеле. Возможно, таким тоннелем следовало считать всю его жизнь? Гордился бы им Карл? “Только представь, папа”, - ёрничал Лео, чувствуя, как сознание ускользает, осыпается блестящей мозаикой в тёмный колодец, где не видно дна, - “Я помог нашей доблестной полиции накрыть целый наркокартель”, - он, конечно, слегка преувеличивает, но так хочется получить искреннюю отцовскую похвалу. Этот взгляд, всегда направленный лишь на блядского темнокожего андроида: ласковая благосклонность, мягкая похвала, живой интерес к суждениям куклы. Как будто у программы действительно может быть личное мнение. Даже если может - это не повод годами забивать на собственного сына, верно? Лео подумал: зря мать билась в истериках, крича, что своим появлением на свет он сломал ей жизнь. Карл никогда не собирался жениться. Не собирался проводить долгие годы в преданной любви и романтичном согласии. Не собирался вечно смотреть на неё как на свою прекрасную музу и источник трепетного восторга. Мать верила, что Карл оставил её, потому что беременность и орущий пиздюк в лице Лео не особенно вписывались в образ яркой вдохновительницы. Она ошибалась. Правда в том, что Карл Манфред любил лишь свою бездарную мазню и роботов, с присвистом отсасывающих его охуевшее эго. Лео не будет думать о нём и о его одобрении. Его вот-вот грохнут. Сколько вдохов он успеет сделать, прежде чем это знаменательное событие произойдет? Сколько у него в запасе? Лео не знал, но, в любом случае, осталось до смешного, - (до обидного), - мало. Время текло сквозь пальцы, по каплям уносило жизнь, и он не станет тратить идущие наперечет секунды, чтобы поскулить о несложившихся отношениях с папочкой. Вместо этого Лео подумал, что, наверное, может и сам немного погордиться собой. Не ища мнений со стороны. В качестве исключения. Посудите сами: роль стукача ему никогда не давалась, он это ещё со школы знал. Недоставало хитрости, что ни делал - делал напролом, без терпения. Не умел выжидать. Не был ловким. И потом - дерьма в жизни хватало. Зачем усугублять, становясь еще и крысой? Вполне ожидаемо, что Лео закончит где-то в канализационных тоннелях под Детройтом с пробитой башкой. Возомнил себя Бондом, придурок? Это ты зря. Но он успел, всё равно успел передать в департамент записи разговоров, координаты точек и фотки документов, до которых получилось добраться. Не офигенный ли повод для гордости? Пусть только полиция попробует проебаться с такими-то доказательствами. Лео услышал ещё один резкий щелчок затвора и прикрыл глаза - только сейчас осознав, что до этого смотрел на ровную поверхность мутной воды, уходящей в сточные люки. Он не истерил и не пытался судорожно отползти. Не потому, что был смелым парнем с решительными принципами типа “они никогда не увидят мой страх”, а из-за нечеловеческой боли. Тело будто налилось жгучим свинцом, и всё, на что хватило сил - лишь вновь зажмурить веки. Да, Лео был не из тех, кто готов взять и твердо посмотреть прямо в чёрное дуло пистолета, встречая смерть. Он всего лишь обычный человек. Чувствует, как наравне с болью тело парализует мертвенный ужас, и может ощутить в венах ток крови, ставшей ледяной. Лео цепляется за мысль, что все было не зря. Всё было не зря. Он сделал так, как посчитал правильным. Да и чего жалеть? Чего он в жизни не видел? Пусть все лохи остаются здесь, а Лео отправится в какое-нибудь более приятное местечко. Он старался не думать о том, как паразиты сточных вод будут жрать его мертвое тело. Что становится с трупами от долгого пребывания в воде? Они гниют? Распухают и взрываются? Кажется, он когда-то видел ролик про это в сети. С внезапной резкостью Лео понял: от момента, когда заговорил Крошка Джи, прошло не более пары минут. Ему казалось, будто пролетела вечность. Он всей шкурой чуял направленный на себя прицел. Просто знал, что вот сейчас - сейчас чей-то пистолет смотрит на него. Что Лео - прямо по курсу, и пуля врежется в тело без всяких петляний. - Кончайте его уже, - недовольно сказал Крошка. Он не догадывался о слитых записях и фотках, поэтому был спокоен. Почти утомлен всем происходящим. Знай он про утечку инфы - давно названивал бы армии адвокатов, предварительно загрузившись в частный самолет, уносящий его к границам Сингапура. И внезапно Лео ответил: - Надеюсь, ты сдохнешь в тюрьме. Правда, он не собирался подавать голос, он вообще едва слышал Крошку сквозь грохочущее сердце и боль. Чужие слова - как раздробленный помехами радиоэфир. Лео по-прежнему не мог гарантировать, реально ли вообще происходящее. Не додумал ли он детали. Не лежал ли давным-давно мёртвым. Разобранным по пластиковым мешкам. Поэтому сам удивился - не столько тем, что заговорил, сколько той яростной живой ненавистью, которая пропитывала каждый слог. Судя по всему, Крошка и его приятели на мгновение тоже провалились в шок от подобной дерзости. Лео услышал шипящее: - Ах ты, наглый ублюдок… И он знал, что вот теперь - точно конец, но странным образом ему стало легче. Проще принять такой поворот событий. Не поворот. Тупик. В тоннеле, которым виделась его жизнь. А потом и без того мучительный звон в ушах перекрыл адский грохот. Лео рефлекторно распахнул глаза. Сквозь обрушившуюся завесу плотного дыма и каменной пыли он видел лишь мутные отсветы направленных фонарей. Крошка заорал что-то в диапазоне ультразвука. Пальба разодрала слух, но это вдруг стало совсем неважно. Лео почувствовал, как тело прожигает новой болью - другой, какой-то особенно острой и горячей. И дальше была лишь тишина.

