Сказка на ночь.

— Что на счёт двадцати пяти лет? — Это мало. — Ну, я же соскучусь, золотко. — Уж лучше убей сразу, чтоб не мучился.

***

Новый наёмник, которого в этот раз ему подослал дед, ибо же прошлый не выдержал и месяца, но на этот раз убежал не из-за скотского характера Алтана, а из-за ужасно подготовленной сделки, не вселяет никакого доверия. Весь слишком из себя несуразный и, одновременно с этим, складный, но словно сошедший с страниц журналов из восьмидесятых, а то и хуже — девяностых. Что-то в нем раздражало, заставляло хмурить идеальные брови и кривить губы. Причёска, олицетворяющая спину дикобраза, иль зубочистка, что перекатывалась из одного уголка губы в другой, — Дагбаев не знает, но точно понимает, что этому дикому животному явно не известны правила базового этикета, тем более на деловой встрече — знакомстве. Татуировка на пол груди только больше подтверждает все догадки, хотя стоит признать, что из-за, удивительно, белой рубашки ее почти не видно, лишь что-то красное вперемешку с синим, проглядывающее под рукавами, которые были до середины плеча, узор кажется знакомым, но ничего в памяти все равно не приходит на ум. К досье почти что не придраться — все идеально чисто: нет промахов, хорошая команда, проверенные документы и люди, все дела выполнены так, что не подкопаться, хотя и изменить решение Батаара, даже, если бы он что-то нашёл, вряд ли можно было бы. — В мою комнату и оранжерею не заходить, остальные правила тебе передадут к вечеру, — в итоге говорит Дагбаев, откидывая от себя документы, а после наблюдая, как «Дракон» — кличка, записанная в досье, которую Алтан успел выцепить взглядом, да и запомнить лучше имени — слабо ухмыляется, но кивает, выходя из кабинета. Первое время он все равно планировал уменьшить их контакт до минимума, учитывая, что Вадим будет продавать все его будущие действия деду — в этом просто не было никакой логики. После грандиозного провала с очередным планом для Чумного Доктора, хоть об этом никто и не прознал, кроме разве что их двоих, Алтан принял решение ненадолго залечь на дно. Это было бы полезно и ему, чтобы унять дрожь в ногах и руках, да и вид «прилежного внука» восстановить, как и вернуть былое доверие, чтобы немного растянуть удавку на шее.

***

— Я Великий Колдун, как ты смеешь сомневаться в моей мощи? — злой крик, направленный прямо в спину осмелившегося высказаться по поводу того, что у Алтана не получится выставить щит на рунах, быстро заставляет толпу недалеко замолчать, а сам мужчина оборачивается. Ухмылка становится шире стоит ему заметить насколько сильно он разозлил колдуна своими словами, но это лишь распаляет, заставляя Вадима оценивающе осмотреть привезённого из восточных стран. — Ты не зелье варишь, а настоящих драконов пытаешься рунами своими защитить. Слова действуют как отравленная стрела на врага, когда Вадима сбивает с ног, а сам он то ли восхищенно, то ли поражено усмехается. Сотрудничать им ещё как минимум семь лун, пока все руны не будут нарисованы, а поселения скрыты от глаз остальных, но что-то внутри подсказывает ему, что знакомство будет ещё дольше.

