Август и Апрель

Два года спустя

- Антон -

      В коридоре душно, и у Антона начинает кружиться голова. В последнее время она часто кружится: естественно блять, заключительная сессия после шестого курса это не шутки, это пиздец в чистом виде. Четыре экзамена были успешно сданы ещё в июне, теперь пришло время госов – аж до середины июля, а потом ещё две недели сдавать аккредитацию. Её Антон боится больше всего: все эти станции, практические навыки, заученные диалоги, брр… И почему вообще в медицинском нет по окончании учёбы элементарного диплома, как, например, было у Серёги в политехническом? Чем медики заслужили такие изуверства?.. – Вот он, смотри… – Это точно он? – Точно, мне Костян сказал… – Охренеть. А с виду так и не скажешь, что он с Графом трахается…       Антон закатывает глаза, отворачиваясь к приоткрытому окну, и скрещивает длинные руки на груди, стараясь не замечать проходящих мимо незнакомых второкурсников. Не знакомых Антону – потому как сам Антон, кажется, стал знаменитостью из-за своих отношений с Арсением. Первый год было потише, конечно, а сейчас эта шепчущаяся повсюду молодежь стала нехило действовать парню на нервы. Даже не из-за неприятных слов или косых взглядов, а просто из-за повышенного внимания к персоне Антона Шастуна, совершенно не жаждущего этой идиотской славы. – Хочешь, я им вломлю? – негромко уточняет Дёма, сидящий рядом на подоконнике. Антон качает головой и перехватывает руку друга, с усилием опуская уже поднявшийся здоровый кулак Дёмы. – Так-то они правы: я трахаюсь с Графом. Просто лучше бы я не слышал всех их разговоров, они меня бесят блять… – Антон вздыхает и отворачивается от окошка, окидывая взглядом коридор, полный однокурсников. – Терпила ты. А я бы вломил, – Дёма пожимает плечами и неловко толкает парня плечом. – Чел, да не ссы, скоро уже съебёмся отсюда. Месяц – и мы на вольных хлебах...       Антон закусывает нижнюю губу и машинально прокручивает кольцо на указательном пальце. И правда, месяц – и всё это закончится. От этой мысли Антону страшно. Он боится неизвестности, ответственности и взрослой жизни в целом. Да и как не бояться свободы человеку, который всю жизнь учился и был под надзором, был совершенно не-свободным?..       После консультации Антон возвращается домой выжатым, словно хлипкий тощий лимон. Антон устал. За последние полгода медицинский реально выпил из парня всю кровь. Хотя, может, это гиперответственный Антон взял на себя слишком много? Дёма вон хоть и выглядит уставшим, но явно не таким убитым. Даже Вика, снова проводившая Вербицкого на лечение в Питер, держится куда лучше хмурого шатающегося по коридорам Антона.       Днём хотелось есть. Сейчас уже поздний вечер и есть не хочется, но Антон всё равно лезет в пустой холодильник, зная, что ничего там не обнаружит. Пусто, уже давно пусто. Арс совсем перестал готовить, потому как большую часть своего свободного времени проводит с дочкой. Иногда Марина просит бывшего мужа посидеть с маленькой голубоглазой Анечкой, иногда Арс сам едет туда, но факт остается фактом – Антона сильно задевает постоянное отсутствие мужчины. И отсутствие в доме прежней теплоты тоже. – Поешь хоть ты, бусинка… – парень режет на кусочки найденный брусочек сыра и опускается на пол, проводя рукой по гладкой белой шерсти пришедшего за едой Кокосика. Хотя вряд ли крупного холёного кота с мощными лапами и властным прищуром глаз теперь можно назвать Кокосиком – Антон всё чаще зовёт его Кокосом или даже Кокосом Антоновичем. Или Арсеньевичем, тут как посмотреть… От маленького Кокосика во взрослом белом коте осталось только одно – небольшое рыжее пятнышко на носу, в которое Антон любит чмокать своего ребёнка, особенно когда тот спит. – Бросил нас наш папа, чудо моё. У папы у нашего другая семья. Ну ничего, это временно, ты же понимаешь…       Светло-зелёные кошачьи глаза смотрят с немым укором. «Не обманывай себя, твоё «временно» длится уже полтора года, с момента родов Марины…» Антон хмыкает и запивает прохладным чаем твёрдый шоколадный пряник из шкафа. Ладно, сегодня уже без ужина, а завтра что-нибудь приготовлю. Только есть без Арсения нет никакого желания. – Антон, я дома, – негромкий голос доносится из коридора, и Антон лениво скидывает ноги с боковушки дивана, садясь в нормально-человеческую позу. – Ты почему один? А где Кокос прохлаждается? – Опять «потерялся», наверно, – равнодушно хмыкает парень на попытку Арсения завести диалог.       Маленький белый котёнок только что был на виду, а сейчас как сквозь землю провалился. Антон судорожно бегает по дому, пытаясь найти своего ребёнка, всего-то неделю живущего в квартире, но все его попытки заканчиваются неудачей. – Арсений! Арсений, Кокосик потерялся! – громко кричит в трубку перепуганный Антон, обуваясь и выбегая за дверь, чтобы проверить, не выпал ли бедный котёнок из окошка. – Стой, спокойно. Что значит «потерялся»? Как он мог потеряться в четырёх стенах? – непонимающе спрашивает Арсений, когда парень быстро спускается вниз по ступенькам, перепрыгивая через одну и рискуя свернуть себе шею. – Не знаю, может, он из окна выпал… или убежал… или... – Антон, тише ты, у нас на окнах сетки. Не мог он выпасть, – твёрдо заверяет Арсений, и парень даже замедляет спуск, думая, что вообще-то мужчина прав. Если есть сетки и балкон всегда закрыт – то как бы он выпал?.. – Ну, я всё равно проверю внизу. На всякий случай, – уже спокойнее произносит Антон, открывая тяжёлую подъездную дверь.       