*****

- Я подниму вопрос о твоей пригодности, - первое, что услышал Лео, очнувшись. Сознание возвращалось медленно. Проступало, будто пятна акварели на пустом холсте - четкая магистраль с размытыми в цветной туман краями. - Давай без этой херни, - второй голос, насмешливый и с ленцой. Но веселье - обманка, Лео разбирался в подобном. Слышал напряженные ноты и притаившуюся под фырканьем злость, - Парень знал, на что шел. - Закрой рот. Я говорю не с тобой. - Ну сорян, а я вот тебе отвечаю. И чего ты мне сделаешь, а? Лео очень хотелось поржать, но еще больше - выхлебать пару цистерн воды разом. - Прошу вас, - вплёлся в эту оживлённую дискуссию третий голос, - Давайте успокоимся. - Я спокоен, а вот этот гондон тебе угрожает. Да, определенно. Лео с некоторым трудом, - голова всё ещё была ватная и бесконечно пустая, - склеил звучание и визуальные образы. Он слушал шумное зубоскальство детектива Рида и вкрадчивые, вежливые реплики RK800. Лео хорошо их знал - дело о сетевой наркоторговле принадлежало этой парочке и, честное слово, он никогда не думал, будто станет радоваться, заслышав идеально выверенный голос андроида. Однако он радовался. Ещё не открывая глаз, старался уложить детали окружения - мягкость постельного белья (не столь шикарного, как в его собственной кровати, но сойдёт), стойкий запах лекарств, приглушённые звуки в отдалении - будто дверь закрыта, а за ней находится какая-то жизнь. Кажется, и сам он живой. На мгновение Лео похолодел, осознав, что не чувствует боли. Это было странно. Но затем, прислушавшись внимательнее, успокоился - она никуда не делась, всё так же таилась в каждой клетке, но, очевидно, медицинская химия не давала ей проявиться в полной рост. Затирала до уровня, к которому Лео уже привык и не воспринимал. - Капитан Аллен высказывает свое профессиональное мнение. К сожалению, моя реконструкция действительно отличалась от актуального развития событий. - Не бери на себя слишком много, Кон. Ты не господь, блядь, Бог. Мы даже не знаем, что там произошло. - Известно, что произошло, - оборвали детектива Рида, и Лео, наконец, понял, кому принадлежала эта особенная манера речи. Такая, будто человек не понимал саму концепцию пререканий с другими, - зачем это нужно и почему люди так делают, - потому что большую часть сознательной жизни отдавал приказы, которым подчинялись без писка, признавая право на лидерство. Не понимал суть споров. Не понимал смысл лишних вопросов, комментариев и объяснений. Если только они не вели к самой первооснове дела, - Центр доверил планирование операции андроиду, и в итоге информатор едва не погиб. - Если бы не Коннор контролировал весь этот замес, жертв было бы куда больше, ясно? На несколько секунд воцарилась напряженная тишина, и, наверное, это был отличный шанс для Лео подать голос. Сказать, что, в общем-то, он здесь, чувствует себя вполне живым, и не могли бы они все заткнуться. Но губы от жажды так спеклись - ему буквально не удавалось разлепить их. Ладно, ладно. Просто Лео, как любопытный кот, любил чужие разборки. Это, вообще-то, редкость - когда все орут друг на друга, а ты безнаказанно и абсолютно неприкосновенно восседаешь в эпицентре бури, наблюдая за происходящим. Ему бы только коктейль в запотевшем ото льда бокале. Очень хотелось пить. - Ваши личные отношения не дают тебе оценивать ситуацию трезво, Рид. Кажется, Лео буквально слышал, как у детектива Рида от подобного сорвало резьбу. Это не то, чтобы действительно звучание, просто - словно воздух вдруг застыл напряженной бритвенной статикой. На уровне ощущения, как если бы ты находился в одной клетке с полудиким животным. Так оно чувствовалось обычно. Лео пару раз наблюдал такое, когда Рид не сходился с кем-то взглядами. Но не теперь. Теперь яркая, до краев заряженная агрессия Рида вместо того, чтобы поглотить всю комнату и сожрать каждого, кто встретится по дороге, будто столкнулась с ледяным белым шумом на другом конце. - Завали ебало и иди, продрочись, если уж зашла речь, - хмыкнул Гэвин спустя несколько ударов сердца, - Ты с самого начала пускаешь на парня слюни. Уверен, что я - тот, кто криво оценивает ситуацию? Ты, блядь, расстрелял всех, кто там был. Может, это мне стоит подать рапорт о том, как у капитана отряда специального назначения поехала крыша при мысли о смерти одного сопливого информатора? Похоже, Лео всё-таки слишком сильно приложили головой - реальность явно не укладывалась ни в какие знакомые схемы, а слуховые сбои начинали раздражать, как легкая, - ещё только на самом старте, - ломка после не самой забористой наркоты. Он не собирался думать об этом. Лео был чист уже год, но иногда некоторая… тяга давала о себе знать. В такие моменты он звонил своему куратору. Или психотерапевту. Или обоим сразу, и они включали конференцию на троих в Гугл-хабе. Лео казалось, эти двое давным-давно трахались за его спиной, в перерывах обсуждая тяжелый случай, который он из себя представляет. Об этом тоже не нужно думать. Лучше он займется чем-нибудь другим. Лео мысленно нарисовал себе по памяти образ капитана Аллена - военная выправка, холодный цепкий взгляд и скупая речь. Выглядел как помесь попутавшего родину скандинава и кане-корсо. Когда Лео впервые увидел его - он подумал что-то вроде: окей, очередной надменный мудак, который будет смотреть на тебя, будто ты дерьмо на его подошвах. Типа, вляпался, досадно, но не разуваться же теперь посреди дороги. Лео привык к такому отношению. Всё оказалось иначе. Капитан Аллен относился к нему лично абсолютно никак (тем страннее казался выдуманный только что диалог, части которого явно сгенерировало больное подсознание, ориентируясь на желания Лео). Смотрел разве что пристально и долго, не скрываясь, но это как раз вполне объяснимо - профессиональное неприятие, конечно же. Как у охранной собаки, которая всю жизнь в отрыве от реально серьёзных дел вроде разборок с волками ещё и на закуску ломала хребты енотам, разоряющим грядки. А теперь одного из таких недобитых ублюдков притащили в дом и дают прогуливаться по двору. Но во взгляде Аллена не читалось брезгливости или надменности, которыми сполна одаривали люди-из-повседневности. Лео такое очень хорошо чувствовал. Мог точно сказать: в Аллене подобного не было. Имелось что-то иное, непонятной природы, которую сам Лео, не сумев разобрать, назвал про себя “рабочей подозрительностью”. Может, Аллен на всех обращает самое пристальное внимание. Следит за порядком на своей территории. Это Лео воспринимал нормально, потому что речь шла… как бы не о нем. В личностном плане. Скорее всего, Аллену было глубоко наплевать на то, что Лео сам по себе ничего не стоит. Он ориентировался просто на наличие криминальных пятен в биографии, не более. Капитан мало говорил и почти не проявлял эмоций - ни словом, ни делом. Лео сказал бы, что на тех нескольких инструктажах, которые они провели, его вовсе не было видно и слышно - особенно на фоне забивающего всё своим стихийным участием Рида. Но, серьезно, Аллен - тот человек, которому не нужно делать ничего, чтобы его присутствие ощущалось сквозь любые помехи. Он молчал, выглядел отстранённым и редко давал комментарии. Держался в стороне от общих диалогов. Даже в плане выбора места - занимал позицию у дальней стены, почти в тени. А у Лео всё равно перехватывало дыхание. В департаменте жили интересные постояльцы, будто в отеле на перекресте миров. Гэвин Рид, например, мог приложить словом так, что мало бы не показалось никому (разве только рядом с андроидом способность