Извне

«Извне»

Он опоздал на поезд. Это был первый раз, когда он, задеваемый чередой мелких дотошных случайностей, опоздал на поезд. Октябрьский воздух был еще не морозным, но влажно-холодным, отчего казался тяжелым. Подышишь таким, особенно на бегу, а потом и с места сдвинуться трудно. Он опоздал буквально на минуту и еще видел, как череда вагонов, послушно следуя за головным, уползает в горизонт, так четко обозначенный черной железной землей и светло-серым полиэтиленовым небом. Оно было плотно затянуто единой тканью облаков и казалось низким и душным. Сквозь него просвечивал бесцветный, слабый, но странно-слепящий свет. Как будто от тусклой лампы, а не огромной палящей звезды. Он, раздосадованный, с силой грохнул о брусчатку свой чемоданчик, так, что его крохотные колеса едва не разлетелись вдребезги. Как же могло так случиться? Да и что теперь ему делать? Все загублено. Он хотел было снова треснуть свой чемодан, но остановился и, с бесстрастным, из-под полуприкрытых век взглядом посмотрел на него. Какая чушь. Какая дурацкая, глупая работа! Не хватало еще из-за нее превратиться невесть во что. Он оставил чемодан стоять на его многострадальных колесах, а сам, глубоко вдохнув холодного, пропитанного запахом поездов воздуха, побрел вдоль по перрону. С этим вдохом и первым шагом в нем что-то шелохнулось. Он бесцельно шел, глядя на носки своих потрепанных ботинок и рябящую под ними брусчатку. Пройдя совсем немного, он обернулся. И удивился. Около места, где стоял его чемодан, собралась большая толпа, о чем-то взволнованно щебетавшая. То один, то другой указывали на землю, всплескивали руками и в недоумении прикладывали палец ко рту. Подойдя, он увидел рядом со своим чемоданом то, что его поразило. «Да это же я! – думал он – Мое тело!» Он оглядел себя с головы до ног, того, кто лежал на перроне и того, кто все это наблюдал. Добрую сотню раз он окликал растерянных зевак, но его не слышали. «Я что, умер? Но когда?» Он не помнил ни боли, ни потери сознания – ничего. Помнил только, как поставил чемодан на землю и глубоко, очень даже живо вздохнул и пошел. Он еще раз посмотрел на чемодан и на тело рядом, и они показались ему одинаковыми. «Как хорошо, что мне это больше не нужно. Тащить больно тяжело. Вот только…» Он осмотрелся. Его по-прежнему никто не замечал. «…вот только, что теперь? Кто-то должен прийти и забрать меня? Или мне куда-то идти самому?» Он взглянул наверх. Небо по-прежнему отвечало тусклым молчанием. Вздымающиеся с земли мачты и вышки, как иглы пытались проткнуть однотонный потолок, но не доставали. Земля тоже твердила свое безразличие, теперь даже не отзываясь ему стуком собственных ботинок. В воздухе висела едва заметная пелена из осенней влаги. Он шел все дальше по перрону, надеясь просто раствориться, разлететься на миллион невидимых осколков и стать ничем. Он вспомнил о своем трупе рядом с чемоданом и понял, что «ничем» он уже, в общем-то, стал давно. Душа осталась неиспользованной, как мятая бумажка, которой набивают в магазине сумки, чтобы не теряли вид. Он шел, но ничего не происходило. Мимо проскользнул новый поезд, на котором он мог бы уехать. Но уже было все равно.