Когда Арсений возвращается домой, парень отрешённо сидит на диване, поджав длинные ноги и обхватив колени руками. Сказать, что Антон расстроен – не сказать ничего. Антон убежден, что пропажа Кокосика лежит полностью на его плечах. Недоглядел – и ребенок сбежал. Или чего похуже. Сам ещё дурак малолетний, а уже захотел нести ответственность за дитёнка. Вот и получил блять. – Котёныш, ну не переживай так. Давай вместе подумаем, – Арсений садится рядом и обнимает Антона за плечи, ласково гладя рукой по русым волосам. – Ты точно дома всё проверил? Может, он где-то в шкафу спрятался? Или за тумбочкой? – А может он выбежал на лестничную клетку, когда мы утром уходили. И всё, потерялся. Где его теперь найти? – в глазах парня стоят слёзы отчаяния. – Пойдем, выпьешь горячего чаю, и ещё раз вместе поищем. Давай, поднимайся, – мужчина тянет Антона за руку, увлекся за собой на кухню. – Арс, он утром тут крутился, клянусь, а потом… – шуршание. Антон замолкает, слыша внезапный шорох со стороны окна, и встречается взглядом с замершим на месте Арсением. – Что это было?.. – Тшш. Иди сюда, – мужчина жестом подзывает парня к себе, тихо подкрадывается к стоящему возле стены холодильнику и заглядывает под него. Мимо. Может, наверху?.. – Кокосик! Золотце, ты до жути меня напугал!.. – облегчённо восклицает Антон, отодвигая в сторону коробку от кофемашины, стоящую на холодильнике, и обнаруживая за ней только что проснувшееся маленькое белое облачко. От вида сонных светло-зелёных глазок и зевающего ротика с крохотными зубками парень расплывается в глупой улыбке и, протянув длинные руки, забирает наконец-то найденного ребёнка к себе. – Ну, судя по следам от когтей на шторах, забрался туда он легко и непринуждённо, – с насмешливым укором произносит Арсений, отходя от окна и ставя на прежнее место коробку из-под кофемашины, весь день служившую укрытием Кокосику. – А ты мне «потерялся», «потерялся»…       Кокос обнаруживается там, где Антон и предполагал – на холодильнике за кофемашиной, потому как за пару лет это укрытие давно уже стало его любимым местом для сна. Парень берёт большого белого кота на руки, тыкаясь носом в бархатные ушки, но тут же получает мягкой лапкой по уху: так Кокосик обозначает, что хочет играться. Через зал и до кровати в спальне догоняет Антон, а потом роли меняются, и парень убегает от дружелюбно-вздыбленного кота, принимающего воинственную стойку. На кухне они чуть не сбивают с ног задумчиво говорящего по телефону Арсения, и Антон с грустью отмечает, что мужчина уже давно перестал бегать вместе с ними. И играть с Кокосиком. И вообще принимать какое-либо участие в домашней жизни. – Чего ты так поздно? Работа? – как бы невзначай интересуется парень, кусая щёку и пытаясь выровнять сбитое дыхание. Взъерошенный белый кот устраивается у его ног и начинает деловито вылизываться. – Да, потом ещё к Марине заехал… – Опять? – невольно вырывается у Антона, и мужчина даже поднимает на парня прозрачно-голубые глаза, явно не понимая неожиданного упрёка. – Да, опять. Сидел с Анечкой. Антош, ну ты ведь понимаешь, они моя семья… – мужчина пытается сгладить острые углы, и тон его голоса меняется на примирительно-успокаивающий. Психолог хренов, ну да, как же. – Но и я твоя семья. И Кокосик. Я думал, мы тоже претендуем на тебя и твоё внимание, но, как оказалось… – Антон… – Как так получилось, что они стали тебе так важны? Как так получилось, что тебе кто-то стал важнее меня?.. – Антон бросает фразу, полную ревности и обиды, и стискивает зубы, уже жалея о сказанном. Где блять эти блядские барьеры, удерживающие эмоции внутри, когда они так нужны? – Они не важнее тебя, Антон. Я люблю тебя, как и раньше. Но она же моя дочь, понимаешь? Она такая… крохотная и забавная. Она новый человек, и мне с ней интересно, и… – Я тебе… я тебе наскучил? – с ужасом озвучивает парень пришедший в голову вопрос. Антон думал об этом. О том, что за два года совместного быта они с Арсом слишком привыкли друг к другу, но парень долгое время отметал эту мысль: подумаешь, два года. Люди вон по пятьдесят лет живут в любви и комфорте. Но, кажется, свободолюбивому Арсению одного Антона и правда стало мало. – Угомонись, я не это сказал. Хватит выворачивать мои фразы блять, – Арс злится: это видно по тому, как он сжимает кулаки и играет желваками, стараясь сдержать импульс внутри. Антон же ничего сдерживать не собирается. – Если мне не хватает времени на готовку ужина, это еще не значит, что я… – Но раньше-то хватало, – и меня одного тебе раньше тоже хватало. – Знаешь что, – Арсений открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, явно более острое и хлёсткое, но резко замолкает и разворачивается, уходя от Антона и от разозлившего его диалога.       Через мгновение Антон слышит, как в коридоре хлопает входная дверь. Громко и зло – именно так сейчас звучит импульс Арса. Парень разочарованно падает на диван, обиженно ударяя ладонью по жёсткой боковушке, но ярость его быстро сменяется горечью. Он ушел. Ушёл, спрятался, как и раньше. Как и всегда.       Вопрошающее «мяу» слева от ног парня: Антон наклоняется и берёт подкравшегося Кокосика на руки, приглаживая настороженно распушённую шёрстку на его загривке. Ничего. Ничего, это временно. Стопроцентно временно. Только вот нет ничего более постоянного, чем что-то временное – и Антона эта мысль до жути пугает.