генерировать остроумные заявления покидала его, и речь скатывалась в какой-то трэш), но честно делился сигаретами во время долгих, изматывающих обсуждений операции. И на RK Лео не стал бы подавать… что? Иск? Рапорт? Судебное разбирательство? Как это работает в случае с полицейскими информаторами? RK точно объяснял (потому что - “Мистер Манфред, на старте вам требуется досконально изучить свои права”), но Лео в тот момент оно нахуй не сдалось. Никогда не любил все эти формальности. Наверняка существовала некая бумага, которую так или иначе можно подать, если захочешь доебаться. Они ведь в Америке. Но дело в том, что андроид был ни при чем. Это все Лео - решил взять на себя больше, чем смог бы утащить. Думал принести больше, ещё больше пользы - раз взялся, надо сделать по максимуму, разве нет? Иначе зачем он вообще подписался на это? Чтобы в очередной раз доказать себе, будто ничего не стоит? Нет, куш должен быть солидный. Не какая-то мелкая рыбёшка, а достойный улов. Вина жрала Лео, как гиена - недобитую падаль. Он мечтал избавиться от нее и не разбирал средств. Не следовал плану RK. Ведь его собственный казался куда лучше. Ровно до тех пор, пока Лео с заломленными руками не приволокли в подземный тоннель. Но даже будь Коннор виноват, всё равно они бы обошлись без жалоб. Потому что RK - единственный, кто поверил в Лео. Решился доверить ему настоящее дело. Все кривили губы - как же, бывший (что даже не факт) торчок, тот самый сын-неудачник, на котором знатно отдохнула природа, ранее подарившая миру действительно великого человека. Сомнительный полукриминальный элемент, от которого можно ожидать любой дичи. А Коннор был не против вести с ним дела. Дал возможность. Получается, все наоборот. Это Лео его крупно подставил, когда решил послать всю их схему по пизде. Он был так уверен, что все сработает. И все сработало. Конечно, если подвести формальные итоги - Лео и правда собирались убить. Из-за этого кто-то мог бы заподозрить, будто его идея не была блестящей. Но знаете, в чем штука? Он не загадывал со своим планом ничего дальше передачи информации. Поэтому официально можно заключить, что на самом деле цель оказалась достигнута. Это был успех, а выбор средств неважен. Последствия - они не стоят внимания. По-настоящему значим лишь достигнутый результат. Резкий глухой звук оборвал мысли - как будто кто-то в тяжелых армейских ботинках сделал шаг вперед. В ответ раздался похожий, только еще ближе и гораздо легче. Капитан Аллен явно приблизился, а Коннор с его характерной тихой манерой двигаться - отступил. Судя по дальнейшей тишине, детектив Рид, в отличие от RK, вежливо сдвигаться с места под чужим давлением и не собирался. А затем капитан сказал жестко и так ровно, будто озвученное - вовсе не случайный всплеск аффекта, но кредо Аллена по жизни, базовый принцип, вплетенный в картину миру привычный элемент - снег белый, трава зеленая, современная живопись - херня: - Я всегда поставлю в приоритет жизнь одного гражданского. Даже если для её сохранения нужно сравнять с землей весь район, наводненный ублюдками, которых в случае ареста отмажут адвокаты. - Как будто я, блядь, спорю с этим. Но послушай сюда, ты… А потом - тихий, пронзительный визг. Как будто что-то сминает металлический поручень на казённой койке в кашу. После секундной тишины безукоризненно вежливый голос Коннора произносит: - Простите, - спустя ещё пару секунд: - Нервы, - и, наконец, контрольный выстрел: - Прошу вас, не надо писать друг на друга рапорты. Вы, капитан Аллен, можете написать на меня. - Да какого хрена!? - Я не нуждаюсь в разрешении. Ладно, пришло время воскреснуть в золотом ореоле Иисуса. Иначе трупов, - уже реальных, - явно станет больше. Лео даже не был уверен насчёт расклада: прихлопнет ли всех сейчас очевидно расстроенный поведением человеческих организмов RK, Аллен решит навести финальный порядок или тормоза откажут у Рида. Он картинно застонал, и в палате мигом изменилась атмосфера. Лео буквально всем своим существом чувствовал, как стал абсолютным центром внимания для присутствующих. Приятное ощущение. Напоминает подростковые годы, когда он играл в рок-группе. Мучал электрогитару, горестно воя в микрофон тексты песен о разбитых сердцах и одиночестве. …И ещё там было что-то про собак с конскими хуями, которые ебали трупы конгрессменов США. Да, внимания ему всегда не хватало. Лео открыл глаза, специально держа взгляд в расфокусе. Медленно перевел его сперва на себя, - грудь и левое плечо в бинтах. Кажется, был замотан правый бок - одеяло укрывало, не рассмотреть. На голове тоже что-то, но это Лео и раньше заметил - круговая широкая повязка, не дающая прядям волос падать так, как он привык. От внутреннего локтевого сгиба правой руки к капельнице тянулась тонкая мягкая трубка. Лео на мгновение прикипел взглядом, а затем принял быстрое решение не смотреть и не представлять лишний раз иглу в своей вене. Контакт с кожей, конечно, заклеили держателем, но у него всё равно начались вьетнамские-блядь-флэшбеки. Сразу появилось желание закинуться чем-то приятным, расслабляющим. Ничего серьёзного - так, для успокоения нервов, он ведь выжил в довольно стремной ситуации, и чем не повод оторваться на всю катушку? Отпраздновать. Да, он отметит это важное событие. Чашкой зеленого чая. - Какого черта орёте, придурки? - возмутился Лео совершенно искренне. Из-за пересохшего горла голос звучал надтреснутым. Абсолютно не таким требовательным и громогласным, как хотелось. Скорее, жалобным, - У меня голова раскалывается, а тут вы ещё, мудаки! - потом окончательно пришел в себя и аккуратно поправился: - В смысле, это я им, капитан. Не вам. - Ну охуеть теперь, - отозвался на это Рид. Лео только пожал здоровым плечом, даже не пытаясь загасить наглую ухмылку. Он ведь не был идиотом и прекрасно знал, кому можно показывать зубы, а перед кем лучше не вякать лишний раз. Капитан Аллен - тот самый мужик в баре (“парнем” его язык не поворачивался назвать), с которым не стоит шутить. Если от Рида примерно понятно, чего ждать (подойдет и даст по морде, ну и ладно, Лео привычный), то предсказать поведение капитана было… сложнее. Выглядел он так, словно бесстрастно пристрелит в упор, потом, не особо торопясь, выпьет двойной шотландский виски - пока тушка Лео будет истекать кровью у него под ногами. И лишь затем позвонит бойцам своего спецотряда, чтобы они метнулись и выкинули мусор в Сен-Клер. А далее продолжит наслаждаться вечером. Ну нет, спасибо. Дыбить шерсть на капитана Аллена он не собирался. И дрочить на него - тоже. Они стояли именно так, как Лео представлял, слушая голоса: в ногах кровати, у серебристой перекладины с отчетливым оттиском ладони, почти застенчиво притаился Коннор, а Рид с капитаном Алленом расположились в центре палаты друг напротив друга, как два пса, готовых вот-вот сцепиться. По крайней мере, именно такая была раскладка, пока все разом не обернулись на него. - Мистер Манфред, - укоризненно и вместе с тем мягко сказал RK, - Мы все очень беспокоились за вас. Лео пришлось напомнить себе, что это андроид, который по определению не может беспокоиться, волноваться или испытывать тревогу - настолько доброжелательно и искренне звучал голос. Но знаете, что? Всё равно, черт возьми, приятно, когда кому-то не похер на твое благополучие. Он напомнил себе о машинных алгоритмах еще раз, запрещая тупому мозгу поддаваться очарованию RK. Воплотить подобный запрет в жизнь было нелегко, потому что на фоне интеллигентного и во всех отношениях положительного