***

Неделя пролетает как-то слишком быстро, благо вся основная работа сосредоточена дома и выходить в свет не нужно, лишь пару сделок, на которые он отправляется, чтобы проконтролировать работу новой группы наемников. Алтан всегда придерживался позиции, что босс должен все видеть и знать, из-за чего приходилось жертвовать своим же комфортом, отправляясь смотреть на пляски с бубнами, хотя в их случае были лишь тяжелые пистолеты и острые ножи. — Ваше золотейшество, здесь закончено. Вадим ухмыляется, словно эта улыбка стала частью его лица, потому что серьёзным Дагбаев его не видел ещё ни разу, из-за чего лишь сильнее бесился, сжимая зубы и стараясь игнорировать в свою сторону и насмешливый тон и раз на раз нарушение субординации. — Ты плохо меня понял в прошлый раз? Алтан поджимает губы, потому что прозвища, кажется, становились неотъемлемой частью его жизни, а подобные перемены он точно не жаловал, тем более такое к себе обращение. — Прошу прощения, мистер Даргбаев. Ухмылка становится шире, когда Дракон понимает, что прошлая версия была в разы лучше, из-за чего сейчас щеку обжигает удар, а он сам и с места не двигается, даже зубочистку не выронил, словно принимая правила какой-то их игры, но говорить о чем-то подобном сознательно было рановато. По наблюдениям Алтана, все его удары что на спаррингах, которые ему назначил тренер, заменив себя Вадимом, что в моменты нарушения субординации и своеобразных наказаний — на всё Вадиму было плевать с высокой колокольни, словно у него не кожа, а непробиваемая броня, хотя стоит признать, что груда мышц действительно была внушительной. Он иногда ловил себя на мыслях, что Дракону такое обращение с собой даже нравится, хотя списывал большинство на фантазию, потому что в прямом смысле золотые огоньки в глазах напротив были бы первыми звоночками шизофрении. — Поехали домой. Дагбаев не дожидается пока за ним пойдут следом, открывая дверь внедорожника самостоятельно, тем более ловить им больше здесь нечего, а терпеть в свою сторону неуважение, что сквозит из всех щелей — лишь больше раздражает. — Рано ещё, золотко, тебе только двадцать четыре. Шепот и смешок никто не слышит, лишь хлопает дверца автомобиля, а сам Вадим садится за руль, выезжая с парковки и поглядывая в зеркало заднего вида, в котором сейчас Дагбаев прикрыл глаза и облокотился головой на сидение. Избавиться от старого водителя не составило труда, как и намекнуть Батаару, что постоянное нахождение Дракона рядом пойдет только на руку.

***

— Это мне тоже трогать нельзя? — Вадим ухмыляется, проводя пальцами по длинным волосам и кончик наматывая на палец, когда Алтан перед ним вздрагивает, но в этот раз уже не оборачивается, прекрасно зная кому принадлежат руки, лишь взгляд из зеркала недобро светится. — Забылся? — Ни в коем случае. Заключение сделки чуть ли не на крови помогает остудить пыл, когда колдун выстраивает вокруг себя почти что не целые лабиринты, заставляющие Дракона из страны в страну петлять за ним как верную псину. Щит был давно поставлен, а руны работали как нужно уже несколько веков подряд, вот только крепость в виде восточной сладости все еще не падала, так что приходилось действовать в те редкие разы, когда Алтан приезжал, чтобы проверить щит. — Заплести тебе косички? — продолжает наступать Вадим, когда колдун чуть ли не вздрагивает, потому что тепло от драконьего тела еще чуть-чуть и сожжет одежду, а вместе с тем и кожу. — Вам. — Вам. Алтан хмурится, но передаёт ленту в чужие руки вместе с резным гребнем — подарком матери. Но даже такие подвижки в их общении радуют, раньше Вадиму за подобное чуть не сломали запястье.