- Арсений -

      Переулок накрывает приятная июльская ночь, и идущий к дому Арсений шумно вдыхает, страстно желая остаться снаружи. Здесь спокойно и тихо. А дома эмоции и раздор. Когда всё стало таким? Арсений не знает. Он знает только, что хочет уделять время обоим своим семьям, раз уж так получилось, что их аж две. Но нормально реализовать свой план у мужчины, похоже, не получается.       Антон ревнует – это факт. Антон привык быть единственным ценным человеком в жизни Арса, привык, что всё внимание достаётся ему одному. Арсений к этому привык тоже, но с рождением Ани всё круто изменилось. Её маленькие розовые ручки, каштановые прядки волос, обрамляющие круглое личико, и небесно-голубые глаза абсолютно пленили мужчину. Мой маленький солнечный лучик. Мой любимый ребёнок. Арсений думает, что это Антон привык быть единственным любимым ребёнком. Да только всё меняется. И Арс до последнего надеется, что Антон и сам поймёт, что неправ в своей глупой ревности.       Арсений возвращается домой уже к ночи. Ставит на новый купленный недавно журнальный столик пакет с коробочками лапши и зовёт Антона ужинать – ужин он всегда ужин, пусть даже и поздний. Да и засыпать, не установив мало-мальский мир, в этом доме не принято. Но парень не откликается. Тогда Арс заглядывает в спальню и находит Антона спящим прямо поверх одеяла. Мужчина тяжко вздыхает, приносит из зала плед и укрывает им парня, отправляясь ужинать в одиночестве. Белый кот с рыжим пятнышком на носу, разлёгшийся на кресле, одаривает Арсения взглядом, полным немого укора. «И что с вами происходит?»

- Антон -

      Антон зол и обижен. На себя, на Арсения и на Марину, которая, как кажется Антону, пытается вернуть бывшего мужа. А ещё – что самое ужасное – Антон злится на Анечку, на маленького ребёнка, отнимающего у него Арса. Несправедливо и глупо – но это факт, который съедает парня изнутри.       Чёртов серый шум заполняет мир вокруг. Антон морщится и плотнее сжимает слабыми пальцами ручку, дописывая ответ на вопрос в билете. Буквы плывут перед глазами, и парню приходится несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы нормально сосредоточиться на экзамене по хирургии, а не на своём дурацком состоянии. Сдать, нужно сдать, это же последний государственный экзамен из трёх. Сначала акушерство, потом терапия, сегодня – хирургия. Давай, Антон, нужно дописать, ответить и поскорее пойти домой спать, а то бессонная ночь уже даёт о себе знать…       Через полчаса Антон смотрит, как преподавательница в строгих овальных очках выводит в ведомости «хорошо». Это не хорошо, это просто охеренно – сдать все госы на качественные четвёрки. Всё, Антон, расслабься, теперь можно, наконец, расслабиться – естественно, только на недельку, до блядской аккредитации… Антон встаёт со стула и благодарно кивает экзаменаторам. Кружится голова. Парень делает неуверенный шаг вперёд и проваливается в густую вязкую темноту.