Коннора всегда маячил один голосистый урод. Поневоле начинаешь сравнивать и проникаться симпатией к машине. - Вот только давайте без этой ванили, - тут же открестился говнюк Рид, - Я беспокоюсь только о своем просранном времени. Ты валяешься тут второй день, а у меня законный выходной, который никто не оплатит. Впрочем, под внимательным взглядом карих глаз андроида ублюдок моментально заткнулся. Такими темпами RK станет любимым дружбаном Лео. - Как вы себя чувствуете? - тут же оправдал ожидания Коннор. Он выглядел слегка встрепанным и беспокойным, постоянно крутил свою монету в руках. Не игрался и не выделывал фокусы, а именно крутил - бесцельно и тревожно, - Не обращайте на детектива Рида внимания. - Ну да, ну да, пошел я нахер. Игнорировать “детектива Рида” (в повседневке известного как “законченный мудила”) было только в удовольствие. Особенно потому, что Лео чувствовал, как тот бесится. Значит, два дня. Неплохо. Похоже, и правда удалось легко отделаться. Даже странно. - Да всё нормально. Воды можно? - он только пару месяцев назад научился обращать приказы подобного рода в вопросы. Раньше сказал бы просто - “дай воды”. Теперь это не работало. Лео понятия не имел, как относиться к новым реалиям мира. Пока соблюдал хмурый нейтралитет. Ему было проще, чем многим, на самом-то деле - даже тридцати ещё нет, восприятие вполне себе гибкое. Лео никогда не шарахался от новых технологий, и после смерти отца на него свалилось достаточно денег, чтобы не беспокоиться, отнимет ли искусственный интеллект его работу. Да-да, Лео с некоторых пор работал. Ладно, пока еще учился. Но и подрабатывал тоже! Сладкие палочки Твикс, - куратор из наркологической клиники и психотерапевт оттуда же, - в один голос твердили, будто Лео стоит подыскать себе дело. Ну вот, подыскал. Перед вами будущий океанолог. Он корыстно использовал свою стажировку в морских садах Детройта - безнаказанно глазел на красивых изящных рыбок, резвящихся в гигантских крытых бассейнах, и тем самым снимал свой нешуточный стресс, возникающий от самого факта существования Лео в этом мире. Особенными его фаворитами были медузы. Медитативные ребята. Лео взял стакан, переданный RK. Сначала на пробу - понять, как слушается тело, правильная ли реакция у руки. Поврежденной та не выглядела, ощущалась обычно, но мало ли. Лео ухватил стакан уже увереннее, сделал пару быстрых глотков - горло обожгло простой водой не хуже, чем крепкой спиртовой настойкой. И только после этого отважился глянуть в сторону Аллена. …Которого не было. Он растерянно глянул на RK. Тот, в свою очередь, перевел взгляд на Рида, а уж Рид, почуяв невысказанный вопрос, крутанулся на месте, оборачиваясь в пустоту - туда, где вот только что находился капитан. Лео таким уровнем стелса был совершенно по-детски изумлен (и обижен), а вот Гэвин явно не разделял восхищения: - Ну и чего сразу рот разевать? Я вообще-то тоже умею съебаться по-тихому, когда надо. Тоже мне, супер-блядь-способность. В любой военной учебке первым делом натаскивают не отсвечивать. Было странное и абсолютно четкое ощущение, что Рид обращается вообще не к нему. А, ну да. Лео перевел взгляд на невозмутимого Коннора. Тот не обращал на происходящее ровным счетом никакого внимания. В смысле, что перед ним агрессивно распушили хвост, вскидываясь каждый раз, стоило только на горизонте мелькнуть хоть какому-то намеку на конкуренцию. - Да, детектив Рид умеет съебаться по-тихому, когда ты этого совсем не ждешь, - прохладно сказал RK, и за этим явно крылась какая-то своя история. Гэвин в один миг из наглой злобной псины превратился в самого несчастного на свете сеттера, который глухой ночью тоскливо смотрит на свет в окне своего бывшего дома, откуда его бездушно вышвырнули на мороз. На беднягу с неба картинно рушатся иглистый дождь, колючие хлопья снега и ледяной град (да, всё одновременно для большей трагичности). И приглашать в уютное тепло, к камину и ласковым поглаживаниям, его абсолютно никто при этом не собирается. - Да я ведь говорил… - пробормотал Рид, - Я же просто… - Говорил, - ласково кивнул Коннор. Именно с такой фальшивой лаской врачи обещают, что тебе совершенно нечего бояться, а потом спокойно и методично разделывают тебя на операционном столе, попутно обсуждая с медсестричками рецепт фаршированной рождественской утки, - А теперь мы поговорим с мистером Манфредом. О, черт. - Но сперва позовем лечащего врача, - задумчиво уточнил Коннор, будто подслушав его мысли, - Аппараты не фиксируют сбоев, восстановление проходит без видимых осложнений. Однако я не медик и ориентируюсь на сторонний софт. Давайте послушаем заключение доктора. - Может, давайте не будем? - напрягся Лео. Он терпеть не мог всю эту хрень с больницами. Хватит, насиделся в наркологическом изоляторе. Но к ним (к нему) в палату уже зашла строгая женщина неопределённого возраста с планшетом в руках. Видимо, привыкший все контролировать ИИ сразу отправил дистанционную заявку. Такими темпами они могут и не стать лучшими приятелями. А ведь Лео - классный друган. RK, - Коннор, - многое потеряет. Ощущение было странным. Кто бы предположил, что однажды о нем, - о его благополучии и, смешно сказать, здоровье, - побеспокоятся, и это будет не родная мать, не отец, а машина. Давайте будем честными: Лео никак не был прописан в программе RK. У этого конкретного андроида просто не могло быть автоматической установки на заботу о нем. А ещё капитан Аллен свалил. Мог бы задержаться. О, господи, серьезно? С чего он вообще об этом подумал? Давайте-ка притормозим. Лео реально на что-то здесь рассчитывал? Думал, такой человек обратит внимание на бывшего наркомана? В смысле, личное внимание, а не то, которое будет продиктовано Уголовным кодексом США. Тут и с рядовым людьми возникнет проблема, а Лео собирался лезть к капитану полицейского отряда специального назначения? Он совсем ебанулся? Да у этого Аллена наверняка в крови прописано самое непримиримое отношение к наркоте, воровству и другим постыдным грешкам, которых в сомнительном прошлом Лео водилось изрядное количество. Он не хотел думать о самом главном преступлении, к которому привела вся эта череда не особенно, казалось бы, важных проступков - не из-за Аллена, а потому, что сам не мог себя простить. Лео всегда казалось, что ничего такого за ним не водится. Ну да, наркоманил. Вам-то что? Он это делал на своей хате, либо в специально арендованной комнатке какого-нибудь специфического клуба. Воровство - да, херово, но не смертельно. Лео даже драться толком не умел, обычно сам был тем, кому прилетало по первое число в пьяных разборках. За ним не водилось ничего серьёзного. Он не насиловал, не избивал, и никто не умер от его руки. Что ещё нужно? Всё изменилось после смерти Карла. Он совсем иначе теперь смотрел на свои прошлые дела. Захотел бы Лео себе такого партнера, как он сам? С подобной историей? Наверное, ему, - лично ему, - это было бы не слишком важно. Постоянно ощущаемый груз на плечах давил слишком сильно; вина выматывала и пила Лео глоток за глотком, - вот-вот вычерпает до дна, - и потому он просто подумал бы: ну, дерьмо случается. Я такой же. Осуждать не буду - не мне это делать. Но человек вроде Аллена? Даже если Лео наберётся смелости и попробует подкатить - это ведь вообще без шансов. Нужно просто забыть. И закрыть, наконец, тему. Еще бы действительно последовать этому охуенному плану, а не просто повторять себе его пункты изо дня в день. Может, предложить палочкам Твикс внезапную задорную групповуху? Лео, наверное, требовалась более глубокая терапия. Более обстоятельная. Всесторонняя. Тяжелая артиллерия, короче. Эти двое и так на каждом сеансе радостно ебали ему мозги в два ствола всеми возможными способами. Так какая разница? Лео прикинул, как отнесется к этой идее куратор и что скажет психотерапевт. Как они посовещаются и примут научно обоснованное решение. Оба любили новаторские методы терапии, поэтому Лео не сомневается в успехе. Вообще-то, Твиксы ему даже не нравились. Чтобы не скатиться в черную депрессию, Лео решил найти себе занятие. К примеру, поотвечать доктору - начиная от темы про головную боль и заканчивая тестом чувствительности пальцев на руке с иглой в вене. Доктор ушла, и выглядела при этом весьма довольной - Лео не был уверен, что именно это означало для него. Плановая выписка, или врач просто обрадовалась скорой возможности подкинуть на черный рынок свежак в виде канистры с его органами? Коннор, окончательно убедившись в стабильном состоянии пациента, воодушевленно заговорил о чем-то - до сознания Лео долетали обрывки фраз: “...