***

Ноги сводит судорогой второй раз за ночь, когда Алтан просыпается от собственного скулежа, сжимая руками простынь и надеясь, что ещё чуть-чуть и все пройдёт, вот только никогда ничего подобного не работает, а он ещё несколько часов пытается не умереть в кровати. Раньше Дагбаев не слезал с «кетанов», различные уколы и таблетки в многочисленных блистерах были его постоянными друзьями, вот только ещё пару недель такой жизни так и превратился бы в наркомана, а дозой стало бы обезболивающее. Терять при таком раскладе крупицы власти и здравого рассудка в планы Алтана не входило, так что медленно, но верно от препаратов пришлось избавляться, что в его случае было равносильным умереть от боли, когда посреди приёма, в оранжерее или же просто в кровати все тело сковывало, а каждое движение отдавалось болью в старых, перекрытых шрамах. Дверь даже для самого него открывается слишком неожиданно, из-за чего и так напряженное тело и мозг каменеют ещё больше, а в редких тенях от окна прослеживается знакомый силуэт, заставляющий нахмуриться. — Босс? Голос хриплый, но знакомый, хоть сказать в ответ, чтобы тот убирался и дверь захлопнул с другой стороны, Алтан по понятным причинам не может. Дракон жил в доме около двух недель, когда после очередного покушения, совершенного чуть ли не на пороге его комнаты, пришлось усилить охрану, а заодно и нанять больше людей на просмотр территории, так что одна из гостевых комнат пошла к Вадиму, вызвав новый поток негодования, что на его территории появился постоянный клоун. Шуток также становилось все больше, словно наёмник действительно не замечал и гневные взгляды в его сторону, и не слышал тирады, пропитанные злостью, когда в очередной раз нарушал субординацию или же как-то криво подначивал, заставляя стирать эмаль на зубах от скрежета. Силуэт тем временем все же зажигает свет в комнате, хотя ума хватает не основной, а прикроватный, так что теперь можно хотя бы что-то различить, а, если быть точнее, что красная майка на теле Дракона сменилась обычной чёрной и такими же домашними штанами, вот только прерогатива, что тот в ответ видит его большой свитер и распущенные волосы не радует совершенно. Алтан шипит что-то нечленораздельное, хмурясь и морщась одновременно, ибо непонимание на лице Вадима как-то слишком быстро сменяется серьёзным выражением лица, а сам тот под недовольные вздохи, убирает с ног одеяло, садясь на край кровати. — Потерпи немного, — Дракон перетягивает ноги Дагбаева к себе на колени, когда тот уже хочет напомнить ему о субординации, но вместо этого выдаёт лишь какой-то булькающий звук и новую судорогу, что заставляет зажмурится до чёрных точек перед глазами. Руки быстро находят нужные мышцы, не давя, но массируя кожу, которая была все также покрыта знакомыми золотыми татуировками, хоть сейчас Алтану это знать все еще было не нужно, да и сам скоро вспомнит о том кто их набил и при каких обстоятельствах, хотя в этом мире скорее всего все происходило в каком-нибудь хорошем тату салоне, а не под светом луны в нужный день и с нужными заговорами на «долго и счастливо». Змейка рядом шипит и, если бы могла, наверное, и забрыкалась, вот только основной задачей все еще стояло ослабить давление на нервы и мышцы, так что поднимаясь выше Вадим игнорирует все болезненные стоны, продавливая кожу и стараясь закончить побыстрее. Когда же онемение спадает, а кровь все же разливается по ногам с новой силой, Алтан даже выдыхает, разжимая затёкшие руки, и убирая со лба слипшиеся из-за пота волосы, которые мешались почти все время. Дракон все также сидит на краю кровати, но на этот раз лишь невесомо поглаживая кожу, пока Дагбаев медленно приходит в себя, чтобы уже через секунду, нахмуриться, потому что боль болью, но он бы справился и сам без лишних рук, хоть и были те тёплыми и, кажется, понимали, что делают. Прерогатива, что Батаар узнает о вернувшихся проблемах с штифтами не радует совершенно, но как только Алтан собирается открыть рот, его перебивают: — Достаточно просто спасибо, — хмыкает Вадим под возмущённый взгляд под боком и ухмыляется, привычно. — Никто не узнает о наших ночных похождениях, золотко. От удара по щеке Дракона спасает лишь то, что где-то глубоко внутри Дагбаев действительно рыкнул бы тихое спасибо, скорее прошептал, чтобы никто не, дай бог, услышал. — Слишком много на себя берёшь. Вадим хмыкает, словно соглашаясь, хотя за ресницами, что на пару секунд закрывают глаза, Алтан вновь ловит что-то похожее на золотое свечение, а внезапный интерес прямо сейчас резко вернуть голову наемника на место, чтобы увидеть получше, приходится затолкать куда подальше. — Спокойной ночи, босс, — посмеивается Дракон, вставая с кровати и выходя за дверь быстрее, чем Дагбаев успевает задать следующий вопрос о том, кто вообще позволил тому входить в его комнату, ещё и ночью, потому что спальня Вадима была на первом этаже, да и услышать что-то с почти что идеальной шумо-изоляцией в доме — нереально.