- Арсений -

      Студентка напротив явно пытается флиртовать. Она закидывает ногу на ногу так, что короткая юбка задирается, обнажая острые колени и тонкие бёдра. Арсений хмурится и поправляет дужку очков. Ох уж эти студентки… Ещё и халат расстегнут, надо бы сделать ей прилюдное замечание...       В этом году Арсу впервые разрешили принимать экзамен. За неделю сессии мужчина успел освоиться и перестал слишком уж жалеть четверокурсников, сдающих травматологию – в конце концов, оценки нужно ставить не из жалости, а из объективных знаний сдающих. Однако сейчас большая часть рассказа белокурой девушки прошла абсолютно мимо Арсения: его голова забита мыслями об обиженном Антоне и о холоде, разливающемся по тёмным углам дома. Арсений злится, но ещё больше в нем сожаления и разочарования. Как всё вернуть? Что сделать, чтобы всё было как раньше?.. – Он здесь?.. – Да, он пока занят. Может, позже?.. – Нет, нужно сказать сейчас, мало ли что…       Арсений просматривает листок девушки с ответом, выводит в её зачетке законную тройку и непонимающе оборачивается на раздающийся со стороны двери тревожный шепот. Что такое, что-то случилось?.. По лицу заведующей ничего конкретного сказать нельзя, зато стоящий на пороге аудитории Дёмин (Дёмин блять? Он-то здесь откуда?) пытается прорваться к столу, за которым сидит Арс. Что-то случилось с Антоном. Предчувствие бьёт под дых, и в груди Арсения поселяется отголосок паники. – Арсений Сергеевич, можно вас?.. – Что такое? – мужчина резко поднимается, ловя на себе удивлённые взгляды студентов и других преподавателей в аудитории, и быстро подходит к Дёмину. Парень хватает Арса под локоть, выводя в коридор. – Тохе поплохело, – барьеры Арса рушатся, пропуская наружу нервный судорожный выдох. – В кабинете хирургии грохнулся на пол, мы его утащили в соседний… – Пошли. Быстро, ну!.. – не раздумывая ни секунды, мужчина срывается с места, требовательно таща Дёмина за собой.       Бегом. Бегом, скорее, к нему. Что произошло, неужели что-то действительно серьёзное?.. Арсений боится думать о подобном. Впервые за долгое время Арсений вспоминает, каково это: бояться потерять его. Словно давно установившаяся земля уходит из-под ног, словно огромная бурлящая волна накрывает с головой, полностью дезориентируя и выбивая из лёгких кислород. Так Арсений не боялся уже очень давно.       В кабинете вьются медсёстры, возле кушетки сидит незнакомый Арсу врач, а на ней лежит маленький худой Антон. Арсений только сейчас замечает, насколько бледной стала его кожа. Что это? Что это такое, почему так? Давно ли он так изменился? Впалые щёки, острые скулы, тени под глазами и спутанные русые волосы. Но я же видел его сегодня утром, разве он был… таким? Вероятно, был. А ты просто как обычно не обратил на это своего драгоценного внимания. – Арс?.. – парень приподнимается на локтях, отрываясь от беседы с врачом, и окидывая вошедших взглядом. Пока Дёмин мнётся у порога, Арсений в два шага пересекает кабинет и, хватая стоящий у стены стул, усаживается вплотную к краю кушетки. – Что случилось? – Арсения трясёт, и он пытается унять эту дрожь, но получатся слабо. Зелёные глаза тусклые и такие уставшие, что у мужчины начинает колоть где-то в области сердца. Ты виноват. Ты со своими обидами не заметил, что с ним что-то происходит. – Перенервничал на экзамене, давление упало, вот вам и обморок, – говорит незнакомая женщина-врач, и только сейчас Арс замечает в её руках тонометр, манжета которого охватывает худую руку Антона. – Но анализы всё равно нужно будет сдать, кровь как минимум. А там уже посмотрим, может, ничего серьёзного и нет… – Я в норме, – негромко бросает парень, успокаивающе кивая Арсению, но мужчина лишь плотнее сжимает дрожащими пальцами похолодевшие пальцы Антона. – Просто не поел с утра. И ночь не спал. Зато я хирургию на четвёрку сдал, прикинь? – Я тебе прикину сейчас, зараза такая. Если у нас не получается есть вместе, это не значит, что не нужно есть совсем. У тебя мозги есть вообще? – Арс в ярости. Но ещё больше он встревожен, и импульс рвётся наружу, заставляя мужчину повышать тон даже в присутствии посторонних людей в кабинете. – А спал ты когда последний раз нормально? Сессия твоя доведёт тебя, если уже не довела… – Отвезёшь меня домой? – коротко и очаровательно. Антон склоняет голову набок, заглядывая Арсению в глаза, и эмоции мужчины резко идут на спад. Арсений думает, что таким милым может быть только один человек в мире. Один Антон Шастун. Он здесь, и ему нужна моя помощь, и всё остальное сейчас просто неважно.

