Идеальное Рождество

С момента, когда они с Леви только начали встречаться, Эрвин в силу различных семейных обстоятельств никак не мог присоединиться к празднованию Дня рождения своего парня. Как правило, мать Смита настаивала на том, чтобы сын проводил этот праздник исключительно в ее доме, ведь конец декабря состоял из каждодневных визитов к родственникам разной степени дальности. К сожалению, даже в сочельник им не удавалось побывать наедине — здесь в качестве проблемы выступал дядя Леви — грубый, очень похожий на отъявленного преступника человек — ужин с которым был обязательной ежегодной программой. Поэтому мужчинам приходилось довольствоваться совместным временем лишь 26-го числа. Но по истечении двух напряженных дней, наполненных шумом Рождества и огромными объемами вкусной еды, Леви едва ли был настроен на еще один «марафон» в виде собственного праздника. Чаще всего их планы провести изысканный ужин превращались в несколько более простых пунктов: объятия и просмотр фильмов. Признаться, Эрвину подобное тоже безумно нравилось, но для особенного человека и день хотелось сделать соответственно особенным. Однако, в этом году все будет совсем иначе. Еще в его начале Смит перебрался в квартиру своего возлюбленного. И теперь у него была отличная возможность провести рождественское утро с Леви, а не с матерью, нарушив, наконец, надоевшую им обоим традицию. И Эрвин готов был разрушить любые преграды и преодолеть все трудности на пути к реализации этого плана. Это, определенно, будет самое прекрасное рождественское утро.

* * *

За пять дней до Рождества Эрвин, завершив поход по магазинам, вернулся домой и обнаружил Леви крепко спящим на диване. На фоне телевизор тихо транслировал новости. Поставив сумки на кофейный столик рядом, блондин не смог удержаться и поцеловал Аккермана в макушку. — А? — вырвавшись из лап Морфея, Леви начал медленно потирать глаза кулаком, смотря на партнера в сонном и от этого невыносимо милом замешательстве. — Когда ты вернулся домой? — Буквально только что, — улыбнулся Эрвин, и еще раз коснулся губами жестковатых волос на голове брюнета прежде, чем выпрямиться, снимая пальто. — Что в сумках? — Кое-какие предметы первой необходимости. Аккерман поднялся, обратив внимание на тот пакет, который его парень категорически отказывался отдать. Заметив чужое любопытство, Эрвин, отвлекая весьма успешно внимание Леви, положил ладонь на его талию и аккуратно повернул к себе. Теперь они смотрели друг другу в глаза, а уже через секунду со стороны Смита последовал поцелуй, для которого ему пришлось вновь немного наклониться. — Отчего такие нежности? — через несколько секунд все-таки отстраняясь от губ блондина, поинтересовался Леви. — На меня так праздники действуют, — ответил Эрвин с улыбкой. — В такие дни часто думаю о том, что действительно важно, вот и все. — Звучит, как слоган паршивенькой рекламы фильма для семейного просмотра. Но, отпустив такой колкий комментарий, Аккерман сам растянул губы в пусть и более сдержанной, но искренней улыбке. — Хм, ну, может быть и в таких рекламах есть доля истины, — блондин провел пальцами по волосам Леви, наблюдая за тем, как пряди после прикосновения снова рассыпаются по бледной коже. Последний открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но его прервал внезапный шелестящий звук. Оба мужчины обратили взгляды на принесенный Эрвином пакет, стоящий на столике, из которого донесся подозрительный шелест. Внезапно оттуда, словно по команде, высунулась кошачья мордочка цвета молочного шоколада. Мурылка всем своим видом выражал полнейшую, практически невообразимую невинность. — Эрен, — тихо обратился к коту Смит, словно упоминание имени могло как-то повлиять на питомца, который сделал вид, будто его и вовсе не слышал. Вместо этого хвостатый член семьи с легкостью преодолел преграду в виде пакета, совершенно не заботясь о законах физики, по которым тот, вместе со всем оставшимся наполнением, последовал за Эреном на пол, создавая ужасный грохот. Эрвина, однако, в эту секунду больше беспокоили покупки, оказавшиеся на полу. Он поспешил к сумке, проверяя содержимое, открывая коробки с украшениями, чтобы убедиться, что они невредимы. К счастью, мишура смягчила удар, так что, похоже, ничто не превратилось в осколки. Следом Смит быстро, почти нервно опустил руку на самое дно пакета, чтобы убедиться, что еще одна, самая важная коробка, на своем месте и цела. — Это что? — Купил в последнюю минуту подарки для двоюродной бабушки, — начал объясняться блондин. — Она коллекционирует елочные украшения. — Странно как-то дарить рождественские украшения на Рождество. — И правда, это странно, но она сама просит покупать их в качестве подарка каждый год. Убрав презенты обратно в сумку, Эрвин поднялся на ноги, обращаясь к Леви прежде, чем тот успеет задать еще какой-нибудь вопрос: — Я уберу их. Не хочешь поужинать? — Конечно. Только если ты не собираешься свалить все приготовления к нему на меня одного. — И в мыслях не было! Услышав удовлетворивший его ответ, брюнет отправился на кухню, а Эрвин снова заулыбался, наблюдая за его уходом. Даже сейчас, одетый в спортивные штаны, со слегка спутавшимися после короткого сна волосами, Леви сочетал в себе все самое прекрасное, что Смиту когда-либо доводилось видеть. Следом он бросил последний взгляд в сумку, которую держал в руках. Эти праздники — Рождество и День рождения — станут днем, который его парень определенно запомнит.

