Случайности неслучайны.

      В комнате полумрак. В углу стоит небольшая ёлочка. Мягко мерцают жёлтые огоньки гирлянд, обвивающих рождественское дерево и ползущих под потолком по периметру комнаты. Почти под ёлочкой, на постеленном кем-то мягком теплом коврике, сидит СынМин. В рождественской колпаке, в красной курточке и с гитарой. Он осторожно перебирает струны, будто приноравливаясь. Его нога в пушистом полосатом красно-желтом носке чуть подрагивает в такт. А потом он начинает негромко играть и петь… — Last christmas, I gave you my heart…       Его голос льётся кисловато-сладким глинтвейном, согревая после метели, что бушует на улице. Он разливает под кожей щекочущее, мягко-ласковое, плюшевое ощущение уюта и рождественского счастья. Он превращает давно привычную общагу в дом. Дом со своим, особым, неповторимым запахом, в этот вечер смешавшимся с ароматом мёда, корицы и яблочного пирога. Тот дом, в который хочется возвращаться, потому что тебя тут любят и ждут.       Уставшие ребята тихонько столпились у входа в общую комнату, не решаясь даже вдохнуть, чтобы не нарушить волшебства момента. Они сбились в тесную кучку и слушали, пропуская через себя каждый звук. Они вспоминали родных. И снова понимали, что их семья теперь — не только те, кто родные по крови. У каждого из них есть еще семеро, кто стал родным по духу. И все они — тоже семья. Они близкие, теплые, иногда раздражающие, временами буквально невыносимые, но такие необходимые, всегда готовые поддержать, прийти на помощь или просто помолчать рядом, когда это нужно. Они — те, кого другие люди ищут, бывает, всю жизнь. Они — родные души. И негромкая рождественская песня каким-то странным образом позволила им прочувствовать это еще раз. Прочувствовать, что они не одни. Что рядом есть пушистые и ласковые огоньки родных душ, которые согреют в любую стужу. — Это, конечно, приятно, что вы так меня заслушались. Но лужу, которая с вас натекла, вытирать будете сами, — голос, который только что зачаровывал своими переливами, приобрел мягкую ехидцу.       Ребята встрепенулись, сбрасывая с себя остатки этого воистину волшебного момента и недоуменно оглянулись. А потом начали немного неловко посмеиваться. Снег, что намела на них метель по дороге домой, и который они не успели обтряхнуть прежде, чем услышали гитарные переборы в комнате, растаял и стек с их волос и курток на пол. Так что там теперь действительно образовалось несколько небольших лужиц. А они даже и не заметили.       Ребята вернулись в прихожую и скинули с усталых плеч тяжелые зимние куртки. Им уже некуда спешить. Завтра выходной, так что впереди их ждет ленивый и очень душевный вечер в теплом кругу безумно близких людей.       СынМин немного прибавил температуру в отопительный системе общежития и пошел на кухню — снять с огня как раз подоспевший глинтвейн и вытащить из духовки ещё горячий яблочный пирог. Ребята совсем продрогли, им нужно согреться.       P.S. А лужицы СынМин все-таки вытер сам, пока остальные раздевались в прихожей. Потому что… Почему бы, собственно, и нет? Они уставшие, а ему не сложно.