- Антон -

      В общем анализе крови – жёсткая анемия. Антон смотрит на тонкий листок в руках и нервно кусает нижнюю губу, параллельно слушая рассказ врача за столом. Но всегда уверенная Екатерина Андреевна, хорошая знакомая Арсения, которая когда-то лечила его от жуткой пневмонии, сейчас почему-то не излучает свою обычную уверенность. По спине Антона бежит стадо нервных мурашек. – В диагноз пишу «Железодефицитная анемия средней степени тяжести», но, Антон, вы ведь понимаете, что нужно и дальше немного дообследоваться?.. – Понимаю, – парень твёрдо кивает, соображая, как вписать все эти МРТ, ФГДС и УЗИ в свой график подготовки к аккредитации. – Вот и славно. Тогда таблетки принимать обязательно. И через неделю снова ко мне.       По итогам других обследований у Антона ничего не обнаруживается, но парень с удивлением отмечает, что не испытывает ни облегчения, ни радости. Кажется, ему всё равно. Кажется, одной анемии даже мало, чтобы быть полноценным больным. Но с каждым днём Антону становится всё паршивее, и он понимает, что даже элементарная анемия может выбить из блядской колеи.       От таблеток Антона тошнит. И без того утерянный аппетит теряется окончательно, и вечно сидящему теперь дома парню приходится прямо-таки заставлять себя поесть. Благо, хмурая-туча-Арсений с его вечным «а я тебе блять говорил» тоже нехило давит на Антона, пристально следя за приёмом лекарств, питанием, режимом сна и вообще за всем, за чем только можно следить. И Антону чертовски нравится это. Пусть вечная слабость и тошнота бесят парня, но вернувшееся в дом тепло и порой излишняя забота очень его радуют. И почему так: всего-то нужно заболеть, чтобы тебя вновь полюбили…       За неделю Арсений пропадает у Марины всего на один вечер, а всё остальное время достаётся болезному Антону. Парень испытывает давящую усталость, желания разговаривать особо нет тоже, но его греет даже молчаливое присутствие мужчины, вновь вернувшегося к готовке, к совместному уютному просмотру сериалов и к своим вечным едким подколам. На выходных по-прежнему бледный и унылый Антон чувствует, что ему становится лучше. Только он не хочет это чувствовать. Антон думает, что, выздоровев, он потеряет внимание мужчины, которое удалось вернуть с таким трудом. Парень тихо выходит на балкон, и обеденная таблетка летит вниз, так и не удостоившись чести быть заживо съеденной.       Антон знает, что неправ. Антон понимает, что выбирать между своим здоровьем и вниманием Арсения до ужаса глупо и, возможно, даже опасно. Но анемия может ведь и сама пройти… К тому же, анемия блять – это такая глупость по сравнению с тем, что Антон, кажется, теряет своего любимого голубоглазого мужчину. Парень думает, что не может просто так взять и упустить возможность снова побыть самым важным человеком в жизни Арсения.