крайняя безответственность…”, “...подвергли себя неоправданному риску…” (странно, что не операцию и не план, а вот прямо так - “себя” подверг, надо же), “...халатное отношение к правилам безопасности…” Лео со всеми удобствами устроился на кровати, отмечая вполне себе сносную мягкость подушек, и принялся думать. Да не-е-ет, вовсе даже не о капитане Аллене. Да господи, с чего ему заниматься подобным? Он думал о своей итоговой годовой работе в университете (и о том, как Аллен смотрелся бы в морском саду, на тёмном фоне аквариумного стекла, за которым жил совсем иной мир), и о своей квартире (вечная помойка там Аллену бы, разумеется, не понравилась - говорят, люди, прошедшие армию, ценят порядок. То есть, не сказать, будто Лео интересовался, или специально гуглил статистику, или прицельно читал о психологии людей, добровольно связавших свою жизнь с силовыми структурами… ничего такого он не делал, он ведь не какой-то сталкер. И те закладки давно удалены из истории посещений). Не особо вслушиваясь, Лео, тем не менее, лениво подметил, что с каждым словом RK все увереннее и увереннее седлал любимого конька, пока, наконец, не вскочил на него и не понесся вскачь, в ажиотаже размахивая саблей: “Это нечто абсолютно беспрецедентное, как вы только могли додуматься…”, “Никогда не видел столь вызывающего, столь вопиющего поведе… Нет, детектив Рид, вы не в счет”, а детектив-мудак-Рид, стоя рядом, с огромнейшим удовольствием вставлял свои жалкие копейки между паузами, явно пытаясь подольститься к андроиду: “Да не говори, я и сам с него в шоке!”, “Согласен, пиздец лютейший нам устроил!”, “Да-да, это просто неебическая жесть, любой бы охуел! И не факт, что можно потом выхуеть обратно!” В какой-то момент Коннор замолчал и глянул на Рида так, будто начал что-то подозревать. Тот моментально сделал самое участливое лицо, на какое, очевидно, был способен. - Я свяжусь с капитаном Фаулером, - сдавшись, объявил RK, - Очевидно, что ваша концентрация внимания нарушена, и на данном этапе вы не готовы анализировать ошибочность своих выборов даже с опорой на мои комментарии. Лео вяло наградил его незатейливым жестом из племени “отъебитесь, без вас тошно”, а затем честно сообщил: - Да я всегда такой. Андроид проигнорировал его выходку, как мудрый и уверенный в себе взрослый игнорирует тупой детский лепет. Подхватил свою куртку со стула и вышел из палаты. Рид немедленно отправился следом, но на пороге развернулся и быстро показал сразу два больших пальца: - Красавчик! Охуенно сработал. Теперь всех их уделаем. - Гэвин! - судя по голосу, - рявканью, - уже успевшего отойти на какое-то расстояние RK, тот был в ярости. И имел превосходный слух. Рид живо исчез, не забыв закрыть за собой дверь. Господи, Лео окружали одни идиоты. Сначала Твиксы, а теперь еще это. И ведь сейчас даже не день Святого Валентина, так какого же черта? Он вздохнул, огляделся в поисках того, чем мог бы себя занять. С удивлением обнаружил на прикроватной тумбочке собственный мобильник. Одной рукой управляться было непривычно, но терпимо. Лео включил первый попавшийся в нете видос с документалкой про мурен и закрыл глаза. Он особо не интересовался, что будет дальше - добрая доктор сказала, будто опасности для жизни нет, и Лео просто… отнесся философски. Злость из-за необходимости пребывания в этой дыре не исчезла, но подтаяла. Дольше положенного его здесь всё равно не продержат, и, в целом, какая разница, где отлеживаться. Обезбол, видимо, начал сходить, и Лео живо вспомнил, что это такое - орущие от крепких побоев ребра, ноющие внутренние органы и перезвон колоколов в голове. К тому же, присмотревшись, он осознал, что “эта дыра” - не то, чтобы реально дыра, а центральный госпиталь Детройта. Сойдет на погостить пару дней. Лео сделал видео потише, сполз вниз на подушке и попробовал уснуть. Сон - самое лучшее, к чему только можно прибегнуть, когда тебе больно, страшно и тревожно, но при этом ты можешь повлиять на ситуацию примерно никак.

*****

- Тебя есть, кому отвезти? Лео от неожиданности дёрнулся так, что едва не сбил пачку листовок на стойке, у которой отирался. Он скучал на выходе из больницы с медицинским заключением и выпиской, небрежно сунутыми к прочей мелочевке в рюкзак. Как раз прикидывал адрес, по которому мог бы отправиться. Домой странным образом не особо-то хотелось. И он готов был поклясться, что еще секунду назад у него за спиной никого не было. Лео стремительно обернулся и, знаете, видеть капитана Аллена в форме SWAT, конечно, охуенно, но не менее горячо он выглядел в обычной повседневной одежде. И даже тут предпочитал тёмный цвет - джинса, пуловер и материал куртки. За воротником, - его жестким асимметричным отворотом, - угадывалась грубоватая цепочка, набранная из звеньев глубоко черненого серебра. С первого раза ответить категорически не удалось - в горле резко пересохло, хотя Лео вот только что вылакал целую бутылку колы из автомата у станций регистрации пациентов. Кое-как подключив к делу речь (но не мозги), Лео ответил: - Нет. Хотите? И застыл, лихорадочно пытаясь сообразить, как перевести все в шутку. За личными метаниями едва уловил бесстрастный ответный кивок - такой, будто само собой подразумевалось, что подобная опция входит в прямые обязанности капитана специального отряда - развозить всяких сомнительных личностей по домам из больницы, а сомневающийся в этом Лео сейчас несет какую-то чушь. Он запаниковал, не понимая, как себя вести. Потом поймал некое озарение и уточнил: - Вас RK послал? Коннор? Это было бы в духе андроида. Наверное. Но, увидев взгляд Аллена, он понял, что катастрофически проебался в своих догадках. И внезапно осознал, что с тех пор, как капитан появился рядом, его, Лео, никто ни разу не задел и не толкнул, хотя место для залипания в телефон он выбрал максимально тупое - прямо на проходе. Но теперь люди осторожно обходили их обоих. Кажется, даже делали это не специально, а просто следовали внутреннему инстинкту, который просыпался у всех гражданских, находящихся рядом с Алленом. Как Лео вообще пришла в голову тупая мысль, будто этого человека мог бы кто-то куда-то послать? Во всех смыслах. - Забудьте, - пробормотал Лео, с подчеркнутым энтузиазмом рассматривая узоры на полу. Выдерживать чужой взгляд было сложно, хотя Аллен ничего и не делал. Просто стоял рядом, просто смотрел. Никакой вроде бы угрозы. Но если RK его ни о чем не просил, откуда капитан знает о выписке? Или он здесь вообще