IDEAL

В голове юной девушки царит самый настоящий кавардак: она вовсе не может понять, почему и для чего сказала ей Эрика те слова о Кирилле. Неужто этот парень не такой идеальный, каким кажется на первый взгляд? Эти слова преследовали ее к тому моменту, пока сзади не раздался высокий материнский тон: — Ксения! Потрудись-ка мне объяснить, куда ты подевалась ночью! Сама того не замечая, она уже стоит на пороге кухни, и ее как будто пронзает безжалостным током. К удивлению, Ксюша выглядит неплохо, несмотря на небольшой испуг. Девушка устремляет свои глаза в сторону матери, подмечая ее сердитый вид. Та будто готова разорвать дочь на мелкие кусочки, будь ее воля. Но даже в таком настроении сохраняется ее непоколебимый дух. Эта женщина всегда следит за собой, уплетаясь за строгим видом и пылающим взором. Ее волосы, уложенные замысловатым образом, едва тронуты сединой, что придает ее облику величественность, столь ожидаемую для этой женщины. Кожа, немного взятая загаром, приятного теплого цвета, а глаза — глубокие и холодные, готовые превратить лед. Работа в одной крупной компании якобы вынуждает женщину выращивать в себе именно такое строгое «я». — Мам, я не обязана перед тобой отчитываться. — спокойно отрезает она, направляясь в свою комнату. — И, да, — девушка разворачивается на пятках, замечая удивленный вид матери, — мне уже не десять лет. Я хочу сама принимать решения и поступать так, как мне того захочется. Неужели не этому ты учила меня долгие годы: прислушиваться к своим желаниям, лишь бы те не навредили мне? — Господи, куда подевалась моя послушная девочка? — Елена Николаевна мотает головой, следуя за дочерью, словно она ее маленький хвостик. — Мне надоело быть рабыней твоих старомодных утверждений, — зеленоглазая отворяет дверь и останавливается в проходе, продолжая свою мысль женщине в лицо: — я хочу просто жить! — после этих слов разоренная мать утыкается носом в закрытую дверь комнаты дочери. Неужели этот скромный человек затевает превратиться в эгоистичную личность, которая когда-то слушалась родителей, никогда не сбегала из дому и вела себя необычайно учтиво с каждым встречным? Примерно такие мысли царят в ее голове, когда она, улыбнувшись, прыгает в объятия кровати, закрывая глаза… Следующее утро встречает Ксению с тишиной, которая давит на девицу больше, чем когда-либо. Она едва как поднимает свое тело с постели, пытаясь попутно распутать беспощадно запутавшиеся когда-то безупречные локоны. Затем спешно собирает их в хвост на затылке резинкой, недавно спокойно валявшейся на тумбочке возле кровати. Взгляд невольно задерживается на пижаме, которую она кое-как натянула перед сном. Она кажется больше похожей на клоунский наряд. Эта мысль заставляет девицу хихикнуть, но она тут же прекращает, направляясь на выход из комнаты, и сдвигает брови, будучи погруженной в молчание. В ванной мысли Ксении приобретают стыд, который связан с дурацким разговором с матерью вчерашним днем. Рыжеволосая размышляет о том, что она действительно ужасная дочь и теперь постоянно будет чувствовать себя виноватой перед этой женщиной. Но когда утренние процедуры завершены и девушка оказывается в гостиной, она чувствует себя более уверенно. Ее мать видно в кухне, которая собирает еду мужу на работу, будучи же полностью собранной на свою. Она выглядит совершенно умиротворенной, словно накануне ничего не случалось. Елена выпрямляется, обводит комнату голубыми глазами, замечая дочь, и брови женщины изумленно взлетают вверх, когда с ее уст срывается спокойное: — С тобой все хорошо? В голове Ксюши незадолго до этого вопроса крутилось множество вариантов того, что могло произойти. Она уже была готова собрать вещи и выпячивать свою пятую точку на выход, начиная весьма другую жизнь. Но вместо этого мать, не получив ответа на свой вопрос, устремляется к входной двери. Зеленоглазая слегка улыбается, решая заняться более интересным делом, нежели стоять в полном одиночестве посреди комнаты. Ноги сами несут ее в свою комнатушку, игнорируя просьбы желудка насчет завтрака, а руки тянутся за книгой, которую она все никак не может прочесть до конца. Комната Ксении весьма средненькая: большое окно, вдоль стены — книжный шкаф, где, словно солдаты, стоит около тридцати разного рода книг. Рядом — небольших размеров столик, на котором лежит несколько листов бумаги со стихами, написанными ею же. Стена со стороны кровати сплошь увешана фотографиями писателей, которыми Ксения восхищается с детства. — Ксю, — именно так именует рыжеволосую ее старший брат, — во первых, доброе утро. — говорит он, остановившись возле незапертой двери и держась за ручку. — Во вторых, к тебе пришел какой-то твой одногруппник. Он ждет тебя за дверью. — зеленоглазая кладет книгу на кровать, удивленно хлопая глазами, и поворачивается к нему с изумленным лицом. — Какой одногруппник? Я… — ее удивлению не было предела, когда в проходе нарисовался Незборецкий с сияющей коварной ухмылкой на лице.