- Арсений -

      Антону только начало становиться лучше, как всё опять полетело к чертям собачьим. Арсений нервно постукивает пальцами по рулю, размышляя, что происходит и что вообще делать. Катерина сказала, что Антона, вероятно, довела учёба и сессия. Арс думает, что он и сам мог довести Антона до такого состояния – потому как всё внимание мужчины в последние месяцы было сконцентрировано на дочке, а не на любимом человеке. Арсений чувствует вину. И стыд. И теперь экстренно пытается всё исправить, только, кажется, Антону это не помогает.       Вернувшись сегодня домой чуть раньше, Арс задумчиво проходит через зал и сквозь прозрачную дверь балкона наблюдает стоящего снаружи Антона, перебирающего пальцами что-то маленькое и белое. Сигарета что ли, блять?.. Он же не курил уже сто лет. Ну я ему… Нет, не сигарета. Таблетка. Миг – и длинная рука замахивается, выкидывая белый кругляшек вниз. Арсений замирает на месте, экстренно гася в себе раздражение и желание убить малолетнего паршивца прямо здесь и прямо сейчас. – …И как часто ты это делаешь?.. – вернувшийся в зал Антон вздрагивает и, игнорируя вопрос мужчины, молча проходит мимо, опускаясь на диван и поглаживая ладошкой сонного белого Кокоса, лежащего на боковушке. – Через день, – честно отвечает парень после недолгой паузы. – И… зачем? – с трудом сохраняя самообладание, спрашивает Арс, нависая над парнем грозной тучей, готовой вот-вот разразиться оглушающими раскатами грома. – Потому что пока я болен – я тебе интересен, – Антон безэмоционально пожимает плечами, так и не поднимая на мужчину взгляда. – Чего?.. – Арсений ловит ступор, непонимающе вглядываясь в бледное лицо парня. – Того. Арс, я всё понимаю, дочка это прекрасно. Но я-то по-прежнему тебя люблю. И хочу, чтобы всё было, как раньше. Да только ты всё отдаляешься, а я… – Ох, Антон… – тихо и с неприкрытой жалостью выдыхает Арсений, кладя руку на хрупкое плечо парня. – Я знаю, как раньше не будет. Знаю, что все остывают, но я боюсь, что ты уже остыл!.. Я просто не понимаю, что происходит и как это исправить!..       На эмоциях Антон вскакивает, чтобы быть на одном уровне с мужчиной, но тут же пошатывается и начинает заваливаться вбок, словно бы теряя равновесие. Арсений дергается и подлетает к парню, хватая его под руки и не давая упасть. Антон морщится, потирая тонкими пальцами висок, и убирает со лба выбившуюся из ветки русую прядь волос. – Ты собрался падать в обморок? – негромко уточняет мужчина, всё ещё крепко удерживая парня в вертикальном положении. Антон отстранённо хмыкает и медленно качает головой, безвольно опускаясь обратно на диван. Арсений садится рядом, не отрывая от парня обеспокоенного взгляда. – Сядь и сиди смирно блять, скачет он тут... – Арс, я тебя люблю. И я очень по тебе соскучился. Но если ты скажешь, что всё, то я уйду, ты только… – Арсений шумно выдыхает и подаётся вперёд, прерывая отчаянный шёпот парня нежным поцелуем. Мой славный котёныш, прости, прости меня пожалуйста. Что ты сам себе надумал, какое еще «всё»? Я же люблю тебя, как и раньше. Как и прежде. Как и всегда. – Глупость маленькая, ты вообще о чём? Я просто запутался, ну не понимаю я, как распределять время и как всё успевать, – Арс гладит нежную кожу на шее и щеке парня ладонью, а затем мягко прислоняется лбом ко лбу Антона. – Мои работа и дела – это одно, это преходящее. Но ты-то совсем другое… – А Марина? Ты же не уйдешь к ней? – парень отстраняется, чтобы взглянуть Арсению в глаза. Надежда и страх. И такая искренняя открытость, что Арсу хочется кричать и плакать от того, как сильно он любит этого чудесного зеленоглазого дурака. – Ты с ума сошёл? А кто за тобой будет следить, если я уйду? – мужчина насмешливо фыркает и коротко касается губами пухлых губ Антона. – Никуда я не денусь. Обещаю тебе. Клянусь. Не надумывай себе ничего, мне просто нужно немного разобраться с делами… Прости меня за это всё. Я же люблю тебя, звезда моя. И не собираюсь причинять тебе никакого вреда. – Никакого вреда, ага, как же, – парень хмыкает и отворачивается, чтобы сцапать в объятия спящего на краю дивана Кокоса. – Что-то я вчера посуду не помыл, и ты мне говорил, что придушишь меня при первой же возможности… – Просто посуда это святое, – с улыбкой отвечает Арс, запуская пальцы в густую шерсть порядком помятого белого кота. – Когда у тебя первый этап аккредитации? – Послезавтра, – с тяжким вздохом отвечает Антон, боком заваливаясь на диван и поджимая длинные ноги, чтобы уложить свою русую голову мужчине на колени. Кокос недовольно мыркает, оказываясь в плену длинных рук парня. – Вот до послезавтра тебя надо срочно вылечить, понятно? Увижу, что ты игнорируешь еду или таблетки – выпорю, ясно тебе? – строго произносит Арсений, с укором стукая Антона ладонью по лбу. – Ремнём? Как в тот раз? Но мне же понра… – Заткнись и сделай вид, что купился на угрозу, балда, – шикает мужчина, с ласковой улыбкой глядя на двух своих любимых котов. Какие же вы всё-таки маленькие и глупые...

- Антон -

      Тефтели очень вкусные. Такие когда-то давно готовила мама: с добавлением в фарш отварного риса и с томатной подливкой. Это Антон нашёл Арсению рецепт приготовления именно таких тефтелей – собственно, самых шикарных в мире. Антон давно не ел так вкусно и в принципе давно не ощущал яркого вкуса на языке: в последние недели всё было слишком серое и ровное. Но сейчас он снова сидит за столом на родной кухне, и рядом снова дружелюбно ворчащий по любому поводу Арсений, а на полу возле стола снова сидит белый кот, выпрашивающий себе очередной кусочек вкусности – и от всего этого Антон ощущает себя счастливым. Как же мало нужно человеку для счастья. – Слушай, Марина просила в четверг посидеть с Анечкой. Я подумал… – Арс мнётся, заглядывая парню в глаза и накрывая его ладонь своей. – Может, ты тоже поедешь? Посидим вместе, вы ведь очень давно не виделись. Ты как раз сдашь первый этап в среду, будешь отдыхать пару дней… – Если Марина не против, то давай, – легко соглашается Антон, отщипывая Кокосику кусочек сыра и наблюдая, как кот с интересом обнюхивает угощение. – Кокос Антонович, ты почему сыр опять не ешь?.. – Он столько же Антонович, сколько и Арсеньевич, – негромко напоминает Арсений, кладя голову парню на плечо и подавая ему новую порцию вкусности для кота. – А вы, мужчина, не лезьте к нам, – с ухмылкой отмахивается Антон, гладя требующего добавки Кокосика по пуховой макушке. – У вас свои дети, у нас – свои. – Иди в баню, у нас все дети теперь общие, – сообщает горячий шёпот Арса прямо возле уха парня. – Потому что мы – семья.