* * *

В канун празднества Эрвин и Леви вернулись домой поздно, ужасно вымотанные. Впрочем, Кенни на этот раз вел себя куда скромнее. В тишине на вешалку вешались пальто, молчание становилось все гуще, помогая восстанавливать силы, но блондин все-таки решился прервать его первым: — Все было не так уж и плохо. — По крайней мере с приходом Фарлана и Изабель градус странности немного уменьшился, — подобная фраза из уст Леви звучала как высшая точка позитивности, которую вообще можно применить по отношению к встречам с дядей. — Хотя, я вполне бы обошелся без истории о том, как Кенни застрелил и освежевал оленя, которого подал на стол. — Твой дядя определенно поклонник.., — Эрвин замолк, не зная, как правильнее закончить предложение. — Убийств, — прямо и четко высказал их общую мысль Аккерман. — К счастью, до следующего года с этим покончено. — Теперь осталось разделаться с завтрашними визитами к твоим не менее странным дядюшкам, — хмыкнул брюнет. — Но все это ждет нас только завтра. — уточнил Смит. — Сегодня вечером у нас еще один повод для праздника — уже завтра ты проснешься двадцатисемилетним. — Ох, я старею. — Но годы на твою сексуальность совершенно не влияют, — Эрвин обхватил ладонью талию Леви и притянул ближе к себе, переплетая пальцы свободной руки с пальцами любимого. — Может сделаем последнюю ночь твоего двадцатишестилетия запоминающейся? Блондин слегка наклонился, склоняя голову вбок. Ровно настолько, чтобы получить отличный угол для поцелуя. Губы Аккермана тут же приоткрылись, когда он прижался к ним своими. Такие сладкие, такие податливые. Замерев на несколько приятных мгновений, Смит мягко провел языком по нижней губе Леви, следом оставляя дорожку из коротких теплых поцелуев вдоль линии челюсти мужчины, спускаясь ими ниже по шее. — М-м... Я устал, Эрвин. Эрвин тут же замер, останавливаясь в миллиметре от уже влажного участка кожи. Он рассчитывал, признаться, на совершенно другой ответ. Выпрямляясь, мужчина слегка отстранился от брюнета, хоть и не убрал руки с его талии. — Ты уверен? — Смит не оставлял попыток соблазнить возлюбленного, — Я могу помочь расслабиться. Тебе ничего не нужно будет делать. Выдохнув шумно, Аккерман покачал головой: — Не сегодня. Прости, но ничто не портит настроение и настрой сильнее, чем вечер в компании моего дяди. Пойдем. Просто ляжем спать. Аккуратно высвободившись из объятий, Леви первым пошел в спальню. Эрвин, чувствуя себя так, словно проиграл по меньшей мере войну, проследовал за ним. Он надеялся устроить своему парню отличный вечер-аперитив перед основным празднованием. Но... Что ж, раз таково желание любимого. С губ сорвался вздох. По крайней мере, у него будет чуть больше времени, чтобы подготовиться к завтрашнему прекрасному утру.

