Скучая по тебе

Кошмары проносились сквозь сознание, заставляя Канэду вертеться на разорванных простынях. С тех событий прошло много месяцев, но они продолжали преследовать его, вновь и вновь возвращаясь по ночам. Сколько прошло с его смерти? Месяц, два, все три? Канэда тут же подскочил, и так сильно, что с него слетело одеяло. Лоб покрывал блестящий пот — ещё одно напоминание о кошмарах. Быть может, в том, что Тецуо был обречён на смерть, есть и его вина. Дрожа всем телом, Канэда поднялся с кровати, поставив ноги на холодный скрипучий пол. Канэда похудел из-за недостатка сна и мук усталого разума. С лёгким раздражением он натянул куртку и сунул ноги в кожаные ботинки у двери. Ему было больно. Банда распалась, лучшие дни катания на байке давно прошли, а лучший друг бесследно исчез. Был ли Тецуо вообще его другом? Он убил Ямагату, убил многих, многих других. Уничтожил добрую часть Нео-Токио, разрушил часть проклятой луны, освободил злобного мелкого гадёныша. Он сделал так много дерьма, и Канэда… по-прежнему… считал его другом? Не сдержав хрипы, он запрыгнул на алый байк и завёл его одним движением запястья. Тецуо всегда его хотел и, быть может, относись к нему Канэда получше, он не отдалился бы от него. Может быть, он был бы ещё жив. С течением времени круги под глазами бывшего лидера Капсул становились только больше. Некогда язвительный подросток теперь стал тихим, одинокоим, скучным человеком. С Кей он давным-давно расстался, потому что она была умной девушкой со светлой головой на плечах. А Канэда оказался совсем не таким. Взревел двигатель мотоцикла и он без колебаний уехал в ночь. Огни Токио падали сверху вниз, указывая путь в шквале неоновых огней. Кайсуке бросил езду на байке, отправившись на поиски работы. Он понимал, что несмотря на ненависть к труду, в полуживой банде делать больше нечего. Насколько Канэда знал, Кай всё ещё искал работу. Вскоре он оказался на окраине города, где припарковал байк. Спрыгнув с уступа, он направился в хорошо знакомый район. Он был закрыт, ведь всё началось именно там. Повсюду валялись обломки, деревья были вырваны с корнем, плакаты сорваны. Канэда остановился у того, что можно было бы назвать мусором, но он прекрасно знал, чем оно было. Это останки байка Ямагаты. Нижняя губа Канэды задрожала, слёзы грозили выкатиться из глаз. Он тут же поднял очки и вытер подступившие слёзы, отвернулся от разбитого мотоцикла и направился к приюту, где он впервые встретил Тецуо. Здание превратилось в груду камней, но это не помешало Канэде узнать его. Спустя пару минут он наконец подошёл и сел на один из камней. Именно тогда он понял, что из его глаз сочатся солёные капли. Впервые за много лет Канэда позволил рыданиям вырваться, и теперь они эхом отдавались от стен. Никогда ещё он не был таким жалким, таким слабым, таким беззащитным. Холодок пробежал по спине, и плач становился всё громче. Канэда дрожал при мысли о том, что отныне он одинок в этом мире, и не с кем теперь разделить дорогу. Впервые ему было страшно, страшно быть одному. Он боялся, потому что у него больше не было банды. Он боялся, потому что больше не знал, что делать дальше. Он боялся, потому что теперь у него никого не осталось. Только с рассветом его сдавленные рыдания прекратились. Наконец, впервые за много дней, можно было увидеть солнце. Показалось, что в этот момент что-то схватило Канэду за руку. Он тут же развернулся, захотев как следует поколотить того, кто это был, но там никого не оказалось. Но чьё-то присутствие всё равно ощущалось, и это… успокаивало. Наконец, когда он всхлипнул в последний раз, желая прекратить эту жалкую сцену, его перестало трясти. Что-то взяло его за руку, на этот раз мягче. Но теперь Канэда не попытался стряхнуть это с себя. Теперь в его душе появилось странное, но долгожданное ощущения спокойствия. И, может, даже счастья. Но боль не ушла. Ещё больше слёз потекло по лицу. — Я скучаю по тебе, Тецуо. Его голос по-прежнему оставался сдавленным. Было больно, так. Чертовски. Больно. — Я так скучаю… Ещё один всхлип. Теперь его обняли невидимые руки. Но Канэда не переставал повторять: — Я скучаю… скучаю…