***

Он не спит всю ночь, словно действительно сейчас был в обличии дракона и охранял своё сокровище, хотя от правды это было недалеко. Ноги Алтана после очередной волны магии, которая вырвалась из-под контроля в самый неудобный момент, потому что где-то рядом недоброжелатели решили начать обстрел, сейчас покрылись тонкой коркой отходящей кожи. Просыпался колдун раз на раз всего на пару минут, в которые даже тогда боль не отпускала, а хрипы из груди лишь подтверждали насколько болезненным был удар, хоть Вадим и старался закрыть того собой, ведь драконам огонь хоть бы хны, ничего не принесло. — Спи-спи, — волосы неуклюже заплетенные в косы разбросаны по подушке, чтобы не мешались, а прядки с лица убирает уже Вадик, поправляя одеяло, сползающее с плеч, и стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить. Присутствие его здесь было совсем необязательным, да и тащить Алтана в свой шатёр тем более было глупо, но что-то внутри все равно не разрешало уходить далеко и заниматься делами племени, а вот сидеть под боком и слушать чужое сопение животной сущности внутри было только в радость. Оправдывал себя Дракон тем, что кому-то все же нужно периодически массировать кожу, да и наносить лечебную мазь, подготовленную шаманами, чтобы быстрее все зажило, хоть некоторые шрамы наверняка останутся на всю жизнь.

***

Воспринимать груду неуместных шуток и тупых прозвищ как действительно знающего дело наёмника — сложно. Это Алтан понимает почти сразу, когда, решив, что он не слабый входит в комнату, где пытают очередную крысу, сдавшую их местоположение. Видеть Вадима с действительно ярким блеском в глазах, искусно ломающим пальцы и знать, что пока что, до первого более-менее выгодного предложения, он работает на тебя — немного пугает, потому что становиться врагом такого психа означает подписать себе смертный договор на все жизни после перерождения сразу. Когда же весь спектакль заканчивается, а Дагбаев выходит из комнаты на ватных ногах, стараясь не думать о том, что теперь эта зверюга живет с ним под одной крышей и не ясно что в его голову может прийти тёмной ночью: помочь избавиться от боли или же придушить к чертям подушкой, остается лишь отправить отчету Батаару. — Ваше золотейшество, имена, — Алтан вздрагивает, смотря невидящим взглядом на зашедшего в кабинет Вадима, хотя по его взгляду тот, видимо, даже стучал не один раз. — Оставь на столе, — голос не ломается, руки не дрожат, так что Дагбаев старается лишь верить, что ничем себя не выдаёт, вот только ухмылка на губах напротив, заставляет нахмуриться. — Что-то еще? — Я не дурак, чтобы грызть руку, с которой ем. Дракон перекатывает очередную зубочистку из одного уголка губы в другой, когда Алтан хмурится, инстинктивно выпрямляясь, потому что лезть к нему в голову не нужно, тем более терять уверенность в том, что будет жить, и не собирался. — У тебя и не получится, зубы сломаются. В глазах напротив вновь мелькает что-то отдалённо знакомое, а зрачок словно вытягивается, но стоит Вадиму моргнуть, как все пропадает, а сам Дагбаев пытается понять кажется ему все происходящее или же уже нет.

***

— Ты пришёл меня убить? — тихий шёпот из-под одеяла заставляет Вадима усмехнуться, но он лишь проходит внутрь шатра, садясь недалеко от настила и ставит тарелку с бульоном, а рядом тёплые лепешки. — Ну, как же я могу быть настолько кровожадным, — хмыкает себе под нос Дракон, помогая приподняться и поправляя одеяло, дабы колдун не замёрз. — Можешь. — Только не с тобой, золотко. Вадим достаёт ложку, дабы накормить и так ничего не евшего Алтана, стараясь замаскировать все свои слова под шуткой — не более, хоть это до сих пор являлось правдой, но вот откуда шли ее истоки Дракон пока не разобрался, а лезть на рожон он любил только в различных войнах.