* * *

Оказавшись в постели, Леви устроился на груди Эрвина, опуская голову под его подбородком и переплетаясь с ним ногами. Подобное было весьма нечастым явлением — Аккерман вел себя так лишь в моменты, когда чувствовал особенно сильную привязанность — но в искренности этих действий сомневаться не приходилось. Блондин обнял свой личный комочек счастья, прижимая плотнее к себе, наблюдая за тем, как дыхание чужое постепенно замедляется и бойфренд проваливается в спокойный, глубокий сон. Ему нравилось видеть Леви таким спокойным и полным умиротворения, нравилось прослеживать за тем, как резкие черты лица смягчаются легкостью сна. Это раскрывало ту сторону брюнета, которую он позволял видеть совершенно немногим. И Эрвин знал, что получил важнейший дар — доверие, настолько сильное и прочное. Он держал глаза широко открытыми, прислушиваясь, иногда все-таки не сдерживаясь и с безмерной аккуратностью целуя лоб и веки Аккермана. И только убедившись в том, что Леви уснул достаточно глубоко, Смит осторожно переложил того на кровать, покидая ее. Но далеко уйти не удалось. Утонченно сложенная рука схватила рукав рубашки, а Эрвин услышал очень тихий вопрос: — Куда ты? — Я забыл упаковать кое-что. Засыпай. Я совсем скоро вернусь. — Что..? К черту упаковку.., — пальцы, не смотря на свою аккуратность, достаточно сильные, потянули за ткань. — Я отойду всего на минутку. — Останься, — рука снова сжала рубашку крепче. — Сегодня же мой День рождения. Леви, на самом деле, совершенно не волновал его собственный праздник. Чего нельзя было сказать об Эрвине. И он прекрасно знал, что если упомянет это — Смит согласится и сделает все, чего только захочет его возлюбленный. Блондин вздохнул. Именно из-за Дня рождения Леви он никак не мог остаться в кровати сейчас. Но даже держа это в голове, он чувствовал, что решимость слабеет под натиском этого темноволосого манипулятора. В конце концов Аккерман — обычно суровый и совершенно не сентиментальный, для внешнего круга людей абсолютно неуязвимый и непробиваемый — сейчас просил о близости. И этим, несомненно, нужно дорожить. Да и как отказать, когда он ведет себя чертовски мило? Сдавшись уже в который раз на милость этого хитрого существа, Эрвин забрался обратно в кровать и устроился под одеялом. В ту же секунду он почувствовал, как брюнет прижался к нему поближе, обвивая ногой его собственную ногу, словно предотвращая новую попытку Смита уйти. И хотя у блондина действительно были важные дела, он понимал, что не может не поддаться искушению в виде тепла и уюта, которые дарят объятия любимого. Губами Леви прижался к ключице мужчины, и в этот момент Эрвин капитулировал окончательно. — Как пожелаешь, дорогой, — пробормотал он тихо. Последней мыслью перед тем, как погрузиться в сон, была решимость встать до пробуждения Леви и подготовить все уже с утра.

* * *

Солнце поднялось над горизонтом уже достаточно высоко, когда Эрвин открыл глаза. Яркий свет проникал сквозь щели между плотными шторами. Он бил прямо в лицо, и все, что оставалось — отвернуться, наклоняясь ближе к теплому телу рядом с собой. Леви, тихо посапывающий, был таким прекрасным. Леви... Его Леви, у которого сегодня День рождения... В эту секунду весь сон как рукой сняло и Смит резко распахнул глаза. Черт возьми, у Леви ведь сегодня День рождения! На часах — 8:15. Ему бы следовало проснуться пораньше, чтобы успеть сделать все, что планировалось. Именно поэтому, стараясь не терять ни минуты больше, Эрвин практически выпрыгнул из кровати. — Чего..? — встревоженный резкими телодвижениями, брюнет также приоткрыл глаза. — Я пойду в ванную, — успокаивающе произнес мужчина, целуя Аккермана в висок. — Поспи еще, любимый. К счастью, в этот раз ему удалось улизнуть из спальни без каких-либо помех со стороны именинника. Как только он убедился, что в спальне по прежнему тишина и покой, Эрвин начал в быстром темпе преображать пространство вокруг себя при помощи украшений.

