Лучший враг

***

Когда Тёмный Лорд надел мантию и получил свою волшебная палочку, он взял руку Хвоста. Маг надавил палочкой на татуировку в виде тёмной метки, и она стала угольно-чёрной. Петтигрю в этот момент заскулил. Через несколько секунд послышались громкие хлопки трансгрессии. Вокруг Волан-де-Морта появлялись Пожиратели Смерти. Казалось, они точно знают, на какое место нужно встать. Каждый из них появлялся и падал на колени, а после подползал к вновь воскресшему волшебнику и целовали кончик его мантии. Затем Тёмный Лорд произнёс речь. Он наказывал Пожирателей за то, что было во время его отсутствия, но Гарри стало скучно, и он не очень-то и слушал. Очнулся он, только когда статуя перестала его держать, а Волан-де-Морт, кажется, вызвал его на магическую дуэль. — Ну наконец-то, Том. Кто так встречает старых друзей? — произнёс слегка скучающим голосом мальчик. Пожиратели удивлённо смотрели на самоубийцу. Тёмный Лорд был слегка раздражён. — Молчать, глупый мальчишка! Разве ты забыл, с кем говоришь? — О, это я помню. А ты, кажется, всё-таки забыл. Давай, прикажи своим Пожирателям направить на меня палочки, и мы сможем поговорить спокойно, — он не боялся это говорить. — Делайте, что он сказал, — спустя несколько секунд напряжённого молчания, сказал Волан-де-Морт. — Стреляйте по моему приказу. Сам волшебник тоже достал палочку и направил её конец точно на мальчишку. Гарри же вспомнил, что у него болит нога, и сёл по-турецки на землю. Остальные смотрели на него как на сумасшедшего. — Ты же не хочешь меня убивать, Том. Конечно, ты боишься это признать. Считаешь меня своей глупой слабостью. Но это не так, Том. Знаешь, я ведь тоже не хочу тебя убивать, — Гарри демонстративно достал свою волшебную палочку и бросил её к ногам Тёмного Лорда. — Глупец! — воскликнул тот. — Возможно. Ты же знаешь, я никогда не считал себя умником, эта роль оставалась на тебе, — Гарри вздохнул. — Я скучал по тебе, Том. Да, ты жил без меня гораздо дольше. Мне жаль, что я не смог больше тебя навещать, но ты же знаешь, так было надо. Но, Том, ты совершил одну ошибку. Ты забыл, кто ты есть. Нет, ты не изменился. Знаешь, я смотрю на тебя, самого опасного тёмного волшебника всех времён, но вижу лишь одинокого мальчишку, которого другие бояться. Да, тебя теперь нельзя назвать невинным. Но все совершают ошибки. Как бы ты не старался убить в себе человечность, ты не смог. Потому что она и есть ты. Ты же помнишь свой любимый цвет? Помнишь, как пытался раскрасить стену у кровати в сиреневый? Или твоё любимое блюдо? Жареная картошка, которую давали только по воскресеньям. А помнишь нашу пещеру, мы так часто туда сбегали? Мы же хотели найти секрет бессмертия для всех, а не убивать других, чтобы жить самому. Ты хотел, чтобы ни один ребёнок больше не лишился родителей, а потом убил моих. Том молчал. Пожиратели с ужасом смотрели то на своего Повелителя, то на мальчишку, слишком спокойно сидящего на земле, для своего положения. Поттер говорил настолько невероятные вещи, что они даже во сне казались бы невозможными. Но Тёмный Лорд никак на эти слова не реагировал. Неужели, всё это было правдой? Но как? Откуда этот мальчишка мог знать такие вещи? Как они могли встретиться? Ведь Поттер родился, когда Волан-де-Морту было больше полувека. Вряд ли он тогда вместе с этим наглым мальчишкой разрисовывал стену у кровати. А потом произошло кое-что ещё более странное. Тёмный Лорд упал на колени. У его на лице что-то блестело. Кажется, это были слёзы. Пожиратели Смерти были в полном замешательстве. Вроде бы нужно выстрелить в мальчишку, но сигнала не было. А дальше Том зашептал, негромко, но очень быстро. — Прости меня, Гарри, пожалуйста, прости. Нет, я этого не хотел, правда не хотел. Я не знаю. Не знаю, почему я их убил. Как же я хочу, чтобы всё было как прежде. Хочу, чтобы ты снова был моим другом. Сможешь ли ты простить меня? После того, как я убил твоих родителей и чуть не убил тебя. — М-мой Лорд!..— выкрикнул кто-то из пожирателей. — Молчи! — сразу же воскликнул Гарри, и его почему-то послушались. В этот момент Том закричал очень громко. Пространство вокруг него засветилось золотым светом. Гарри тоже кричал, но не долго. Из него вылетела какая-то голубоватая полупрозрачная сфера. Ещё одна такая вылетела из змеи, вьющейся у статуи. А потом появилось ещё несколько. Все они закружились вокруг Тома, растворяясь в золотом свете. Вдруг свет стал исчезать, и за ним уже можно было разглядеть силуэт мужчины, сидящего на коленях. Но нет, это был не мужчина, скорее подросток. Он был уже не змееподобным монстром, а очень привлекательным молодым человеком. — Том! — позвал Гарри. — Том, ты меня слышишь? Парень не ответил. Гарри подошёл к нему и помог сесть нормально. После он нащупал пульс и проверил дыхание. Всё было в порядке, если не считать слишком частого сердцебиения. Мальчик подобрал свою волшебную палочку и небольшой камешек. Из него Гарри трансфигурировал стеклянный стакан, а потом с помощью палочки наколдовал воду. — Пей, — твёрдо потребовал мальчик, поднося стакан к губам Тома. Тот сделал несколько неуверенных глотков, после чего тихо сказал «Спасибо». — Когда ты совершил первое убийство? — спросил Гарри. — В шестнадцать, — поморщившись ответил волшебник. — Что ж, поздравляю, Том, — Гарри улыбнулся. — Тебе сейчас шестнадцать. Ты раскаялся, и магия вернула тебе то время, которое ты потерял. Что скажешь? — Ты… Ты простишь меня? — Я простил тебя ещё год назад, Том. Думаю, пора нам вернуть честь твоего имени. Дамблдор нам поможет. — А как же пророчество? — Какое пророчество? — не понял Гарри. — Ты не знаешь? Было пророчество, что ты победишь Тёмного Лорда, или он победит тебя. — Ну так я и победил. Ты больше не Тёмный Лорд, Том. — Я не заслуживаю такого друга как ты, — печально произнёс подросток. — Не говори ерунды. Ты тоже мне помог тогда. Кстати, как ты всё это проделал? — Ты о Турнире? Аластор Грюм — это Пожиратель под оборотным. Настоящий жив, но заточён. Гарри помог Тому встать, и они направились к Кубку, чтобы вернуться обратно. Скоро они подошли к телу Седрика. — Прости меня, — прошептал Том. — Он был твоим другом? — Не совсем, — ответил Гарри. — Мы были товарищами, но я не очень хорошо его знал. Его звали Седрик. Надо вернуть тело отцу. — Отцу? Он убьёт меня. — Слушай, тебя сейчас хочет убить вся магическая Британия. Нужно сразу пойти к Дамблдору, он что-нибудь придумает.