- Арсений -

      Маленькая Анечка очаровала Арсения ещё при их первой встрече: в день выписки Марины из роддома. Тогда Арс приехал к больнице, чтобы забрать бывшую жену и мать своего ребёнка и отвезти их домой. На крыльце щебетали медсестры, хлопотала бывшая тёща Арсения, а в центре всей суматохи медленно шла бледная и уставшая Марина, неся на руках своё сокровище. Голубые глаза и аккуратный носик – в точности как у самого Арсения. Мужчине дают подержать дочку в руках, и он тонет, он пропадает в этой крохе навсегда. Наверное, именно это и называют любовью с первого взгляда.       Сейчас Анечке уже полтора года. Она бодро бегает, громко хохочет и лепечет что-то на своем детишечьем языке, не говоря ещё ни слова по-человечески. В принципе, как и все дети в её возрасте. Для Арсения, видящегося с малышкой каждые пару дней, её забавности не кажутся чем-то необычным, а вот Антон хихикает и умиляется практически со всего, что делает Анечка. – Это паровозик? Или ёжик? Ты сопишь, прямо как ёжик!.. А кошечка как говорит?.. – Мур-мур! – радостно отзывается малышка, хлопая в ладошки и с восторгом глядя на сидящего рядом Антона. Арсений заканчивает телефонный разговор с заведующей и удобнее устраивается на диване, наблюдая за парнем и дочкой, копошащимися на полу в куче игрушек. Удивительно, как быстро Антону удаётся находить контакт со всеми живыми существами вокруг: самого Арсения Анечка побаивалась минимум с месяц. – Правильно, мур-мур!.. А у нас с твоим папой дома большой-пребольшой кот, мы в следующий раз возьмём тебя к себе и познакомим с ним, идёт? – Антон с улыбкой достаёт из груды мягких игрушек небольшого котёнка и протягивает Анечке. – Кот?.. – недоверчиво спрашивает малышка, словно бы пробуя слово на вкус. – Кот!.. – Кот, конечно. Большой-пребольшой! Смотри, вот если ты маленький котёночек, то я большой кот, – парень встаёт на четвереньки, демонстрируя, какой он «большой кот», и так нелепо мяукая, что Арсений невольно фыркает от смеха. – Арс, подсади принцессу мне на спину, верховой кот повезёт её на экскурсию по замку… – Одну секунду, ваше величество, – мужчина привстаёт, подхватывает Анечку на руки и усаживает на парня, придерживая девчушку за спину и приглаживая забавно взъерошенные каштановые волосы у неё на затылке. – Готовы ехать, мадемуазель?.. – Кот!.. – поддакивает малышка, хлопая маленькими ручками по лопаткам Антона. – Отлично, тогда в путь!..