Цель: превратить обычную гостиную в рождественскую страну чудес.

То, что имеется на данный момент в помещении: небольшая искусственная елка , наряженная в лучших традициях минимализма — пара-тройка огоньков и украшений.

Без лишних раздумий, Смит разоряет свой тайник в вещевом шкафу, где в сумке лежит мишура и пара мотков с аккуратными лампочками, и принимается за работу. То, что Эрвину удалось в итоге сделать так много в такой короткий промежуток времени — не иначе, чем рождественское чудо. Сосредоточенно декорируя всю гостинную в интенсивном темпе, он получил весьма приятно смотрящееся помещение. Гирлянды под потолком светят ярко, мишура поблескивает тут и там. Серебряные и золотые украшения отлично сочетались друг с другом, их было не слишком много, чтобы создать ощущение вычурности, но достаточно для того, чтобы сотворить атмосферу праздника. Блондин был настолько предусмотрителен в своей стратегии, что смог найти применение даже остаткам гирлянд и мишуры, которых от щедрости купил действительно слишком много. Совместив их воедино, он украсил пол в нескольких местах серебрящимися змейками с золотыми огоньками. К тому времени, как мужчина закончил, прошло чуть более часа. Циферблат показывал 9:30. И, о чудо, Леви, который обычно вставал не позднее девяти, все еще не показывал носа из спальни. Идеально. Теперь Эрвин переключил свое внимание на кухню. Следующая часть грандиозного плана — удивить любимого завтраком в постель. Но из-за накладок во времени часть с постелью, к сожалению, пришлось отложить. Но и организовать обычный завтрак будет весьма неплохо. На плите уже через несколько минут стояли две разогретые сковородки, а на кухонной стойке красовался целый ряд продуктов-добровольцев: яйца и бекон, а также хлеб для французских тостов. Тихо напевая себе под нос, блондин выложил на одну из сковородок бекон, наблюдая за тем, как полоски начинают шипеть и уменьшаться в размерах под действием жара. От приготовлений его отвлекло мяуканье, раздавшееся где-то внизу. — О, извини, Эрен. Минутку, — Смит оставил бекон готовиться, а сам отошел к шкафу, из которого извлек баночку с кормом. Держа ее в руке он повернулся, ища глазами Эрена, но того и след простыл. Что ж, пушистик обязательно вернется, учуяв еду. В совершенно приподнятом настроении, беззаботный, словно ребенок, Эрвин откупорил крышку, уже собираясь взять миску, чтобы наполнить ее, но отвлекся на громкий треск, с которым с потолка сорвалась лента мишуры. Мужчина обернулся и, к своему ужасу, увидел, как неугомонный кот играет с ней, спутывая огоньки, упавшие на пол. Через открытую дверь, ведущую в гостинную, ему открылся весь масштаб разрушений. Это была трагедия, которую Смит был просто не в силах остановить. Первыми пострадали гирлянды. Стоило оторваться одной секции — вся остальная конструкция неминуемо провисла, осыпаясь следом. Теперь вся гостиная была покрыта сверкающей сетью, дополняя разбитые остатки золотых и серебряных украшений. Мишуре повезло немного больше, но и она медленно но верно приходила в негодность по мановению когтистых лап. А уже через несколько секунд, словно довершая весь учиненный хаос, елка с громким треском также оказалась на полу. — Какого дьявола тут творится? Леви, все еще одетый в пижаму, стоял в противоположной стороне комнаты, рядом со входом, наблюдая за беспорядком. Брови его хмурились, а все лицо выражало замешательство. Прежде, чем Эрвин успел ответить или хотя бы придумать что-нибудь, что хоть на процент оправдало бы ту картину, что перед ними предстала, раздался новый грохот. На этот раз он доносился из кухни. Эрен, по-видимому, устал ждать приглашения к завтраку. Смит оглянулся как раз вовремя, но ему оставалось лишь наблюдать за тем, как кот не очень удачным прыжком на стойку опрокидывает на пол целую коробку яиц — тех, которые должны были стать завтраком для Леви. Яичная скорлупа разлетается по полу, а жидкое содержимое довершает зрелище, от которого блондину очень хочется