не за этим? В смысле, конечно же. Что за вопрос? Разумеется, не за этим. Лео ведь не решил, будто Аллен приехал сюда специально для него? Это же полный сюр. Видимо, имелись какие-то свои дела неподалеку, он их закончил, увидел Лео и решил, типа, помочь. Звучало куда более правдоподобно. Аллен сделал несколько шагов по направлению к выходу. Бросил вопросительный взгляд назад, потому что Лео безбожно затупил и остался на месте. Пришел в себя, лишь когда Аллен вернулся, чтобы осторожно взять его за край рукава куртки. Кончики пальцев тут же нестерпимо обожгло в предчувствии касания. Но кожу не задели. Лео привели на стоянку, и он ощутил смутное сожаление, что не разбирается в автомобилях. Машина Аллена имела странный силуэт, будто бы гибридные очертания - хищные и вместе с тем очень спокойные. Корпус был окрашен в темно-серый цвет, похожий на оттенок дикого камня после дождя - не искусственную плитку, а настоящий, природный. Лео молча сел, по инерции грея дыханием ладони - за то время, что он пробыл в больнице, ударили пронзительные холода. Аллен включил обогрев без единой просьбы, и Лео тут же убрал руки, запоздало сожалея - теперь жест казался каким-то излишне демонстративным и, наверное, капризным - мол, давай уже, врубай тепло, ты что, не видишь, я тут мерзну вообще-то. Или нет? Кстати, почему он парился о такой ерунде? Лео схватил свой телефон, будто настоящее спасение, и постарался сделаться как можно незаметнее. Спустя пять минут начал метаться на тему того, что не поблагодарил. За включение печки и вообще за помощь. Но если Лео поблагодарит сейчас, то будет выглядеть как полный идиот. Да? Прошло ведь целых пять минут. Аллен решит, что до него доходит, как до рыбки гуппи. С такой же скоростью. Но если Лео ничего не скажет - тогда будет выглядеть мудаком. Клинический идиот или хамоватый мудак? Что лучше? Просто зашибись выбор, когда речь касается отношений с ожившей мечтой. В смысле, у них нет никаких отношений, конечно. Лео имел в виду - “взаимодействие”. Да, “взаимодействие” звучит куда безличнее и нейтральнее. Соответствует истине. Господи, хуже просто некуда. Чтобы отключиться от постыдной реальности, Лео бездумно коснулся экрана телефона. Находясь в абсолютной уверенности, что звук отключен. Весь салон авто тут же затопил милый девичий голосок на фоне героической музыки, достойной какого-нибудь аниме, потому что Лео, придурок, слушал вчера это видео в наушниках и не особо заботился о громкости: - …Мне нужны были мои собственные приключения, мой личный вызов. И после встречи с военным рекрутером я нашла его. Способ доказать свою внутреннюю силу и, возможно, по дороге избавить мир от некоторых стереотипов… Лео от неожиданности едва не выбросил телефон в окно. Кажется, он пытался выдрать заднюю панель, чтобы заставить его заткнуться, поскольку кнопка динамика внезапно перестала работать (потом Лео осознал, что перепутал от ужаса кнопку регулировки звука с визуальным отключением экрана). Кое-как перерезав телефону его излишне голосистую глотку, Лео замер, вжавшись в сидение. Спустя минуту гробовой тишины Аллен гладко уточнил: - Это была агитационная реклама армии США с историей капрала Мелонлорд? Надо было не пытаться избавиться от телефона через окно, а самому выброситься на дорогу. - Да? - произнёс Лео скорее вопросительно. Он паниковал и не мог определиться, какой ответ сможет выбить ему наибольшее количество очков в борьбе за чужую благосклонность. Какая же пизда. Хорошо ещё, что Лео вчера не остановился в середине ролика “Пути формирования моральной готовности и психологической способности военнослужащих к боевым действиям”. Или “Офицерская жена - это призвание”. Лео отчаялся, понимаете? Он готов был черпать информацию, которая помогла бы успешно строить взаимодействие с Алленом, из любых источников. Ему никогда прежде не были интересны силовики, Лео нихуя о них не знал. Он только пытался восполнить пробелы, - хоть откуда, - пока лез на стенку из-за того, что одного определенного человека не было рядом. Если бы Аллен держал цветочный магазин, Лео задрачивал бы статьи по ботанике. Он слышал, что в прочных отношениях, - взаимодействии, - важны точки соприкосновения. Конечно, Лео пытался приставать к Риду - они с Коннором заходили, пока их теперь уже бывший информатор ныл в стенах больницы. Делились инфой по результатам операции (они прижали, прижали Крошку!), спрашивали про восстановление (ладно, RK спрашивал). Гэвин, хоть и не числился в SWAT, но тоже когда-то служил на Ближнем Востоке. Правда, Коннору явно не понравился столь личный интерес Лео к своему напарнику. Пришлось экстренно закруглиться и нырнуть в дебри мировой паутины. - Ты интересуешься армией? Лео сжал телефон покрепче, будто это могло удержать его от того, чтобы мявкнуть какую-нибудь несусветную чушь. - Можно так сказать. И хочу, чтобы она заинтересовалась мной. В принципе, сбоку от них на вполне нормальной такой скорости ехала машина и, если Лео сейчас метнется вон из салона на полном ходу, то не придется больше чувствовать себя полнейшим кретином - чужая тачка переедет его и милостиво избавит от этого парада стыда. Он уткнулся в экран телефона, - едва не впечатался в него лицом, - чтобы показать, как он занят и как у него нет времени на разговоры. Разговоры - это хреновая затея. Очень, очень плохая. Нет разговоров - нет проблем. Лео с тоской подумал о том, что капитан - хороший человек. Решил подвезти его, безалаберного придурка, хотя сегодня Рождество и Аллена дома наверняка ждут. Бросьте, Лео ведь на самом-то деле нельзя назвать совсем идиотом. Он прекрасно понимал: у такого как Аллен уже имелся кто-то, иначе просто быть не могло. Наверное, это многое говорило о морали самого Лео: он мог с абсолютной уверенностью гарантировать, что подобные люди одни не остаются, они находятся давно и прочно в счастливом браке, партнерстве или хотя бы имеют постоянную связь. Но при этом Лео с превеликой радостью дал бы выебать себя в любой позе по первому намеку, где угодно и когда угодно. Хотелось оправдаться - сказать, что это всё капитан, он горяч как миллион солнц, и кто бы смог отказаться? Но при одном осторожном взгляде на строгое лицо Аллена обнажалась неприятная правда - тот ни единым жестом не показал какой-либо заинтересованности, а Лео, находясь рядом или представляя его, только и думал о том, как бы раздвинуть ноги. - И что ты думаешь про этот рекламный ролик? Вечерние фонари подсвечивали дорогу. Чёткая разделительная полоса уходила далеко вперед по глади дороги - Лео с некоторых пор жил в пригороде. Наблюдая за сильным снегопадом за окном, он вдруг задался простым вопросом: откуда Аллен знает путь до его дома? Лео ни разу ни о чем не спросили. Наверное, видел в протоколах. Там же миллион бумаг с официальными данными. А смотрел… яснее ясного - не специально. Просто знакомился со всеми участниками дела, и памятью обладал цепкой. Ничего необычного. - Я думаю, на войне всем плевать на посещение школьных клубов. На то, как поженились твои родители и какого они гендера. На какие парады гордости и марши равенства ты ходил. Какая у тебя ориентация - во всяком случае, это не имеет значения до тех пор, пока ты не решаешь устроить секс-пати в собственной части. Какой у тебя пол - если ты выполняешь нормативы. Всё это не имеет отношения к вере в свою страну. К желанию её защищать. Я имею в виду, разве не эти принципы должны показывать в сюжетах для набора? - Лео бездумно листал вкладки на экране, но ни одной из них по факту не