***

— Можете объяснить ещё раз? — попросил старый волшебник. — Директор, я же вам сказал. Я могу перемещаться во времени. Когда я сделал это впервые, я попал во время Тома. Меня приняли в детский дом, и нас поселили в одну комнату. А потом мы стали друзьями… Лучшими друзьями. Я, фактически, жил во времени Тома, лишь иногда посещая своё. А потом нас пригласили в Хогвартс. Я знал, что больше не смогу попасть к нему, иначе вы бы меня узнали. — А потом я ошибся, — продолжил рассказ Том. — Очень сильно ошибся. Я стал искать бессмертие только для себя, убивал людей, создавая крестражи. Вы, наверное, знаете, что единственный способ собрать свою душу воедино — это раскаяние. Гарри помог мне это сделать. Я больше не хочу быть Тёмным Лордом и… я пойму, если вы решите посадить меня в Азкабан. — Ну что ты, мальчик мой. Я рад, что ты смог понять, и обещаю сделать всё возможное, чтобы тебя признали невиновным. Всё-таки, за такие поступки магия наказывает сама. Какой смысл держать в тюрьме того, кто уже всё понял и больше не собирается приносить вред?

***

Спустя долгие дни, недели и даже месяцы различных споров, собраний и судов, Том был признан невиновным. Ему разрешили продолжать жить спокойно. Вскоре они с Гарри создали свою исследовательскую лабораторию, в которой экспериментировали над созданием лекарства от смерти. Первое время у них ничего не получалось. Но через несколько лет волшебники, известные как самые могущественные, изобрели заклинание, продлевающее жизнь на десять лет. А потом они создали зелье постоянства, делающее трансфигурацию вечной. Тогда к ним и пришла эта идея. Волшебники использовали заклинание на зелье. Результат был невероятным. Зелье превратилось в огромную светящуюся сферу, заставляющую жить того, кого озарял её свет. Было принято решение запустить её в небо как второе солнца. Больше мир волшебства никогда не знал смерти.