провалиться сквозь землю. Тем временем мурлыкающий разрушитель с видом победителя ткнулся мордой в открытую баночку корма, явно наслаждаясь проделанными ради этого маневрами. — Что это было? — не в силах заглянуть на кухню, обращается к Эрвину Леви. — Там, кажется, что-то горит... Блондин тянет носом воздух. Да. Что-то определенно горит. Единственная удавшаяся часть завтрака прямо сейчас превращается в совершенно не съедобные угольки. Мужчина бросается на кухню, наступая по пути в месиво из разбитых яиц и поспешно снимает сковороду с питы. Но уже слишком поздно — еще пару минут назад аппетитно выглядящие полоски бекона почернели и обуглились. Аккерману же пришлось пробираться на кухню, стараясь не увязнуть в ловушке из лежащих на полу спутанных гирлянд. Он остановился на пороге, осматривая место происшествия. Зацепившись взглядом за кучу разбитых яиц на полу, брюнет всем своим видом выказал отвращение к увиденному. — С Днем рождения, Леви... — тихо произнес Эрвин. — Я все уберу и приготовлю тебе... — мужчина бросил взгляд, полный желания хоть как-то спасти положение, на стойку, где Эрен продолжал лакомиться. К счастью, хлеб, лежащий рядом, не пострадал. В отличие от яиц, которые должны были составить ему пару. — Я приготовлю тебе тосты, — закончил он, полный неловкости. Взгляд Леви был пронизан легким недоверием, а затем раздался смешок. Мягкий, беззлобный смех, который становился громче с каждой секундой. Смит относился к нему, как к сокровищу. За исключением тех случаев, когда брюнет смеялся именно над ним. — Охренеть, какой беспорядок. — немного успокоившись, произнес Аккерман. — Вот что бывает, когда ты прикладываешь слишком много усилий. — Я просто хотел как следует отпраздновать твой День рождения. — Ты выглядишь нелепо, — резюмировал именинник, слегка качая головой. — Я уберу то, что осталось от яиц. — Нет-нет, я все сделаю, — Эрвин преградил путь на кухню. — Сегодня твой праздник. Я не хочу, чтобы в такой день ты занимался чем-то подобным. Леви закатил глаза, но спорить не стал. — Ладно, как хочешь. Просто потом убедись, что там все чисто. Буду ждать тебя в гостиной. Сейчас невысокий рост брюнета играл ему на руку, поэтому он все-таки смог проскользнуть мимо Смита, при этом не запачкав ноги, забирая наевшегося Эрена с кухонной стойки. Блондин снова принялся за работу, на этот раз более уничижительную, убирая беспорядок в виде разбитых яиц, тщательно все отмывая, чтобы в конечном итоге пол соответствовал строгим стандартам его любимого. Закончив с уборкой, можно было вернуться к приготовлению тостов. Благо дело, тостер не был настроен на сжигание хлеба сегодня. Из гостинной тем временем начал доноситься звук включенного телевизора, прерываемый звоном и шуршанием украшений (или скорее того, что от них осталось), в то время как Леви пытался выпутать упавшую ель из светящейся паутины. — С чем будешь есть тосты, дорогой? — подал голос Эрвин. — Кусочка масла будет достаточно, — последовал ответ. — Елка придавила подарки после падения, но я их уже вытащил. — Ты лучший. — Я то и дело спотыкаюсь об эти чертовы фонарики, — высказал свое искреннее недовольство Аккерман. — Может самое время заняться распаковыванием? — Не начинай без меня. Эрвину жизненно необходимо было видеть лицо Леви, потрошащего подарки. — О, подожди. Тут еще один. Маленький, — услышал Смит. — Маленький? Ответ брюнета заглушил звук выскочивших из тостера поджаренных кусков хлеба. Отвлекшись, Эрвин начал медленно перебирать в голове все те подарки, которые купил своему парню, понимая с ужасом, что только один подходил под определение «маленького». Тот, который он постарался спрятать лучше других. Тот, который Леви не должен был найти. За несколько широких шагов блондин практически бегом пересек кухню, останавливаясь на пороге гостиной. Аккерман стоял рядом с деревом, держа в руках коробочку, обтянутую черным бархатом. Растерянность наблюдающего эту картину Эрвина сменилась шокированным осознанием происходящего.