видел. Был слишком сосредоточен на том, что говорил. Слова подбирались не очень-то охотно. Трудно всерьез рассуждать о вещах, знакомых только в теории и по играм. По фильмам, в которых количество компьютерной графики конкурирует с обилием мейка на актёрах и геля для укладки их волос. Лео попытался представить себя в Ираке или Афганистане, но сложность заключалась в том, что ещё совсем недавно для него это были лишь пустые названия. Невнятные образы с пустынями и погонщиками верблюдов. Что он мог об этом рассказать? О чём вообще он мог рассказать Аллену? О душных аутлетах Парижа, куда часто наведывалась его мать, или о неделе дизайнерской моды в Милане, куда она таскала его как доказательство причастности к высокому миру искусства? - И ещё я думаю, что война - это не приключение. Лео прикипел взглядом к рукам Аллена на руле - сейчас многие уже не учились водить. Типа, нахер надо, когда авто оборудованы ИИ. Капитан держал управление спокойно и, конечно, абсолютно уверенно. Соблюдая идеальный баланс - без излишней ленивой расслабленности, но и напряжения в позе совсем не читалось. Лео сперва залип на сильные пальцы, потом на предплечье, скрытое рукавом куртки. Наверное, можно уже вырубить печку. И так жара. Вместо этого Лео, торопясь сгладить неловкость от своей речи диванного эксперта по образу жизни солдат в армии США, уточнил: - Что случилось с Томом? Детектив Рид сказал, нужно спросить вас. На сдохнувшую гниль по имени Томас ему было поебать, но это казалось безопасной темой. Вроде как - о деле. Никаких неловких личных моментов. В смысле, моментов, которые считал неловкими и, - уж тем более, - личными один только Лео. Для Аллена, вероятно, это были моменты чужого тотального бреда, льющегося невыносимым потоком и заставляющего жалеть, что пистолет остался на работе. …Остался же, да? - Если ты имеешь в виду Томаса Грейса, то он мёртв. Лео покосился на него и тактично уточнил: - Это да. Но нас сковали наручниками. Он очень быстро осознал, что это была явно не та манера, в которой можно успешно общаться с капитаном Алленом. Тот просто не реагировал на невысказанные абстрактные вопросы, пока не добавишь изрядной доли контраста в картинку и не подсветишь, что именно из всех деталей сцены тебя интересует. - Ну, меня прям вместе с ним вытаскивали? Весёлое зрелище было, наверное. Не отвлекаясь от дороги, Аллен ответил - очень обыденно и повседневно: - Нет, разумеется. Его необходимо было отделить. Лео всей шкурой ощутил лёгкую, едва уловимую паузу между строк. Подобное бывает, когда в последний момент подбираешь слово, чтобы не травмировать чужую трепетную психику. - Отделить? - медленно переспросил он, - В экипировке SWAT есть ножовки для распила наручников? Аллен включил фары, затем скинул лишнюю температуру на датчике и поставил автоматический климат-контроль. Лео задался вопросом, не ляпнул ли очередную фигню. Может, ножовки вообще не для распила? Тем более, не для распила закаленного металла? Может, он сейчас тявкнул что-то, по сути напоминающее гениальные реплики вроде “У тебя был шприц для таблеток”? Или микрофон для прослушки музыки. Или бутылка воды, чтобы зажечь костер. - Нет. Есть армейские ножи. - Они умеют пилить цепи? - отчаянно хватался за последнюю надежду Лео. Не то, чтобы он был сильно впечатлительным, но, честно говоря, при мысли о том, как в непосредственной близости кому-то отрубают кисть, желудок начинал тревожно сжиматься. Капитан впервые посмотрел прямо на Лео, будто бы изучая его лицо. Это… ладно. Ладно, порядок. Пусть хоть все конечности пришлось бы отпилить. Том в любом случае к тому моменту окончательно и бесповоротно сдох. Лео свобода была нужнее! В том числе и свобода от трупа в качестве дополнительного груза. - Я не причинил ему лишних страданий, не беспокойся, - и Лео, наконец, стало понятно, что такое “мрачная ирония”. Или чёрный юмор. Честно говоря, он понятия не имел, дрочить ему или пугаться. А потом Аллен добавил: - У тебя была рана на голове. Прострел плеча. Повреждены ребра. Никакого “весёлого зрелища”. Лео попытался убедить себя, что это вежливая тревога. Ему сообщали, будто волновались за него - как и положено по социальному протоколу в прогрессивном обществе. Вовсе не говорили, что он был страшный как пиздец и перемазанный в сточной грязи и кровище до такой степени, при которой даже не особо-то охота прикасаться. Он немедленно загнался на тему того, как выглядел. Не тогда (с “тогда” всё было предельно ясно), а хотя бы сейчас. Лео же не думал о внезапной встрече с Алленом. Натянул для выписки самые обычные шмотки. Эта мысль не давала ему покоя ещё с того момента, как он обнаружил капитана в холле клиники прямо рядом с собой, но Лео старался не дать ей перерасти в панику. Он не собирался думать о внешке. Ну не надо, пожалуйста. Мысли, уйдите. Но свитер, кажется, всё-таки мятый. …Да нет, чушь какая-то. Свитера ведь не мнутся. Наверное. Лео в душе не ебал разницу между мятыми и проглаженными тряпками, пока на них не появлялись заломы, чья глубина могла бы посоперничать с озером Тахо. …А вот Аллен выглядел просто охуенно. Как всегда. - Что ты делаешь на Рождество? Лео, который как раз пытался незаметно (очень незаметно, ага) пригладить волосы, замер в очередной раз. - Ну, я буду дома, наверное. Ничего особенного. Его спросили с какой-то целью? Или это просто “промежуточный разговор”, который вообще ни к чему на свете не обязывает и забудется в ту же секунду, как будут получены никому не интересные ответы? - Твой парень не приедет? Он уставился на Аллена совсем невежливым образом. Затем аккуратно ответил: - У меня никого нет. В смысле, только я, чай и какой-нибудь сериал от Нетфликс. Ещё, наверное, предшествующая всему этому сессия с палочками Твикс, которые продолжат наставлять его на истинный путь в рамках своих психотерапевтических учений, но об этом Лео тактично умолчал. Он не слишком хотел, чтобы Аллен решил, будто разговаривает с каким-то больным психом, бегающим на сеансы к наркологам и прочими веселыми ребятами. Господи, ну он же ведь не ошибается? Или да? Лео запутался. Может, Аллен просто так поинтересовался? Но кто интересуется наличием партнёра просто так? У Лео когда-то имелась куча приятелей, и ему было однохуйственно, есть у них любовники или нет. С другой стороны - вдруг большая часть компании растерялась как раз из-за того, что ему было максимально наплевать на чужую личную жизнь? Одно дело - не лезть в трусы и совсем другое - не поинтересоваться именем любви всей жизни своего дружбана. - Действительно? Я слышал, как ты говорил с кем-то в госпитале, - типа безмятежно сообщил Аллен. Типа. У Лео было полное ощущение, что произнесённые слова - это монолитные титановые плиты, которые зависли над ним, но пока еще не спешат обрушиться, давая возможность объясниться. В чём!? Лео почувствовал странное нервное возбуждение, какой-то особенный взлёт, при котором никак не можешь усидеть на месте, а хочешь носиться туда-сюда обкурившейся чайкой, оглушительно вопя по непонятной причине. И, между прочим, почему Лео вообще должен что-то объяснять? Да он ничего и никому не должен. И не обязан. С какой стати? Давайте без посягательств на его свободу. Как будто он сейчас будет оправдываться. - Ты не так понял, - торопливо заговорил Лео. От неожиданности всей ситуации рефлекторно перешел к манере общения попроще, без виляний вежливыми словами, которые только сохраняли дистанцию. Ненужную дистанцию. Лео не хотелось никаких дистанций, - Это Люк, наверное. Мы учились