***

День рождения подкрался незаметно, хоть и праздновать его Алтан даже не собирался, по крайней мере точно не на каком-нибудь пафосном приеме, где все смотрели бы на него как на «будущего Батаара», ведь от таких взглядов хотелось опустошить желудок в ближайшей уборной. — Какие планы на день, золотце? — Вадим появляется перед его носом стоит ему только спуститься на кухню, чтобы, взяв бутылку вина, пойти на целый день в оранжерею, заставляя вздрогнуть. — Субординация. Никаких, на сегодня ты свободен. Дагбаев чувствует себя попугаем, но это уже входит в привычку, да и по сравнению с самым началом бесит немного меньше, хотя время от времени хочется влепить звонкую пощечину. — Даже не будешь праздновать? Напрягается Алтан скорее инстинктивно, так как никому не говорил про то, что день какой-то особенный, ведь по сути он им не являлся, поэтому откуда о происходящем знать Дракону вопрос открытый, если только за ночь его не перекупили и теперь он ради красивой даты готов пристрелить его прямо сейчас. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю, любовь моя. — хмыкает себе под нос Вадим, останавливая Алтана еще на начале, пока он не напомнил про свою излюбленную субординацию, так как, видимо, в этом мире это стало его любимым словом. — Знаю, что пьёшь ты только чай, кофе скорее издержка, потому что тебе нельзя спать, любишь до обеда лежать в кровати, тебе всегда холодно, поэтому ты стараешься натянуть одеяло чуть ли не до носа, любишь сказки и мифы, а ещё боишься различных легенд и цветочки свои любишь во всех мирах сразу. Дагбаев замирает на месте, глупо хлопая ресницами и даже почти не дыша, потому что внутри все стынет, ведь о многом он не то, что не говорил, даже не думал. — Откуда? — сиплый шёпот отряжается от стен, хоть в доме эха никогда и не было. — Тебе стоит лишь закрыть глаза. Вадим подходит почти вплотную, кладя руки по обе стороны от Алтана на столешницу и пока тот и вовсе задерживает дыхание, все же закрывая глаза, целует его в лоб, а кожа лица начинает гореть, распространяя тепло по всему телу. Открывает глаза Дагбаев уже у себя в комнате. За окном разливаются сумерки, а сам он лежит головой на груди Вадима, укрытый одеялом. Голова болит не так сильно, хотя все еще стучит в висках, из-за чего первые несколько минут Алтан старается даже не двигаться, восстанавливая силы и дожидаясь, пока боль уляжется. — Доброе утро, спящий красавец, — усмехается Дракон, убирая прядки упавшие на лицо, а после перемещая азиата полностью на себя. — Я скучал. — Неужели настолько сильно, что даже сказал об этом? Чудеса какие, может быть нам почаще стоит порознь жить? — громогласный смех заполняет помещение, но объятия в противовес словам становятся крепче. — Кто бы говорил, сам на почти что два месяца раньше пришёл, — хмыкает себе под нос Дагбаев, недовольно морщась, — Возвышенное Создание, Хтонь Устрашающая, а сдержать обещания не может. — От любви и драконы млеют, — просто отвечает Вадим, подтягивая к себе колдуна повыше. — А мне здесь даже нравится, непонятные родственные связи смущают, но не так уж и плохо. Алтан закатывает глаза, потому что теперь хотя бы приходит понимание и золотых глаз, и непонятного свечения, как и хорошей реакции вместе с опытом долгих лет жития. Пазл в голове схлопывается, как только воспоминания возвращаются на свои места, а сам он чувствует приятное и забытое ощущение искорок родной магии на кончиках пальцев. — Так и скажи, что тебе просто экономка понравилась, — хмыкает себе по нос Дагбаев, вспоминая как не так давно заметил их воркующих на кухне, вот только тогда непонятное ощущение чего-то тянущего внутри скинул на усталость после долгого дня. — Ну, надо же было мне хоть как-то проверить есть ли внутри что-то тебя там или ты решил забыть меня окончательно, зато какое сладкое личико сделал, век бы смотрел. Вадим вновь смеётся, заставляя Алтана закатить глаза, за ревность он все равно никогда не признается, как минимум потому что ревновать и смысла не было, вот только доказать это сердцу все же сложнее. — Не дуйтесь, душа моя, у драконов это все равно один раз и на всю жизнь, клянусь. — Сейчас выдумал? — Да кто же знает? Вадим ухмыляется уже привычно, но только сейчас это не вызывает страха и не заставляет ждать подвоха, из-за чего колдун в его руках расслабляется, поддаваясь руке на подбородке и отвечая на поцелуй. Губы Дракона все еще такие же мягкие и приятные, а язык по-хозяйски проникает в рот, очерчивая кромку зубов и чуть ли не урча от удовольствия, долго терпел, зато сейчас можно с чистой душой ещё век не отпускать от себя никуда. — Может быть ещё здесь поживем, тем более когда настоящим золотом платят? Алтан смеётся ему в шею, излюбленно закатывая глаза, потому что из них двоих точно меркантильным был не он, по крайней мере в вопросах различных монеток, да и слитков.