Нет. Нет, все должно было случиться совсем иначе!

Смит бросился к Леви через гостиную, надеясь хоть как-то спасти момент. Но, конечно же, Эрен постарался и устроил на полу отличную ловушку из гирлянд. Зацепившись ногой за цепочку запутанных огоньков, находясь менее, чем в метре от возлюбленного, Эрвин, потеряв равновесие, упал на одно колено. — Да, — тут же произнес Леви. Блондин, уже пытающийся подняться, застыл на месте. Одно маленькое слово в такой ужасно неловкий момент решило его будущее. Он поднял взгляд, смотря на Аккермана с недоверием. Ответ был таким прямым. Таким быстрым. Словно над ним даже не задумались. Вот так момент, к сотворению которого он готовился несколько месяцев, пролетел, словно фанера над Парижем. — Ч-что? — спросил Смит, но вовсе не потому, что не расслышал. Просто он понятия не имел, что делать дальше. В свою очередь Леви также опустился на колени напротив, все еще крепко держа в руках закрытую коробочку. — Да. Руки Эрвина, уже совершенно не отдающего себе отчет в действиях, легли поверх рук брюнета. Он почувствовал гладкость нежных пальцев, контрастирующую с бархатом. — Леви... — Так вот почему ты сегодня устроил все это.., — проговорил Аккерман тихо. Мужчина не смог сдержать улыбки. — Все прошло совершенно не так, как я планировал. — Я полагаю, что ты точно не хотел устроить здесь рождественскую полосу препятствий. — Да, — выдохнул Эрвин с мягким смешком. — Действительно не хотел. А затем, опустив взгляд, он добавил: — У меня была заготовлена целая речь и все такое... — Я думаю, что она уже ни к чему, — ответил Леви, опуская взгляд на их руки, образовавшие защиту маленькой коробочке. Ему, определенно, не нужны были лишние слова. Но его партнер, тем не менее, имел про запас одну важную фразу, которую мечтал сказать в течение очень долгого времени. — Леви Аккерман, ты выйдешь за меня? — Конечно. Брюнет передал коробочку Эрвину, позволяя открыть ее для него. Посередине красовались два обручальных кольца, одно за другим. Маленькое серебряное с золотой полосой посередине и большое золотое с такой же полосой, но серебряного цвета. Смит достал то кольцо, которое было поменьше, и, положив коробочку на кофейный столик, стоящий рядом, надел его на палец Леви. Размер был подобран идеально, и Аккерман мягко отдернул руку, поднимая ладонь к свету, чтобы рассмотреть кольцо повнимательней, завороженный его блеском. Через какое-то время он все-таки отвел взгляд, а на губах появилась самая чистая улыбка, какую Эрвин когда-либо видел. Слегка подрагивающими пальцами, Леви проделал все то же самое, надевая на палец любимого второе кольцо. Блондин, пристально наблюдающий за этим, тоже с трудом мог оторвать взгляд от этого красивого сочетания золота и серебра. Поцелуй последовал без раздумий, словно в одну секунду оба мужчины чувствовали и думали едино. Леви тут же приоткрыл губы и Эрвин наконец смог поцеловать его по-настоящему, глубоко, притягивая ближе к себе. Он наслаждался каждой клеточкой и каждым сантиметром своего парня. Нет, не парня. Своего жениха. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Аккерман обнял Эрвина за плечи, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Последний с готовностью ответил на объятие, прижимаясь щекой к макушке Леви. Он гладил пальцами темные непослушные волосы, прислушиваясь к дыханию и пытаясь поверить в то, что теперь действительно помолвлен с этим прекрасным, просто невероятным мужчиной. Пусть даже все его планы пошли коту под хвост. — Леви, — прошептал Смит, боясь спугнуть это легкое чувство. — Прости, все было совсем не так, как надо. Я хотел, чтобы этот момент прошел идеально. — Глупый, — довольно улыбнулся Леви, отвечая так же тихо. — Разве ты не видишь, что все и так идеально?