- Марина -

      Дрожь в руках не проходит уже которые сутки, а от двоения в глазах не спасают никакие очки. Марина не любит очки – от них появляется ощущение скованности и неуверенности. Но выписанные таблетки уже давно не помогают, а врач напротив лишь беспомощно разводит руками, бегло дополняя историю болезни новыми подробностями. – Эффект лечения был с момента постановки диагноза, все полтора года, но сейчас, видимо, нужно перейти на что-то посильнее. И подороже, если вы понимаете… – Понимаю, – Марина кивает, накручивая на трясущийся палец прядь тёмных волос. – У меня есть деньги, я просто хочу… подольше пожить. У меня маленький ребёнок, я ведь говорила… – Да, я помню. Мы ведь предполагаем, что триггером для вашего заболевания стали именно роды, – врач медленно кивает, не отрывая ручки от разлинованного листка. – Что ж, тогда меняю «ремиссию» на «рецидив», и давайте пробовать препарат, который… – Сколько мне осталось? – нервно выдыхает Марина, с трудом сглатывая ком в горле. – Послушайте, люди с рассеянным склерозом живут долго, особенно на лечении, и вы… – Сколько мне осталось до того момента, когда я стану инвалидом? – до того момента, когда мне придётся отказаться от Анюты и полностью отдать её на воспитание отцу? – Форма заболевания довольно агрессивная, поэтому, думаю... В лучшем случае – лет пять. В худшем… – Марина стискивает зубы, сдерживая порыв отчаянных слёз внутри. Не плачь. Ты же запретила себе плакать, помнишь? У тебя есть точка опоры, точка силы, у тебя есть дочка, ради которой ты должна держаться на плаву. – Сожалею, Марина Анатольевна. Но мы с вами ещё поборемся, слышите меня?..       Поборемся, конечно. Поборемся. Марина пишет Арсению смс о том, что задержится, а сама долго гуляет по июльскому городу и, окончательно стерев ноги новыми дорогими босоножками, останавливается в любимой шумной кофейне, чтобы выпить чашку горячего шоколада. Пять лет. То есть времени примерно до первого класса Анюты. До школы, до уроков, до звонкого бренчания колокольчика и белых бантиков. Кажется, очень много, ведь сейчас дочка только начинает осмысливать мир вокруг. Кажется, очень много – но почему же и одновременно, так мало?..       Марина помнит свой первый класс. И первый день в университете. И свадьбу. Думала ли она хоть когда-нибудь, что её глупая жизнь сложится именно так? Пальцы бренчат по белой кружке, когда глоток горячего шоколада обжигает язык. Прекрати, ничего ещё не потеряно. Но животный страх разъедает в груди глубокую чёрную дыру. – Лови, лови его!.. – Это не я, помилуйте, нет!.. – Это он, он украл динозаврика!..       Из гостиной доносятся крики Арса и Антона вперемешку со звонким хохотом Анюты. Марина вешает ключи от входной двери на крючок, с облегчением стягивает чёртовы босоножки и проходит по коридору, заглядывая в комнату. Длинный Антон лежит на спине, ноги его придавливает собой Арсений, а на груди у парня сидит Анютка, прижимая к себе своего любимого зелёного динозаврика Кешу. Марина думает, что сейчас они выглядят, как настоящая семья. Марине завидно, обидно, горько и очень-очень страшно, но сейчас ей кажется, что её пронизывают лучи счастья, исходящие от этих троих, от трёх ярких звездочек, громко смеющихся в гостиной. Марина опускается на колени и тихо плачет – так, как не плакала уже очень давно. Не стоит ломать их счастье. Пусть всё будет так, как должно быть. Я со всем справлюсь сама, чего бы мне это ни стоило.

- Арсений -

– Да она просто золото! И почему я раньше с ней не сидел? – Антон всплёскивает руками, свешиваясь с моста и изучая плывущих по реке уток. – Наверно, потому что был слишком занят учёбой... – Или потому что я тебя не звал... В следующий раз и правда привезу её к нам, – с довольной улыбкой кивает Арсений, вдыхая приятный летне-вечерний воздух. – Я бы, наверно, тоже хотел детей, – внезапно произносит парень, понижая голос и становясь куда серьёзнее. – Ты не думал об этом? Чтобы мы были прямо семьёй… – Думал, но... – Арс неуверенно хмурится, останавливаясь вслед за вдруг остановившимся Антоном. – А я вот думаю, что люблю тебя. И хочу быть твоей семьёй, по-настоящему семьёй, – парень встаёт напротив Арсения и берёт его за руки, поднимая на мужчину ярко-зелёные августовские глаза. – Арс, будь моим мужем, а? Чтобы прямо официально. Я посмотрел путёвки в Европу, у меня же с продажи квартиры остались деньги, вот, узнаем, как это делается, если получится, то съездим и станем… – Замолчи уже, всё я понял, – насмешливо фыркает мужчина, доставая из кармана брюк маленькую бордовую коробочку с двумя кольцами внутри. – Я давно хотел, но не знал, как правильно сказать. Но раз ты всё сказал за меня… – Охереть, Арс! Какой же ты!.. – Антон по-детски подпрыгивает на месте, а потом приникает к Арсению с долгим поцелуем, вкладывая в него, кажется, всю существующую в мире нежность и теплоту.       Летний вечер. С реки веет сыростью и прохладой. В воздухе вьются назойливые мошки, а по мосту вокруг снуют велосипедисты и многочисленные гуляющие парочки. Июль. Счастье. Семья. Ты. – А чью фамилию возьмём? Я ни на что не намекаю, но фамилия «Шастун» куда более редкая, к тому же я… – Ты балбес, – цокает языком Арсений, обрывая словесно-эмоциональный поток парня. – Ну решим уж как-нибудь. Например, возьмём фамилию того, кто старше. Или того, кто умнее. Или того, кто готовит и моет за собой посуду. Смотри-ка, опять я получаюсь… – Ой, отстань, мы с Кокосиком всё равно задавим тебя количеством голосов, нас-то двое... – А кто сказал, что Кокос на твоей стороне? Особенно, когда по утрам его только я кормлю? – Но я же… Ой, отстань!..       P.S. Нервы – Счастье