вместе, знаем друг друга с детства. У нас такая… не знаю, привычка. Со стороны диалоги и правда могут показаться… с перцем. Он глотнул воздуха, намереваясь продолжить, но затем поймал совсем другую мысль. Вскинул голову, глянул на Аллена с прищуром. Как он вообще мог услышать болтовню Лео с приятелем? Для этого нужно было оказаться в больнице. На третьем этаже, куда Лео с самого начала и поместили. Приблизиться к палате. Аллен приходил к нему? Собирался навестить? Что это значит? А не зашёл почему? Вопросы жгли язык, но Аллен словно почуял. Сказал просто, словно обрубил всю тему про свои таинственные посещения-не-посещения одним словом: - Хорошо. Замершие над головой Лео плиты беззвучно попадали вниз, не задев его ни единым краем. - Ты, чай и кино? Он едва не пропустил вопрос мимо - продолжал смотреть на пальцы Аллена. На то, как тот плавно увел руль в поворот, едва уловимо огладил оплетку самыми кончиками. И каким-то невероятным образом Лео вдруг почувствовал себя… свободнее. Сердце колотилось, голос находился плохо. Но это было неважно. Он развернулся к Аллену всем корпусом, уперся плечом в спинку сидения, смещая вес. Склонил голову набок. - Ну да. Но насчёт чая я не уверен. Пытаюсь привыкнуть к зелёному, получается кошмар. Он, уже не скрываясь, наблюдал. Подмечал детали, которые не видел раньше, потому что боялся взглянуть - испытывал непривычное стеснение, беспокойную робость. Боялся проследить открытым взглядом его необычные черты лица - при падающем искусственном свете казалось, что Аллен грозный и хмурый, как хаски кажется свирепой из-за своего окраса, который даже не выбирает. Его короткие волосы - их хотелось пригладить, почувствовать пряди между пальцами. Жёсткие или мягкие, сложно было определить на вид. Его линию челюсти и проблеск чернёной цепочки. Мир за пределами машины стал совсем тихим - они оставили расцвеченный неоновыми огнями город позади, и теперь по обеим сторонам дороги высились смазанные силуэты деревьев. Их кроны выныривали из сгустившихся сумерек; темноту на шоссе распугивал свет фар. Этот холодный свет парадоксальным образом вызывал ощущение сродни тому, какое даёт близость огня в камине. Лео подумал о том, что сказал бы Аллен на предложение тормознуть, влезть на капот машины и посмотреть в ночное зимнее небо с россыпью далеких звезд. Он откажется? Объяснит, что Лео всё не так понял? Или что это глупая детская выходка? Согласится, если собачий холод компенсируют старательным отсосом? Вместо этого Лео улыбнулся - не пытаясь выглядеть как-то соблазнительно и горячо, потому что ему давно не семнадцать завлекательных лет и о своей внешности он был не самого высокого мнения: - А ты умеешь его правильно готовить? Чай. Я подумал, ты мог бы меня научить. Вообще-то, Лео подумал не совсем это. Совсем не это. Он подумал, что Аллен поразительно, нечеловечески красивый. Его голос, манера говорить, краткость и спокойная безличная резкость, его внимательный взгляд. Привычка водить машину лично. Прохлада, под которой таится нечто опасное, готовое броситься - в бой? На защиту? Лео не знал. Он понимал лишь, что хочет целовать жестко очерченные тенями, но мягкие на вид губы, гладить лицо. Звать по имени. - Ты понимаешь, что делаешь? - спросил Аллен. Звучание его голоса неуловимо изменилось, стало глубже. И будто бы… Будто бы нежнее. - А ты? - Лео совсем освоился. Забил на все, отпустил. Обрушилось горячечное, восхитительное понимание: да, да, не ошибся. Каким-то невероятным, фантастическим образом - понравился. И после этого стало в миллионы раз проще. И, боже, в миллионы раз сложнее. Пока Лео был уверен, что у него нет вариантов - он ещё мог убедить себя тормознуть. Запереть воображаемые образы, развеять их в туман, который всё равно не исчезал, а делал мысли нечеткими, смазанными. Но контроль держать удавалось. Теперь же - нет. Лео запоздало (как обычно, если Аллен находился рядом) осознал - машина стояла, а за окном сквозь валящий хлопьями снег был виден крытый подъезд его дома. Тусклые фонари золотили капот, но до салона не добирались - в нем царил бархатный полумрак, напоенный нотами запаха - теплое дерево, сталь в подтоне. Лео в течение всей поездки отвлекался на него поминутно и невпопад. Он повернулся, собираясь, видимо, опять сказать что-то глупое, но его поймали прямо во время движения. Он ощутил касание грубоватых подушечек пальцев на своей щеке, дрогнувшей ладонью накрыл чужую руку, пытаясь удержать тепло. Мысли исчезли вовсе. Потерялись. В сознании стало пусто и тихо, как на орбите планеты - и, должно быть, это к лучшему. Остались лишь затаенные прежде желания, вспыхнувшие с новой силой теперь. Лео застыл в самое первое мгновение, ощутив губы Аллена на своих, но тот терпеливо давал ему, кажется, все время мира. Не пытался давить, лишь позволял пробовать и делать выбор. Как будто всерьез считал, что Лео это нужно - его всего затрясло от нескольких мягких прикосновений, затопило горячечной волной, он в каком-то сладком дурмане тут же попытался подлезть к Аллену ближе, сбил что-то с приборной панели неосторожным движением, но не успел вновь тревожно загнаться. Почувствовал сильную ладонь на бедре - ничего такого (к пронзительному сожалению Лео), просто удерживали на месте. Паника вновь не успела накрыть - на самой грани слышимости обжег ласковый смешок, и стало понятно, что кислорода в легких не хватает. Лео вцепился одной рукой в край тонкого черного свитера, а другую положил Аллену на грудь, мимолетно теряясь - тот, казалось, был совсем спокоен, не отдал ни единой тени контроля, но сердце под ладонью Лео билось быстро, слишком быстро, чтобы он поверил в чужое спокойствие. Его обожгло этим тайным знанием. Он попытался углубить поцелуй, пережил/не пережил вспышку, как при касании обнаженной кожи к источнику с накопившимся электрическим зарядом. У Аллена был вкус черного кофе, Лео чувствовал это, пока его язык легко, почти невесомо гладили - чувствовал и горел, и, казалось, вовсе разучился целоваться, мог только лихорадочно вылизывать губы Аллена в ответ и глушить - ну, как сам Лео надеялся, хотя бы стоны, а не умоляющий скулеж. - Мед, - Аллен коснулся губами мочки его уха, задержавшись на нескольких проколах от пирсинга, - Его добавляют в зеленый чай, если вкус не нравится. Лео уперся лбом ему в плечо, его потряхивало и мысли все были в другой галактике. На противоположной стороне вселенной. Кое-как собрав себя, он прошептал: - А как же китайские монахи? - поцеловал куда-то в шею, случайно задел цепочку и тут же проследил звенья языком, - Они не поймут. Скажут, испортили благородный напиток. Аллен приподнял его голову за подбородок, коснулся губами лба и очень серьезно ответил: - Мы им ничего не расскажем. - Ну нет, - Лео чувствовал, что не получается, совсем не получается изобразить такое строгое лицо, - И как же я могу быть уверен в твоем молчании? Это преступление века, ставки слишком высоки. Придется сделать тебя своим соучастником. Время замерло, связанное невысказанным вопросом, но теперь это не казалось страшным. Немного тревожным, но без удушающей тревоги. Потому что очень сложно паниковать, когда тебя так держат. Когда поцелуи рассыпаются по твоему лицу, когда ты чувствуешь их на своих щеках, скулах, веках. На своих губах. А потом Аллен ответил легко и без всяких сомнений, как всегда говорил. Будто окончательно ставил некую очевидную для него точку в чужом вопросе, про себя удивляясь, как он вообще мог возникнуть - столь понятный и ясный вопрос. Он ответил: - Я согласен.